«Анализатор Бессмыслицы» – агрегата, просматривавшего тонны случайных данных в поисках аномалий, продолжал работать в кабинете у товарища Майора . Внезапно аппарат издал не привычный звонок, а низкий, затяжной гудок, похожий на стон, и выплюнул в лоток распечатку. Майор нахмурился. Это был отчёт о расходах воды океанариума за последний квартал. В чём аномалия? В том, что счёт был оплачен. Всё тем же анонимным благотворительным фондом «Голос Бездны».

Расследование привело его на окраину Города Бога – к побережью, где у подножия потухшего вулкана Гарадак ютилась старая морская биостанция. Место было идеальным для конспирации: с одной стороны – бескрайнее море, с другой – молчаливая громада древней горы, видевшая динозавров. Станция представляла собой несколько потертых временем бунгало, опутанных проводами и шлангами, ведущими к причалу с комплексом подводных гидрофонов.

Здесь обитал учёный-биоакустик, доктор Орлов. Его лаборатория в главном бунгало напоминала берлогу сумасшедшего гения: повсюду лежали спектрограммы, а на мониторах плясали причудливые звуковые волны на фоне вида на спящий вулкан.

– Доктор, ваш фонд «Голос Бездны» вызывает вопросы, – начал Майор, окидывая взглядом хаос.– Вопросы? – учёный встрепенулся, поправляя очки. – Да они единственные, кто финансирует настоящее исследование! Все остальные хотят практического применения: найти подводные лодки с помощью дельфинов, наладить связь… Бред! Их песни – не для этого! Они для… Этого, – он мотнул головой в сторону окна, за которым простиралось море, сливающееся с горизонтом.

Майор, следуя протоколу, установил прослушивающее устройство, замаскированное под вентилятор. Но вместо подозрительных разговоров он услышал лишь монолог одержимого учёного, обращённый к китовым трелям, звучавшим из колонок. Звук смешивался с шумом прибоя и, казалось, вторил глубинному гулу самого вулкана.

– Слышите? Это же чистая вибрация! Первоматерия! – восторженно восклицал Орлов, не замечая Майора. – Они не общаются. Они… ткут. Ткут саму реальность! А эта старая гора, – он кивнул на Гарадак, – ей тоже есть что сказать. Она молчит, но её молчание – это басовая партия в этой симфонии.

В этот момент в лабораторию вбежал взволнованный лаборант.– Доктор! «Агент Колесо» опять вышел на связь! – он имел в виду того самого хомяка Мстислава, который после дела о крипто-хомяке был переведён в отдел анализа ритмов и чья клетка стояла тут же, на подоконнике. – Он отбил морзянкой: «СНЫ… ОСНОВА… ВСЕГО». И бежит в колесе с частотой ровно 4.2 герца!

Майор замер. Обрывки мозаики начали складываться в пугающую картину. Он приказал загрузить в «Анализатор Бессмыслицы» все данные: песни китов, инфразвуковой фон вулкана, ритмы бега Мстислава и даже отчёты о сновидениях граждан из базы доктора Феолетова.

Результат ошеломил. Компьютер выдал идеальную корреляцию. Пики мозговой активности людей во время фазы быстрого сна на 100% совпадали с ритмическими паттернами китовых песен и низкочастотным гулом Гарадака, записанных в тот же момент времени.

Майор ворвался к доктору Орлову с распечаткой в руках.– Объясните! Что это? – потребовал он.

Доктор посмотрел на него с бесконечной усталостью и пониманием, словно древний вулкан, глядящий на суетливого человека.– Вы же видите. Они – диджеи. Ди-джеи реальности. Их песня, под аккомпанемент спящего великана, – это генератор сновидений планетарного масштаба. Они создают общее звуковое поле, а наш мозг, как приёмник, улавливает его и превращает в сны. А уже из снов, из коллективного бессознательного, рождаются все наши идеи, страхи, мифы и в конечном счёте – сама материальная реальность. Мы просто живём внутри их многоголосой симфонии, думая, что это наша жизнь. Ваш хомяк это понял инстинктивно. А в мифах люди не просто так описывали , что земля стоит на трех китах.

Майор отступил. Вся его жизнь – слежка, прослушки, поиск вражеских заговоров – рушилась в одно мгновение. Врага не было. Не было тайного ордена, управляющего миром. Миром управляли гигантские, безмятежные млекопитающие и древние горы. Киты только и делали, что ели, играли, занимались любовью и… пели. Их песня, усиленная басом планеты, была фундаментом, матрицей, на которой держалось всё человеческое существование.

– Но… зачем? – с трудом выдохнул Майор.– А кто сказал, что у этого есть «зачем»? – пожал плечами учёный. – Может, им просто нравится музыка. А мы – всего лишь побочный эффект. Случайный, но очень сложный обертон в их вечной песне. А вулкан просто слушает.

В тот вечер Майор Рептилойдов отменил все слежки. Он вышел на пустынный пляж у подножия Гарадака, сел на песок и слушал. Слушал шум прибоя, за которым ему чудился низкий, вибрирующий гул. Гул, который был древнее всех империй, всех орденов и всех заговоров. Гул китов и молчаливая песня камня.

Он достал рацию и отправил шифровку руководству:«Операция «Китовая пуповина» завершена. Угрозы национальной безопасности не выявлено. Выявлена угроза общечеловеческой парадигме. Рекомендую: всем агентам назначить прослушивание китовых песен на фоне инфразвука спящих вулканов для улучшения качества сновидений и, как следствие, оперативной эффективности. Конец связи.»

Он отключил рацию. Впервые за долгое время ему не хотелось никого слушать. Ему хотелось просто слушать.