Лю Бяо сделал еще шаг вперед, и Се Юньци крепче сжал меч. Как только цзянши отвлечет даоса, он, Се Юньци, сначала для верности пронзит его своим клинком, а потом вырвет золотое ядро. Тао У с другого конца зала столь же настороженно следил за каждым шагом мертвеца, который прорывал оборону Мо Хэ. Это не происходило быстро, каждый тяжелый шаг заставлял Лю Бяо содрогаться и обжигал самого Се Юньци, который одолжил ему свою силу. Светлая ци даоса даже в таком состоянии причиняла ему боль, и он поежился, представив себя на месте Лю Бяо. Тот удар ладонью был до сих пор жив в памяти Се Юньци.

– Что же вы стоите! – воскликнула Гу Вэньвэнь, разбивая эту немую сцену на осколки. Ее звонкий голос отразился от стен и эхом разнесся по павильону. – Учитель! – Девушка вскинула Нефритовый кнут, зацепляя кончиком шею цзянши, и уперлась обеими ногами в пол, пытаясь свалить его с ног. Но Лю Бяо являлся самым высокоранговым и сильным мертвецом, которого она когда-либо встречала, далеко за пределами ее сил. И ее попытки были что чашкой воды тушить воз дров[155] – никакого толка. Цзянши сначала даже не обратил внимания на девушку, но затем медленно перевел на нее взгляд горящих зеленых глаз, будто сравнивал их, и вдруг бросился к Гу Вэньвэнь. Кнут провис, и девушка от неожиданности пошатнулась.

Зрачки Мо Хэ сузились. Не вытаскивая меч из ножен, он скользнул наперерез и оказался прямо на пути мертвеца, когда тот протянул костлявые руки к Гу Вэньвэнь. Длинные черные ногти впились в рукав одеяния, но Мо Хэ повел рукой, стряхивая Лю Бяо, а затем наотмашь ударил белоснежными ножнами. Послышался противный стук костей о кости, одна рука благородного наместника Цзинчжоу подлетела вверх и шлепнулась на пол.

Лю Бяо отшатнулся и заревел:

– Как вы смеете вторгаться в мою усыпальницу! – Язык явно с трудом ворочался в его рту, но он все же смог выговорить несколько слов. В хриплом голосе цзянши слышался неподдельный гнев.

– Ты натравил армию мертвых на город! – парировала Гу Вэньвэнь, выглядывая из-за плеча Учителя. Она по-прежнему была белой от пережитого испуга, но быстро приходила в себя. – Неужели ты не думал, что кто-нибудь явится по твою душу?!

– Они сами виноваты! Они разграбили мою гробницу! – обиженно проревел Лю Бяо, и огонь в его глазах загорелся еще ярче. – Подлые людишки!

– Не подлее тебя, если легенды правдивы! – не смогла удержаться Гу Вэньвэнь.

Мо Хэ покосился на нее и вздохнул.

– Легенды? – казалось, это слово заставило цзянши о чем-то задуматься. Его высохшее лицо дернулось, будто в попытке нахмуриться. – Какие легенды?

Мо Хэ предупреждающе посмотрел на Гу Вэньвэнь, надеясь, что она благоразумно не станет зря провоцировать разумного и очень свирепого мертвеца. Однако он совсем забыл, что, помимо них, в усыпальнице было еще двое совершенно неблагоразумных молодых людей.

Се Юньци в этот момент как раз испытывал крайнее недовольство. Он уже столько сил влил в цзянши, а тот смог лишь слегка поцарапать даоса. А теперь и вовсе остановился, как будто собирался вспомнить о былых деньках. К счастью – или к сожалению, – в словесных баталиях Се Юньци не было равных. Он тут же выступил вперед и напустил на себя грозный вид.

– Ты бесстыже сбежал от битвы в Сянъян, практиковал демонический путь, так еще предал союзника и пригрел врага! Говорят, что ты трусливо заперся в городе и поклонялся Владыке демонов, но тот отказался от тебя и наслал какое-то проклятие! Так что ты решил забрать все сокровища из казны города и спрятать в своей гробнице, чтобы пришедший по твою душу генерал Цао не нашел ни одной медной монетки. Но из-за тебя реки крови пролились в Сянъяне, город пал и был разграблен, тысячи людей погибли, тысячи людей сражались за твой город, а ты уже мирно отошел на тот свет и забрал их единственную надежду на лучшую жизнь! – В его голосе было столько праведного гнева, что невозможно и представить, будто этот же самый человек сейчас передавал свою демоническую ци тому, кого обвинял в столь тяжких преступлениях.

