Беспрерывное тарахтение и неудачные попытки пошутить скрывали волнение перед маминой реакцией. Месяц назад, в июле, мне исполнилось двадцать один, но я еще ни разу не покидала родного Сиэтла без родителей.

Мама упорно молчала, сжимая и разжимая ладонь папы, точно мысленно с ним переговаривалась.

– Отцу деньги нужнее. Да и мне пора вырваться из Сиэтла, – серьезнее добавила я и сложила ладони в умоляющем жесте. – Позволь мне начать новую жизнь вдали от косых взглядов и пересудов.

Мама быстро заморгала и шумно сглотнула, будто давилась подступающими к горлу слезами. Обычно она плакала по ночам, когда никто не видел, чтобы казаться сильной ради меня, но теперь настала моя очередь позаботиться о ней и расправить крылья.

– Когда самолет? – только и уточнила мама, давая понять, что смирилась с моим отъездом.

– Завтра в семь утра.

***

Хорошо, что перелет занял не более двух часов, иначе бы я точно свихнулась и вышла из самолета в воздухе. И проблема заключалась далеко не в душном и до абсурда грязном эконом-классе авиакомпании «Котел Сатаны» – так я в шутку их переименовала, увидев алую форму стюардесс. Главная загвоздка заключалась в моем соседе – странном худощавом парне лет двадцати двух с накрашенными черным лаком ногтями и темно-синими волосами.

Стоило мне занять место у малюсенького окна, он начал загадочно коситься, хмуриться и чересчур громко вздыхать. Я даже незаметно понюхала себя, оттянув ворот бежевого худи, но кроме привычных фужерных духов с пудровым шлейфом, оставшихся от прошлой роскошной жизни, ничего не почувствовала.

Через четверть часа незнакомец и вовсе обнаглел. Он стащил с полки спортивный рюкзак и, покопавшись в нем, извлек карты Таро. Бесцеремонно блуждая по мне взглядом, он раскидывал их у себя на коленях, а потом резко вытащил две черные карты из колоды и низко изрек:

– От тебя разит смертью, соседушка. – Тут в самолете резко погас свет, как в дешевом фильме ужасов, я схватилась за сердце, а парень хихикнул, точно знал, что так произойдет. Мгновение, и тьма рассеялась под натиском восстановившегося электричества. – Тебя ждет прошлое, будь осторожна, когда оно настигнет.

Больше незнакомец ничего не сказал. Убрал карты в карман рваных джинсов и, надев наушники, откинулся на спинку кресла, оставив меня в полном недоумении.

***

Аэропорт Голдена располагался в самом центре небольшого городка, окруженного заснеженными горами. Их пики прорезали пушистые серых облака, точно клыки чудовища, и я с замиранием сердца любовалась красотой природы, стоя у стеклянной стены на третьем этаже терминала А.

Через центр города текла буйная река с порогами, а по периферии раскинулись древние хвойные леса, уходящие зеленой лавиной за далекий горизонт.

Голден напоминал Швейцарский курорт с аккуратными невысокими домиками, узкими улочками и миленькими магазинчиками. Мне даже показалось, что я видела свой будущий университет – старое здание викторианской эпохи со шпилями на красных кирпичных крышах.

– Аллекса Коллинз? – раздался за спиной робкий женский голос, отрывая меня от созерцания здешних красот. Я испуганно сжала ручку чемодана до побеления костяшек и развернулась, встретившись взглядом с милой женщиной в сером спортивном костюме.

– Просто Лекса, – по привычке поправила я, не желая начинать знакомство с «О, это вы дочка Майкла Коллинза, основателя MaStar?». Слава богам, женщина приветливо просияла, не подав вида, что ей известна печальная история моей семьи.

При заключении договора с SAN я специально выбрала отдаленный провинциальный город, поставив на то, что местные могли никогда не слышать про финансовый скандал в Сиэтле.

– Значит, я не ошиблась. Добро пожаловать в Голден, дорогая! – Короткостриженая рыжеволосая женщина с редкой проседью в челке широко раскинула руки в стороны, приглашая в объятия. Смутившись, я приняла ее теплый жест.

– Я Барбара Стоун, но ты можешь называть меня Ба-ба. – Теплые руки ласково погладили меня по спине, даруя чувство защищенности, будто миссис Стоун заглянула в мои мысли и вытащила главный страх на поверхность. А может, в подобном покровительстве старшего нуждались все студенты, прилетавшие сюда с разных уголков Земли, не знаю. Но рядом с лучезарной во всех смыслах миссис Стоун тревога таяла, позволяя наконец расслабить плечи после странного перелета.

Закончив с радушными объятиями, Ба-ба помогла мне с багажом и проводила до старенького темно-зеленого «лексуса», занимавшего сразу два парковочных места.

