Жители Кремоны невероятно гордились синьором Амати. Ещё бы! Ведь Никколо Амати был гениальным скрипичным мастером. И каждый, проходя мимо его дома, почтительно снимал шляпу, едва завидев этого высокого худого старика с гордым лицом и седой бородой, волнами ниспадающей к поясу.

У синьора Амати было много учеников. Все они до поры до времени выполняли несложные поручения мастера. И лишь раз в год каждый получал право самостоятельно сделать одну скрипку.

Когда инструмент был готов, собиралась вся мастерская во главе с синьором Амати.

Тот, кому удавалось сделать скрипку, достойную похвалы синьора Амати, получал долгожданное звание мастера.

Но это случалось очень и очень редко. Иногда ученику переваливало за пятьдесят, а он ещё и не мечтал выйти в мастера.

Среди учеников синьора Амати был подмастерье по имени Антонио. Ему шёл десятый год, а синьору Амати — уже девятый десяток.

Великовозрастные ученики мастера не давали Антонио ни минуты покоя. Со всех сторон то и дело слышалось:

— Эй, Антонио, завари клей!

— Эй, Антонио, разотри краски!

— Эй, Антонио, приготовь грунтовку!

— Эй, Антонио, собери мусор, отнеси его на свалку. Да не забудь на ночь вымыть полы, слышишь?

Что поделаешь! Когда к имени человека прибавляют «эй», то каждый, кому не лень, может поручить ему самую что ни на есть чёрную работу.

Правда, иногда синьор Амати подзывал мальчика к себе и долго занимался с ним. Он учил Антонио пользоваться пилой, рубанком, струбцинами, лекалом, затачивать стамески, угадывать по звуку толщину дек, вырезать колки и правильно подбирать рисунок дерева.

В такие минуты Антонио был счастлив. Он с восхищением смотрел на своего учителя, и ему казалось, что синьор Амати чудотворец. Вроде тех, которые нарисованы на стене собора святого Доминика. Синьор Амати никогда не выпускал из рук циркуля и большого острого ножа. Он резал им дерево с такой лёгкостью, будто перед ним лежал круг свежего сыра.

А разве кто-нибудь из чудотворцев сумел бы приготовить «драконову кровь» — знаменитый лак, покрывающий скрипки синьора Амати?

Дом Никколо Амати был двухэтажный.

Наверху находилась мастерская, внизу — жилое помещение.

Антонио ночевал в мастерской. Он клал под голову рубашку, набитую длинными локонами деревянных стружек клёна, ели, ольхи, пихты, груши, сандала, липы, ивы, тополя, сосны, берёзы, красного и чёрного дерева.

Необыкновенный аромат самодельной подушки навевал на Антонио чудесные сны.

Но спать много он не любил и, едва оставшись один, сразу раскладывал на верстаке всякие деревянные отходы: разноугольные чурки, клинышки, кубики. Конечно, из них можно было строить великолепные дворцы и замки, но такие пустяки не интересовали Антонио. Он брал в руки огромный нож Никколо Амати и вырезал им крошечные скрипки, которые свободно умещались за пазухой или в кармане.

Вполне возможно, что Антонио мог бы сделать и большую скрипку. Сколько раз он видел во сне, будто, сидя на стуле синьора Амати, в его чёрном шёлковом колпаке и белом кожаном фартуке, он смачивает кусочек замши «драконовой кровью» и наносит густой, остро пахнущий лак на готовую скрипку, сделанную собственными руками.

Но наяву он не смел прикасаться к дереву, подвешенному для сушки к потолку мастерской. Здесь дерево ценилось на вес золота, и никто не смел трогать его. А о склянках с лаком и говорить не приходится — к ним нельзя было даже подходить близко.

И Антонио делал из деревянных отходов карманные скрипки, а покрывал их янтарной смолой, разведённой в скипидаре.

Скрипки Антонио не были игрушечными. На них было всё самое настоящее: корпус из двух дек, боковины-обечайки, шейка, головка, четыре колочка, четыре струны с подставкой, чёрный гриф и смычок с конским волосом.

Волосы для смычка Антонио выдёргивал из хвоста кобылы торговца зеленью, которая давно уже мечтала хорошенько лягнуть неугомонного мальчишку. Но всё пока обходилось для Антонио благополучно.

Раз карманную скрипку Антонио увидел какой-то кремонский танцмейстер и радостно подпрыгнул. В те далёкие времена танцмейстеры были не только распорядителями танцевальных собраний и не только расставляли пары и объявляли название очередного танца. Они ещё подыгрывали оркестрантам на скрипках. А бегать по залу с большой скрипкой да ещё с длинным смычком, который то и дело цеплялся за шёлковые юбки танцовщиц, было очень неудобно.

Увидев крохотную скрипку, сделанную Антонио, танцмейстер пришёл в неописуемый восторг. Ведь пользоваться лёгкой карманной скрипкой, которая, к слову будет сказано, звучала почти как настоящая, куда удобнее! Да и получил он её у доброго подмастерья бесплатно.

Антонио был большой выдумщик. Ни одна его скрипка никогда не бывала похожа на другую. Он даже умудрился поместить скрипку в обыкновенную трость.

А в следующий раз из озорства Антонио вложил в скрипку крошечный звучащий механизм. Обладатель этой скрипки, ничего не подозревая, пришёл на танцевальное собрание, расставил пары, объявил танец и, сделав знак оркестру, выхватил из кармана скрипку. И вдруг вместо изящного гавота скрипка заиграла походный солдатский марш.

Оркестранты растерялись, пары сбились с ритма, а впечатлительный танцмейстер упал в обморок.

На другой день он прибежал под окна дома синьора Амати.