Лю Бяо не мог моргать, но даже его застывшее лицо вытянулось и челюсть со стуком отвалилась, упав на грудь. Гу Вэньвэнь вдруг даже стало его немного жаль, и она тактично отвела глаза, когда старик стыдливо приладил челюсть на место. Се Юньци, главный виновник смущения великого наместника Цзинчжоу, совершенно не чувствовал никаких угрызений совести. Но если бы покосился чуть вбок, то увидел, что Второй братец тоже смотрит на него недобро.

Мо Хэ еле слышно выдохнул. Кажется, старика настолько сбило с толку внезапное обвинение молодого господина Се, что он потерял волю к сражению. Возможно, удастся воззвать к его совести и отправить в перерождение…

Мо Хэ зря надеялся на хороший исход, потому что в этот же момент в голове оцепеневшего Лю Бяо послышался холодный голос Тао У: «Сначала убей даоса, а потом разрешаю разделаться с этим шутом. Целься в правую руку». Это отрезвило цзянши, и слова, которые никак не укладывались в его голове, наконец обрели четкость.

– Трус? – невнятно прохрипел Лю Бяо. – Бесстыже сбежал? Заперся? Вот что говорят обо мне в летописях? Обо мне, великом защитнике Цзинчжоу? В период смуты это было единственное место, где могли укрыться беженцы, единственное место, где помога… – На этих словах его нижняя челюсть снова отвалилась.

У Мо Хэ дернулся уголок губ.

Лю Бяо разъярился окончательно. Он громко завыл и швырнул обломок нижней челюсти в Се Юньци, а затем бросился на даоса. Се Юньци легко уклонился от кости, хотя и сморщил нос в отвращении. Однако главного он добился – цзянши опять перешел в атаку.

Мо Хэ защищал и себя, и ученицу, постоянно уходя от выпадов Лю Бяо, но не делал попыток достать клинок из ножен. Он пытался опутать его сверкающей цепью из истинной ци, но Лю Бяо даже с одной рукой был хитер и проворен, как ядовитая змея. Даже странно, что в таком тщедушном теле содержалось столько сил, а демоническая ци, исходящая от него, заставляла Мо Хэ задыхаться.

Се Юньци и Тао У будто нерешительно застыли за пределами этого круга, и Мо Хэ крикнул:

– Не подходите, это трупная ци!

Оба демона послушно «отступили», хотя и так не горели желанием лезть под раздачу, потому что светлая энергия Мо Хэ причиняла бы им гораздо больший вред. Теперь же они нашли повод уклониться от боя и скучали у стен, не мешая сражению. Не хватало только тыквенных семечек.

Уйдя в очередной раз от удара, Мо Хэ случайно посмотрел за спину Лю Бяо и увидел ту статую. Только тогда он понял, что именно ему кажется знакомым в этом бое, – плотность ци и злобность цзянши были сопоставимы с Владыкой демонов. Та древняя битва давно стала частью истории, и лишь избранные из ныне живущих могли припомнить ее, но он – непосредственный второй участник великого сражения – мог воспроизвести в памяти каждое мгновение, потому что это было величайшее и самое печальное достижение в его жизни. И сейчас, триста лет спустя, он снова столкнулся с призраком прошлого в виде озлобленного мертвеца.

Сколь многое еще в мире будет напоминать ему о прежнем Владыке демонов? Сколько раз еще он…

Цзянши вдруг взревел что есть мочи, и когти его оставшейся руки впились в плоть правого запястья Мо Хэ. Хрупкие кости, которые только-только зажили, хрустнули с таким отчетливым звуком, будто вокруг стояла мертвая тишина.

– Учитель! – со слезами на глазах всхлипнула Гу Вэньвэнь.

– Даочжан! – с самым искренним видом бросился вперед Се Юньци, втайне потирая руки. Он поднял меч, но промахнулся, неумело ударив цзянши по плечу. Тот пошатнулся и злобно обернулся на него. Этого мгновения Мо Хэ хватило на то, чтобы отцепить от себя Лю Бяо и вскинуть левую руку с мечом. Белые ножны будто раскалились, и алая жемчужина на рукояти засияла.