Шагая к машине, я мельком осматривалась. В Голден осень пробралась раньше Сиэтла. Она вплелась оранжевыми прожилками в кленовую листву, осела зябкой прохладой в воздухе и припорошила бриллиантами росы пожелтевшую траву. Пришлось накинуть капюшон, пряча покрасневшее от порывов ветра лицо, и, заняв пассажирское сиденье, подуть на замерзшие ладони. Ба-ба любезно включила обогрев, услышав стук моих зубов.

Всю недолгую дорогу от аэропорта в окне машины мелькали улочки с прозрачными витринами и небольшие парки с фонтанами.

Миссис Стоун оказалась тем еще Шумахером: подрезала новенький Вольво на повороте и едва не сбила перебегающую улицу собаку. Ба-ба мило бранилась, слишком резко дергала переключатель скоростей и одновременно рассказывала о достопримечательностях города, а я хихикала. Впервые с тех пор, как отец впал в кому.

К слову, достопримечательностей оказалось немного: памятник прошлому мэру в центральном парке аттракционов и старинный магазин лучших сладостей Канады.

Я поставила мысленную галочку, что обязательно наведаюсь в местный «Honeydukes». Мое пристрастие к сладкому можно с легкостью приравнять к зависимости.

Позже, когда мы выехали на длинную улицу с одинаковыми белыми домами с синими крышами, миссис Стоун принялась сыпать комплиментами, чтобы поднять мое настроение.

Она неподдельно восхищалась необычным окрашиванием и длиной моих волос, стройной фигурой, но больше всего ее завораживали мои глаза с гетерохромией.

Мама часто называла меня потерянной душой. До банкротства она пару лет увлекалась эзотерикой, ничего особенного – банальные посиделки с подругами из высшего общества с развлекающей их гадалкой. И вот однажды разряженная тетка в красном платке с цветочками изрекла, что мой правый глаз – яркий малахит – видел прошлое, а левый – янтарно-карий, смотрит в искупляющее грехи будущее.

Вспомнив, как отец, случайно подслушав рассказ гадалки, разбил ее шар и выкинул аферистку за дверь, я неуместно прыснула в кулак, а миссис Стоун наморщила аккуратный носик, восприняв мой смешок насчет ее любезностей.

– Простите. Мне вспомнилось, как одна полоумная женщина увидела в моем генетическом заболевании абсурдную мистику. – Я демонстративно закатила те самые загадочные глаза.

Ба-ба неуклюже крутила руль, чтобы ровно въехать на подъездную дорожку к дому. Жилище семьи Стоун расположилось у окраины хвойного леса, поэтому я не удержалась и, нажав на кнопку «open», опустила окно, чтобы насладиться свежим ароматом хвои.

Барбара странно притихла, пока парковалась, а я глубоко вдыхала аромат новой спокойной жизни. Конечно, меня ждал университет, занятия, противостояние характеров сокурсников и поиск работы, чтобы не слишком злоупотреблять гостеприимством семьи Стоун, да и по возможности помогать маме. Однако, вглядываясь в хмурое небо с кучевыми облаками над незнакомым городом, каждый уголок которого не полнился слухами о компании отца, хотелось воспарить.

–Ты не признаешь ничего сверхъестественного? – вдруг озадачила меня вопросом Барбара.

Я пожала плечами, отвернувшись от окна. Не хотелось обижать учтивую женщину, но я была ярым скептиком в отношении всего, что затрагивало мистику. Прагматизм явно достался мне от отца, верящего только в цифры и научные факты.

Опушенные уголки губ Барбары вновь дрогнули в улыбке.

– Ох, тогда ты по адресу, Лекса. Жители Голдена давно раскрыли сердца всему потустороннему, веками живя бок о бок с древними существами.

– Вы имеете в виду гремлинов, брауни и Санта-Клауса? – пошутила я, старясь не выдать настороженность от ее неадекватных фраз.

Что ж, в старости все немного… хм… интересные.

Миссис Стоун ничего не ответила, со второго раза заглушив машину. «Лексус» дернулся и протяжно скрипнул, точно облегченно выдохнул после поездки. Продолжая выдерживать паузу в разговоре, Ба-ба отстегнула ремень и вышла на улицу. Через минуту и я последовала за ней к багажнику, чтобы забрать чемоданы.

Один чемодан, громко кряхтя, вытащила Ба-ба, ее миниатюрное телосложение не позволяло налагать на тяжести, поэтому опередив ее, я забрала второй и прихватила из багажника дорожную сумку. Перекинув ее кожаный ремень через плечо, направилась за Барбарой к кирпичному крыльцу, заставленному горшками с фиалками.

– Наш город веками обрастал легендами о разных мистических существах, слухами и…

– Жестокими убийствами…

Чемодан с грохотом выпал из моих рук, покатившись обратно к машине по подъездной дорожке, а я замерла на полпути к дому под ветвями раскидистого клена.

Раздавшийся ехидный голос был мне знаком, поэтому, когда я повернулась в сторону дома напротив с таким же широким крыльцом, сумела сдержать за зубами возглас удивления.

– Ну здравствуй, соседушка, – пробубнил синеволосый парень из самолета и, хитро подмигнув, вернулся в дом.