— Эй, Антонио! — завопил он. — А ну спустись сюда, я кое-что тебе скажу!

Больше всего на свете Антонио боялся, что учитель узнает о его проделках. Он кубарем скатился с лестницы и принялся молить разбушевавшегося танцмейстера:

— Прошу вас, синьор, не так громко! Хотите, я вам сделаю другую скрипку? Хотите… с веером? Подумайте, синьор, вы будете играть, танцевать и обмахиваться!

Соблазн был настолько велик, что танцмейстер успокоился. Через несколько дней он получил от Антонио скрипку с веером и остался чрезвычайно доволен.

Антонио прожил у синьора Амати три года. Часто у него не было материала для ночной работы. Но однажды ему повезло. Он увидел на свалке выброшенную кем-то старую сломанную дверь.

У мальчика был зоркий глаз и отличное чутьё. Он сразу разгадал рисунок дерева. А проведя ладонью по поверхности двери, увидел то, что не увидел бы ученик, пятьдесят лет мечтавший выйти в мастера. Антонио понял, что если это дерево зачистить и провести по нему тряпочкой, смоченной лаком, то рисунок вспыхнет ярким пламенем.

Старая дверь была суха и легка. Она вибрировала от любого прикосновения. И мальчику ничего не стоило поднять её. Он взвалил находку на плечи, принёс к дому синьора Амати и надёжно припрятал.

Однажды в Кремону приехал знаменитый скрипач.

Он попросил синьора Амати сделать для него новую скрипку.

Вот что ответил ему мастер:

— Ваша просьба делает мне честь, синьор. Но мне исполнилось восемьдесят пять лет. Я решил сделать свою последнюю скрипку и подарить её городу. Пусть каждый достойный музыкант, который посетит нашу Кремону, играет на ней. Вы, при желании, можете быть первым…

Скрипач низко поклонился синьору Амати и сказал, что с особой радостью воспользуется таким удивительным случаем и даст на скрипке великого Амати большой концерт.

И тогда кремонцы решили устроить в честь любимого мастера настоящий праздник. Они сшили себе маскарадные костюмы и украсили город не хуже, чем ко дню рождения короля.

Синьор Амати трудился не покладая рук.

Когда до концерта остался один день, вернее, одна лишь ночь, он закончил свою последнюю скрипку.

Он провёл смычком по струнам и сразу понял, что скрипка удалась на славу: это была лучшая из скрипок, сделанных за всю его долгую жизнь.

Никколо Амати бережно повесил на стену инструмент, снял с головы колпак, сбросил фартук и, спустившись из мастерской, сел у окна.

Он так устал, что уронил голову на руки и крепко уснул.

На рассвете за скрипкой пришёл музыкант.

Дверь ему открыл Антонио.

— Эй, Антонио, — сказал музыкант. — Передай синьору Амати, что я пришёл за скрипкой.

— Не могу, — ответил мальчик. — Учитель работал всю ночь и сейчас спит.

— Но мне нужна скрипка! — воскликнул музыкант. — Я должен подготовиться к концерту!

Антонио задумался. Потом сказал:

— Хорошо, я принесу вам скрипку.

Через несколько минут музыкант получил скрипку и тотчас ушёл.

Синьор Амати проснулся поздно.

— Эй, Антонио! — позвал он.

Антонио не отозвался.

Синьор Амати выглянул в окно и увидел, что кремонцы уже собрались на площади святого Доминика и с нетерпением поглядывают на его дом.

На высоком помосте стоял музыкант. Он держал скрипку наготове. Даже издали синьор Амати узнал блеск своего знаменитого лака.

И он поторопился выйти на площадь.

Едва мастер появился, как в толпе раздались крики:

— Синьор Амати с нами! Начинайте, начинайте, пришёл Никколо Амати!

И концерт начался.

Но только послышались первые звуки скрипки, синьор Амати вздрогнул и торопливо покинул площадь.

Он быстрым шагом вошёл в свой дом и поднялся в мастерскую.

После концерта толпа устремилась к дому мастера с восторженными криками:

— Мы хотим видеть Никколо Амати!

Впереди шёл музыкант, протягивая скрипку мастеру.

— Вы приготовили Кремоне прекрасный подарок!

Никколо Амати поднялся навстречу музыканту. Он взял из его рук инструмент и долго рассматривал. Потом спросил:

— Где вы взяли эту скрипку?

— Её дал мне ваш подмастерье, — ответил музыкант, показывая на Антонио.

— Антонио, — тихо позвал синьор Амати. — Подойди ко мне, мой мальчик.

Антонио подошёл.

— Где ты взял эту скрипку? Ведь моя висит на стене в мастерской, на том самом месте, где я оставил её ночью.

Запинаясь и не смея поднять глаз на учителя, Антонио ответил:

— Эту скрипку сделал… я сам. Но, честное слово, синьор, я не трогал ваших заготовок. У меня было своё дерево. Я только открыл одну из склянок с лаком, простите меня, пожалуйста!

— Люди добрые, — вдруг вскричал Никколо Амати и прижал к себе перепуганного Антонио, — снимите шляпы! Поклонитесь этому мальчику. И хорошенько запомните его имя — скоро его будет повторять весь мир. Это Антонио Страдивари!

Слова Никколо Амати сбылись.

Антонио Страдивари стал величайшим скрипичным мастером.

Сейчас в Кремоне, там, где жил Страдивари, помещена мраморная доска с надписью:

Здесь стоял дом, в котором Антонио Страдивари довёл скрипку до величайшего совершенства и оставил Кремоне неизгладимое имя непревзойдённого художника в своём искусстве.

♦ ♦ ♦