В глазах Се Юньци мелькнуло предвкушение – неужели даос наконец достанет меч? То же предвкушение, против воли, появилось и во взгляде Гу Вэньвэнь, да и Тао У сделал шаг ближе, поднимая парные сабли.

Но Мо Хэ не достал меч. Алая ци клинка вспыхнула сквозь костяные ножны, и Лю Бяо с воем отшатнулся, будто свет причинял ему немыслимую боль. Волна прошла через его тело и рикошетом ударила по Тао У и Се Юньци, отзываясь болью во всех органах. Лю Бяо пошатнулся, его ноги подогнулись, и он тяжело осел на пол, упираясь единственной рукой, чтобы не рухнуть плашмя.

– Что за… – тихо пробормотал Тао У и бросил взгляд на Третьего брата, но тот остекленело смотрел вперед, будто забыв, где находится.

Это показалось Тао У странным, и он уже шагнул вперед, собираясь если не добить даоса, то хотя бы поднять цзянши с колен. Но тут за дверью усыпальницы послышались звуки: низкое рычание и копошение.

Се Юньци очнулся и наконец поймал взгляд Второго брата – только что в момент потрясения они ослабили контроль над армией мертвецов, и те оказались предоставлены сами себе. По-видимому, эти мертвые солдаты никогда не имели свободной воли, поэтому сквозь приоткрытую дверь виднелись их оторопелые и недоуменные прогнившие лица, глядящие в их сторону.

Се Юньци тут же обернулся к Мо Хэ. Даос тяжело дышал, прижимая к груди сломанную руку, но его ножны пылали ярко и ровно, совсем не выдавая признаков того, что он устал. Но он устал, он точно ослаб. Зрачки Се Юньци сузились: сейчас или никогда.

Оказывается, они с братом подумали об этом одновременно. Се Юньци оборвал связь с Лю Бяо, перестав накачивать его темной ци, и бросился к даосу. Тао У же обрушил всю свою демоническую мощь на несчастного однорукого старика, и тот потерял последние остатки разума. Зеленый огонек в его глазах потускнел, и он кинулся на Мо Хэ, вытягивая когтистую лапу.

– Нет!

Кто-то из них успел первым.

Этот кто-то не успел даже поднять меч, когда противная полусгнившая рука пробила его грудную клетку. Некий достопочтенный только успел охнуть, завалиться набок и выдавить:

– Вот… дерьмо… – А затем он закатил глаза и потерял сознание.

Дальнейшие события развивались уже без его участия. Лю Бяо, пробивший рукой не ту грудь, на мгновение опешил. Он медленно, даже осторожно вытащил свою лапу из ошметков плоти, и с извиняющимся видом покосился на «почти ученика своего почти Учителя, то есть почти его шиди», который со стремительно бледнеющим лицом обмяк на нефритовом полу. В его голове немного прояснилось от встряски, однако надолго эта мысль не задержалась.

Потому что Мо Хэ безжалостно швырнул свой меч на камни рядом и здоровой рукой ударил цзянши в грудь. Мо Хэ, который не убивал демонов и не рассеивал души, только что одним ударом вышиб из мертвого тела живой дух, и тот в мгновение ока исчез. Тело Лю Бяо рассыпалось в пыль от старости. Гу Вэньвэнь огромными глазами уставилась на Се Юньци, прикрывая рот дрожащей рукой.

На мгновение в зале воцарилась мертвая тишина. А потом Тао У сделал шажок вперед. Гу Вэньвэнь мигом вышла из оцепенения и настороженно обернулась. Она понимала, что ее Учитель сейчас очень слаб, и почему-то лицо брата У ей показалось враждебным. В редкий для нее момент просветления девушка осознала, что этого человека она знает лишь день.

Мо Хэ тоже вскинул голову на Тао У, и тот натужно хохотнул:

– Что вы на меня так смотрите? Эта тварь мертва? – Он кивнул подбородком на цзянши и лежащего рядом Се Юньци, непонятно кого имея в виду.

Эти слова заставили Гу Вэньвэнь забыть о тревоге и броситься к лежащему заклинателю. Мо Хэ тоже тяжело опустился на колени прямо в лужу крови, что растекалась по белым камням. Прижимая к себе раненую руку, он вторую положил на грудь Се Юньци, направляя в него свою светлую ци.