Глава 2

Аллекса

Университет

Вчера вечером я списалась с мамой, коротко поведав ей о том, что перелет прошел удачно, а встретившая меня семья – самые добрые и отзывчивые люди, которых я когда-либо встречала. Правда, тут пришлось немного солгать. Войдя в уютный дом, в котором среди нежных оттенков интерьера царило спокойствие и витал запах выпечки, я наткнулась на сидевшего в кресле в гостиной высокого и статного мистера Стоуна, одетого в черный свитер крупной вязки и брюки. Он тут же принялся отчитывать меня за не по погоде легкую одежу, аргументируя ворчание моим возможным воспалением легких и артритом. По итогу мне выдали два одеяла, грелку и шерстяной шарф, пропахший нафталином.

Старясь не зацикливаться на загадочном соседе и его словах про убийства, я уснула, только дотронувшись щекой до мягкой подушки.

Будильник выдернул меня из неспокойных грез. Я проворочалась в постели минут пятнадцать, а когда осознала, что такими темпами опоздаю на автобус до университета, подскочила как ужаленная.

Главное, что я уяснила за жизнь – общество обожает наблюдать за падением тех, кто когда-то был выше их. Поэтому решила сильно не выделяться среди сверстников, отдав предпочтение не любимой блузке Версачи с жабо – одной из немногих ценных вещей, которые удалось сохранить в гардеробе после банкротства, – а обычной белой рубашке с острым воротником с распродажи и мини- юбке в красную клетку.

Я прихорашивалась перед овальным зеркалом, которое во всей красе отражало ярко-розовую комнату, выделенную мне Стоунами. Меня мутило от этого «всплеска девичей радости», но после ночевок в арендуемых квартирах, где на матрасах буквально расцветала иная жизнь, я больше не придиралась к обстановке. Тем более, если приглядеться, все было не настолько приторно-тошнотворным.

Кровать Барби сглаживал белый плед и стеклянный компьютерный столик, стоящий в углу комнаты-мансарды, а пушистый ковер, на который явно стошнило единорога сиреневыми блесками, приглушал светлый шкаф и комод классического стиля без вычурности.

Зачесав волосы в высокий хвост, я обула черные туфли на высоком каблуке и поторопилась на выход, прихватив с кровати сумочку с учебными принадлежностями.

Не успела я дойти до двери, как она распахнулась, и на пороге застыли мистер и миссис Стоун.

Если Ба-ба воодушевлено улыбалась, протягивая мне поднос с кофе и лимонной булочкой, то ворчливый Генри, поправив очки на широком носу, придирчиво меня осмотрел.

– Ты посмотри, что придумали! Девок в холод в юбки наряжать. А ну, надень штаны с начесом, придатки застудишь! – Так мистер Стоун явно страдал синдромом ипохондрика. Барбара легонько ткнула мужа локтем в бок, приструняя его гиперопеку, а я тихо хихикнула.

– Не волнуйтесь, мистер Стоун, я возьму с собой плащ. – Я аккуратно протиснулась между ними и, растянув губы в благодарной улыбке, стащила с подноса кофе и булочку. Пока мчалась по коридору с милыми цветочными обоями к лестнице, успела полностью проглотить завтрак.

– Ууу, пальчики оближешь. Спасибо, Барбара! – Спустившись на первый этаж, я сняла с крючка у входа кожаный темно-коричневый плащ. – Я бы с вами поболтала, но по данным Гугла нужный мне автобус подъедет через десять минут. В какую сторону идти?

На лестничном проеме появилась семья Стоун. Ба-ба как обычно лучилась обаянием, а ее плечистый темнокожий муж напоминал хмурую тучу.

– Лекса, если хочешь, могу подбросить тебя до университета, как раз собираюсь в магазин за мукой. Только возьму ключи от машины. – Барбара начала спускаться в холл, поправляя свитер, а я поспешно замотала головой. Воображение тут же нарисовало картину, как строптивая старушка на стареньком «лексусе» сбивает пожарный гидрант на парковке университета, и я выбираюсь из горе-тачки под аккомпанемент хохота студентов и шума бьющего фонтана воды.

– Не нужно, Ба-ба, я пройдусь. Тем более, в автобусе возрастает шанс обзавестись новыми знакомствами, до того, как меня бросят акулам на съедение. Я имею в виду лекцию с сотней однокурсников, глазеющих на новенькую. – Театрально прижала тыльною сторону ладони ко лбу, насмешив миссис Стоун.

– Выйдешь из дома, сверни направо, увидишь развилку. Тебе нужен автобус номер двадцать два, он идет до самого университета, – буркнул с лестницы Генри. – И запахни плащ…

Остальные причитания слишком щепетильного старичка я не слышала, выпорхнув на крыльцо.

Стоило со скрипом закрыть дверь, как атмосфера уюта лопнула под натиском чего-то мрачного и тяжелого, точно мыльный пузырь проткнули иглой, залив его содержимым прогнившую землю.