Тао У тоже настороженно приблизился и уже открыл было рот, чтобы сказать, что светлая ци только навредит демону, но тут же его захлопнул. Он лихорадочно обдумывал, что ему делать дальше. Только что он видел мощь даоса и не знал, насколько тот выдохся, – сможет ли Тао У одолеть его, если атакует сейчас? Но кто мог знать пределы Бессмертной души? Судя по ровному потоку, который Мо Хэ вливал в его Третьего братца (одновременно делая ему еще хуже), даос совсем не ослаб. Тао У стиснул парные клинки. Помогать Се Юньци он не собирался, помрет и помрет, на одного соперника меньше.

Несколько мгновений он колебался, а затем шагнул к дверям.

– Куда ты, брат У? – тут же жалобно спросила Гу Вэньвэнь, с трудом отрывая взгляд от кровавой дыры в груди Се Юньци. Впервые на ее глазах умирал человек, который был ей даже симпатичен и с которым они подружились. В глазах девушки стояли слезы, и Тао У вдруг поджал губы.

– Хотел прикрыть двери, чтобы цзянши не ворвались, – пояснил он.

Мо Хэ не обращал на них особого внимания. Он хмурился, не понимая, почему ци, которую он столь старательно вливал в молодого заклинателя, будто растворялась в нем без следа, а поток крови не прекращался. Лицо Се Юньци стремительно теряло краски, и он все больше походил на труп.

– Вэньвэнь, – позвал Мо Хэ, не поднимая глаз. – Достань ту бутылочку из моего мешочка.

Глаза Гу Вэньвэнь округлились еще больше, но она не стала перечить. Вместо этого она аккуратно подлезла под руку Учителю и выудила из его рукава мешочек-цянькунь. Тот распознавал ее духовную силу, так что беспрепятственно открылся. Она выудила фарфоровую бело-синюю бутылочку с цветочными узорами. Это была величайшая драгоценность ее Учителя – Нефритовые пилюли. Только один человек в мире умел их очищать – божественный лекарь Лу. Нефритовые пилюли были способны излечить почти все недуги, но состояли из множества редких ингредиентов, очищались немыслимое количество времени при невозможной трудности и стоили дороже целого Сянъяна. Даже дороже трех Сянъянов. Одна пилюля изготавливалась неделю, а малейшая ошибка сводила все усилия на нет. А в этой бутылочке их была целая горсть. Руки Гу Вэньвэнь слегка дрожали, когда она вытрясла на ладонь одну светло-зеленую пилюлю и протянула ее Мо Хэ. То, что ее Учитель решил пожертвовать столь драгоценным лекарством ради малознакомого заклинателя, не казалось ей странным. В конце концов, ее Учитель был даочжаном Сюаньи, несущим справедливость, а Се Юньци только что подставился вместо него под удар.

Мо Хэ приоткрыл рот молодого человека и пропихнул туда пилюлю. Затем он выпрямился и устало вздохнул, баюкая больную руку. Сломанная кость зудела и горела, но он не обратил на это внимания, направляя свою ци циркулировать по меридианам. Снаружи слышалось рычание и неровные шаги, и он понимал, что еще не время отдыхать. Работа не закончена.

Поэтому, позволив себе небольшую передышку, Мо Хэ тяжело поднялся на ноги, держа меч в ножнах здоровой рукой. Тао У, стоящий у дверей, уже выглядывал наружу через узкий проем.

– Вэньвэнь, присмотри за господином Се, – сказал Мо Хэ ученице и направился к дверям. Он больше не переживал за жизнь заклинателя – эта пилюля была способна даже полумертвого поднять из могилы, что уж говорить о какой-то ране в груди. К тому же… Только что прощупывая его тело духовной силой, Мо Хэ кое-что заметил: у молодого господина Се сердце было с другой стороны. Он не знал, как это возможно, но факт оставался фактом – рука цзянши, которая должна была попасть в сердце, чудесным образом лишь пробила ему легкое и прошла насквозь. Для заклинателя уровня Мо Хэ это было бы не такое опасное ранение, но Се Юньци слабее него, и его пульс становился все тише. У Мо Хэ не осталось иного выбора. Он расстроенно поджал губы, бросив взгляд на бутылочку в руках Гу Вэньвэнь, а затем решительно отвернулся.

Мертвецы, оставшиеся без хозяина, бродили по пещере, наталкиваясь друг на друга и будто ища выход. Они походили на безголовых мух, и стоило им почуять Мо Хэ, как они вдруг обрели цель в жизни – и все как один бросились к нему.

Больше Мо Хэ не собирался церемониться: он сразу выпустил мощную волну светлой ци, обездвиживая нечисть, а затем быстро сложил мудру, превозмогая боль в сломанном запястье. Мудра вышла немного кривой, из-за чего первая волна умиротворяющей сутры успокоила не всех. Некоторые цзянши остались стоять, тогда как другие рухнули как подкошенные. Светлые огоньки поплыли к Мо Хэ, а тот стиснул зубы и снова сложил пальцы в мудру. Третья волна наконец успокоила всех мертвых. Их души собрались вокруг даоса, ластясь к его рукам, и он с усталым вздохом погладил один огонек. А затем отпустил их в землю. В пещере воцарилась тишина.

Тао У, благоразумно стоящий за дверью во избежание еще одного ранения, стиснул зубы: как может даос даже после всех этих битв и ранений оставаться таким спокойным и собранным? Он сразил цзянши, убил Лю Бяо и умиротворил души. И он по-прежнему поддерживает защитный барьер над Сянъяном. У него сломана рука, а он все равно складывает мудры. Будь на его месте Се Юньци, тот бы уже хныкал и плакался, что у него болит ручка и он ничего не может сделать.

Бессмертная душа действительно пугала. Тао У неожиданно пришла в голову мысль, что, возможно, они не рассчитали свои силы, когда заключали тот спор.

– Учитель! – звонко крикнула Гу Вэньвэнь, и Мо Хэ обернулся.

Се Юньци, голову которого она заботливо положила себе на колени, закашлялся и застонал. Мо Хэ широким шагом приблизился к ним и опустился на колени.

– Вы меня слышите, молодой господин Се? – спросил он, кладя два пальца на его запястье. Пульс бился ровно и быстро, и тогда Мо Хэ выпустил свое духовное сознание. Рана на груди Се Юньци медленно затягивалась под воздействием пилюли, но его меридианы и золотое ядро все еще пребывали в хаосе. Однако, когда Мо Хэ попытался влить свою ци, чтобы успокоить их, Се Юньци резко распахнул глаза и завопил:

– Слышу, я живой, все в порядке!

От неожиданности Мо Хэ отступил, а Гу Вэньвэнь подпрыгнула на месте. Голова Се Юньци со стуком ударилась о каменные плиты, и он застонал еще громче:

– Ну за что…

Гу Вэньвэнь тут же хлопотливо положила его голову обратно на свои колени, и Се Юньци, убедившись, что Мо Хэ больше не собирается его «лечить», с комфортом на них устроился.

– Как самочувствие? – самым что ни на есть равнодушным тоном спросил Тао У, стоящий поодаль.

– Лучше не бывает, – заверил его Се Юньци, только что побывавший на полпути к Желтым источникам. – Брат У не пострадал? – с явным сожалением спросил он.

– Жив и здоров, твоими молитвами, – ухмыльнулся Тао У.

– Что произошло? – наконец спросил Се Юньци, переводя взгляд на Мо Хэ. Тот был бледен, а белки глаз покраснели, будто от перенапряжения.

– Цзянши пробил вам грудную клетку рукой, – сообщил ему Мо Хэ. – Но вы спасли меня от его удара.

– О, – Се Юньци поморгал, восстанавливая в памяти произошедшие события. Кажется, он собирался прикончить даоса, а в итоге чуть не прикончили его. Досадная оплошность. – Подождите, спас?

– Получается, что так, – кивнул Мо Хэ. – А затем вас спас я, – тут же добавил он, когда губы молодого человека изогнулись вверх.

Уголки губ Се Юньци разочарованно опустились.

– Нужно выбираться отсюда, – сказал Тао У, к чему-то прислушиваясь.

– Сможешь встать, брат Се? – заботливо спросила Гу Вэньвэнь.

По правде говоря, что бы ни сделал Мо Хэ для его спасения, это не только излечило его от ранения, но еще и восстановило его силы, удивительным образом не помешав демоническому золотому ядру. Се Юньци чувствовал себя так, будто хорошо выспался и поел, если не считать сумятицы в мыслях. Однако он ни за что бы не признался в этом, изображая из себя слабого раненого заклинателя.

– Я постараюсь… – опираясь на руку хрупкой девушки, он поднялся, охая и потирая грудь, на которой не осталось даже шрама, только одежда превратилась в кровавые лохмотья. Се Юньци с большим сожалением осмотрел себя и вздохнул. Затем он покосился на равнодушно застывшего рядом Мо Хэ, и его настроение чуть поднялось: старый верхний халат даоса явно не выдержал всего произошедшего и превратился в рванье, обнажая нижние одеяния, пропитавшиеся кровью. О том, что это его кровь, Се Юньци как-то позабыл.

– Уходим? – спросил Тао У, стоящий в дверях.

Мо Хэ кивнул. Все четверо вышли наружу, и Се Юньци присвистнул, увидев гору трупов. За то время, что он был без сознания, даос успел устранить всю армию.

На верхней ступени Мо Хэ застыл, будто что-то вспомнив, а затем обернулся и посмотрел на статую в дальнем конце зала.

– Идите вперед, – бросил он и широким шагом пошел назад.

Се Юньци, только отошедший от своей безвременной неслучившейся кончины, вдруг вспомнил, зачем он сюда пришел. Очевидно, вспомнил об этом и Тао У, который застыл на нижней ступеньке павильона. Но было уже поздно. Ни один из них не мог претендовать на артефакт Владыки демонов сейчас, потому что победа осталась за Мо Хэ. Тао У слишком ослаб после удержания половины армии мертвецов и борьбы на пару с Лю Бяо, а Се Юньци решил, что мудрее не раскрывать себя сейчас и добраться до артефакта потом. Поэтому оба они в конце концов продолжили спуск.

Мо Хэ подошел к гробу и склонился над ним, опуская руку внутрь. Несколько мгновений с брезгливо поджатыми губами он перерывал остатки сгнившего савана, но ничего не нашел. Он внимательно осмотрел гроб, пока наконец не заметил в изголовье тонкую пластинку, похожую на скрытый механизм. Протянув палец, он нажал на пластинку и в открывшемся углублении увидел то, что так доблестно охранял Лю Бяо. Как и ожидалось, артефакт действительно был спрятан в гробу, ведь в противном случае цзянши давно бы его покинул.

Артефактом оказалась потрепанная тетрадь с обложкой из черной кожи, переплетенная шелковой нитью. Он вытащил ее и открыл на первой странице. Знакомым летящим почерком, похожим на взлетающих драконов и танцующих фениксов, там было выведено: «Как только все узнали, что добро есть добро, тотчас появилось и зло»[156]. Мо Хэ застыл, пальцы, державшие тетрадь, будто резко пронзило иглами, и они задрожали. Его прошиб холодный пот, хотя темная ци в зале уже не была такой плотной, чтобы заставить его мерзнуть. И все же… воспоминания далекой давности пролетели, как сизые облака, перед его невидящим взором, и чья-то белая рука с силой сжала его сердце, бередя рану, которая, как он думал, давно зажила.

Гулкие шаги в пещере заставили Мо Хэ очнуться от оцепенения и осознать, что все это время он не дышал. Мужчина самоуничижительно хмыкнул и убрал тетрадь за пазуху. Не бросив ни одного взгляда на статую, он вышел из зала и махнул рукой, гася свечи. Владыка демонов возвратился во тьму.

* * *

Когда они выбрались из кургана через воздушное отверстие в потолке, оказалось, что ночь подошла к концу. Вершина холма слегка выступала над лесом, и на далеком востоке виднелась узкая полоска света, заверяющая их, что солнце вновь взойдет над древним городом. Мо Хэ некоторое время смотрел на рассвет, а затем опустил глаза и заметил толпу у соседнего пригорка: солдаты в броне суетливо что-то разгружали из телег, какие-то люди выкрикивали смутные приказы, кипела жизнь и суета. В предрассветный час внизу было еще темно, но они все равно работали споро, выкладывая какие-то вещи перед входом в шахты.

– Надо же, – присвистнул Се Юньци, вставая рядом с Мо Хэ. – Этот идиот все-таки решил вернуть золото.

Среди фигурок внизу не было Цай Южуна, да на его месте Се Юньци тоже бы побоялся выходить из-за барьера. Зато пушечное мясо – солдат – было не жалко. К счастью, обвал в кургане, кажется, завалил и вход в шахты, и ни один цзянши пока не выбрался. А может быть, всех их расплющило камнями. Во всяком случае, живым ничего не угрожало.

Мо Хэ не ответил на его слова, задумчиво глядя вниз. Се Юньци покосился на его профиль: спокойное, почти невозмутимое лицо, и не скажешь, что только что он пережил несколько битв, лишь его правая рука была прижата к груди, поза казалась напряженной, а под глазами виднелись тонкие тени, делавшие его каким-то печальным. Великий даочжан Сюаньи выглядел уставшим. Интересно, нашел ли он что-то в гробнице? Был ли там артефакт Владыки демонов?

– Только вот вряд ли он вернет все, да в общем-то уже и незачем, – добавил Се Юньци, испытывая острое желание растормошить этого замороженного даоса. Он и сам не знал, откуда у него взялась такая потребность, может быть, во всем виновато дурацкое спасение от его собственной ошибки. – Ведь Лю Бяо окончательно мертв и больше не поднимется, если только его душа не соберется воедино после вашего смертоносного удара, – слова Се Юньци будто пробили трещину в броне Мо Хэ, и тот нахмурился. Вот оно, злорадно подумал Се Юньци, слабое место даоса. – Как красиво вы его уничтожили, развеяли душу без всякого сожаления, а я-то думал, что вы жалеете нечисть, – Се Юньци ухмыльнулся, с восторгом ребенка ковыряясь в обнаруженной трещине и пытаясь ее расширить.

Мо Хэ перевел на него взгляд. Его темные глаза смотрели холодно и даже сурово, но Се Юньци это не испугало. Он лишь шире растянул губы в улыбке.

– Я в восхищении, даочжан. Достойно славы первого заклинателя мира.

Взгляд Мо Хэ похолодел еще на пару градусов, и Се Юньци был готов поклясться, что в самой глубине он заметил что-то иное, – смесь сдерживаемых эмоций: сожаления, гнева, обиды, боли. Но затем даос отвернулся и равнодушно сказал:

– Убийство не достойно восхищения. Убийство – это всегда путь слабости.

Се Юньци был с ним в корне не согласен – если что-то и ценилось в царстве демонов, так это способность убивать. И чем ты смертоноснее и опаснее, тем больше последователей у тебя будет. Сам Се Юньци тоже не просто так получил титул хозяина Третьего дворца.

– Мне жаль прерывать вашу задушевную беседу, – вдруг раздался голос Тао У, и Се Юньци закатил глаза. – Но думаю, мне уже пора.

Он удивленно посмотрел на Второго брата, и в его взгляде отчетливо читалось: «Ты решил отступить?» Тао У нахмурился, а затем убрал нювэйдао за спину и вложил кулак в ладонь, избегая его взгляда.

– Я должен доложить ордену Гуйби о произошедшем в Сянъяне, а затем продолжить свою миссию по уничтожению той облезлой кошки, – его глаза скользнули по Се Юньци, который довольно оскалился. – Думаю, мы еще обязательно встретимся на тропе совершенствования, брат Мо.

– Если так будет угодно Небесам, – кивнул Мо Хэ, ничуть не собираясь его удерживать.

Тао У кивнул Гу Вэньвэнь, полностью проигнорировал Се Юньци и спрыгнул вниз по склону, переходя на цингун. В мгновение ока его фигура расплылась и исчезла за кронами деревьев. Некоторое время Мо Хэ смотрел в его направлении, а затем молча повернулся к Се Юньци.

Тот с преувеличенным интересом воззрился на солдат, которые выкладывали трупы и ящики с благовониями перед входом в шахту. Он будто и не замечал буравящего его взглядом даоса и не понимал никаких намеков.

– Молодой господин Се, – наконец не выдержал Мо Хэ, – благодарю за помощь, и если будет угодно Небесам…

– Нет-нет-нет, – перебил его Се Юньци, выставляя вперед ладонь. – Даочжан, я спас вам жизнь, а вы спасли мне. Теперь мы связаны кармически, да мы практически названые братья! Я уверен, что доказал вам свою искренность и прошу вас еще раз подумать о том, чтобы взять меня в ученики. – С этими словами он откинул полы своего окровавленного ханьфу и изящно опустился на колени перед опешившим от такой наглости Мо Хэ.

– Учитель! – неожиданно подала голос и Гу Вэньвэнь. – Вы могли бы… и правда подумать об этом, втроем нам…

Ледяной взгляд Мо Хэ упал на нее, и у девушки резко пропал голос.

– …было бы… удобнее… сражаться с нечистью… – очень тихо закончила она и прикусила язык.

Она знала, что не стоило влезать в это дело, но брат Се чуть не погиб на ее глазах, а потом Учитель скормил ему Нефритовую пилюлю, и она полагала, что тот все же немного расположен к брату Се. К тому же у брата Се была духовная лодка и камни, он казался приятным собеседником и ни разу не сделал ничего предосудительного, разве что слишком много болтал, поэтому… Но глаза ее Учителя смотрели так холодно, что она не решилась больше ничего добавить.

– Поднимитесь, – сказал Мо Хэ, но молодой человек продолжал упрямо стоять на коленях и смотрел на него так, будто даос уже согласился. Эта самоуверенность выводила Мо Хэ из себя больше, чем ему хотелось бы, и прямо сейчас у него совсем не осталось сил спорить. Было еще так много дел, которые необходимо закончить до того, как он сможет помедитировать и отдохнуть: нужно умиротворить всех оставшихся внутри цзянши, наложить мощную печать на курган, чтобы ни одна душа больше не поднялась из могилы, вернуть мертвым их имущество, снять барьер с города, объясниться с Цай Южуном…

Се Юньци был прав: он ужасно устал. Даже заклинатель Бессмертной души не всесилен. Больше всего на свете ему хотелось рухнуть прямо на месте, и только усилием воли он продолжал держать спину ровно. А этот упрямец…

По правде сказать, Се Юньци не так уж и плох: он был сообразительным, умным, сносно владел боевыми искусствами и имел при себе духовные артефакты. Но при этом был хитрым, коварным, и в его ухмылке – девять десятых злобы и лишь одна десятая веселья. Он казался легкомысленным и поверхностным, но, если копнуть глубже… Мо Хэ не доверял этому человеку.

Однако же тот… бросился наперерез цзянши и принял на себя смертельный удар. Было ли это смелостью или тонким расчетом? Мо Хэ ни за что бы в жизни не догадался, что это простая случайность, к которой привела глупость некоего достопочтенного. А еще его ядро…

Даочжан Сюаньи должен быть справедливым и честным. Любой праведный заклинатель платит добром за добро, но он считал, что Нефритовая пилюля – достаточная расплата.

Даочжан Сюаньи поднял глаза, глядя, как медленно выползает на горизонте солнце, и рыжий луч скользнул над макушками деревьев, ударяя ему в лицо. Бледная кожа окрасилась в розовый, а алая лента в волосах запылала еще ярче, ее кончики мягко ласкали его щеки на осеннем ветру. Свидетельство его клятвы и его оков. Он скосил на ленту взгляд, очень тяжело вздохнул и сказал:

– Хорошо. И поднимись ты наконец.

Затем он развернулся и неторопливо пошел вниз по склону к хлопочущим вдалеке солдатам. Се Юньци недоуменно округлил глаза, посмотрел на Гу Вэньвэнь и столкнулся с таким же удивленным взглядом. Затем молодой человек медленно моргнул, и вдруг на его лице появилась удовлетворенная улыбка. Он и не подозревал, что в ней было скрыто не только коварство, но и толика подлинного – неведомого ему прежде – счастья, что ему доверились. Се Юньци об этом не ведал. Он резво вскочил на ноги и поспешил за удаляющимся Мо Хэ, весело крича ему в спину:

– Учитель! А когда я смогу вам чай поднести? Когда проведем церемонию? А довольствие мне положено, как у шицзе?[157] Или как она на карманные расходы деньги получает? Учитель!

Казалось, само это слово, повторенное многократно, доставляло ему немыслимое удовольствие и радость, хотя в голове коварного демона уже рождались планы, как он распорядится новым статусом, как быстро заполучит золотое ядро Мо Хэ и как скоро он станет следующим Владыкой демонов и будет хвастаться, что растоптал ненавистный орден Чэньси и его Бессмертную душу. Гу Вэньвэнь, вытерев уголки слезящихся глаз, вприпрыжку бросилась за ними, искренне радуясь, что теперь у Учителя будет меньше поводов обращать на нее пристальное внимание, а тренировки, обещанные ей, коснутся и новоиспеченного шиди Се.

Мо Хэ не подозревал о мыслях своих учеников. Но почему-то у него уже понемногу начала болеть голова.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.