Перед ужином Димина мама сказала ему:

— Если ты не выкопаешь ямы под кусты черемухи, которые ты обещал выкопать еще неделю тому назад, то завтра не проси денег ни на кино, ни на мороженое.

Вообще-то выкопать несколько ям для кустов — не задача для такого мужчины, каким себя показал Дима там, возле кинотеатра, где он назначил свидание симпатичной Тошке. Здорово он там разделался с подавляющими. Точнее не он один, а они с Травкой. Но одно дело заступаться за кого-то, другое — за себя. За себя заступаться не так интересно, подумал он, прислушиваясь за столом к разговорам взрослых.

— А вот еще какой был случай, — сказал папе сосед по даче. — Ремонтировали старый дом. Представляете? Печь разворотили — представляете? А там золото и бриллианты — представляете?

— Представляю, — сказал папа.

— Или вот еще… — С этими словами сосед достал из кармана вырезанную, вероятно, из газеты заметку и стал читать ее вслух. — «…Восемь кирпичей золота». Представляете? «По телефону от собственного корреспондента из Ленинграда… Строители заменяли пол в универмаге «Гостиный двор». Лом ударился о твердый предмет». Представляете? «Это оказался слиток металла величиной с небольшой кирпич. На слитке номера и русские буквы. Тут же нашли еще семь таких кирпичей». Представляете?

И здесь Диме вдруг стало ясно, что он вполне может выкопать ямы для черемух, не опасаясь насмешек со стороны подавляющих. Скажет: «Ищу клад!» И романтично и вообще похоже на правду. Доев котлету и допив чай, Дима встал из-за стола и почти бегом пересек двор и скрылся за акациями. Кусты поглотили голос соседа, что-то еще рас сказывающего про какой-то клад.

Войдя в круг, очерченный известкой, с цифрой девять посередине, он крепко ухватился за черенок лопаты и, раскачав ее, вытащил из земли. Поплевав на руки, Дима вонзил было лопату в землю, как услышал за спиной какой-то шорох. Он оглянулся и увидел Комарова.

— Бригада кому нести чего куда… — сказал Комаров.

«Начинается», — подумал уныло Дима.

— Чего это он? — спросил Молчунов.

— В Америку хочет прокопать ход, чтобы сбежать от нас, — пояснил Печенкин.

— Эй, капитан! — крикнул он, но Дима продолжал копать, не обращая на подавляющих никакого внимания.

— Да это он могилу себе роет… — захохотал Молчунов. Дима, сжав зубы, молча продолжал рыть землю.

Тогда вмешался Комаров. Он очень ехидно спросил:

— Эй, капитан, а что это вы там роете?

— Да так… Клад ищу… — негромко сказал Дима.

Комаровцы о чем-то посовещались за забором.

— А кто тебе сказал, что здесь зарыт клад? — спросил насторожившийся Комаров.

— Дед один, — сказал Дима. — Купец здесь жил до нас. Жутко богатый… Перед революцией он сам дачу поджег, а золото закопал на этой поляне.

— А карта есть? — спросил Комаров.

— Карта у деда, — сказал Дима, орудуя лопатой, как заправский кладоискатель.

На этот раз подавляющие шептались так долго, что Дима не выдержал, достал из кармана сантиметр и стал отмерять расстояние от ямы до куста и от куста до ямы.

— Может, помочь? — спросил, наконец, Комаров, перепрыгивая через заборчик.

— Что помочь? — спросил Дима, настораживаясь.

— Клад искать… — сказал Комаров, доставая из кармана пятак. — Только, конечно, не так просто, а за деньги. — С этими словами он вставил пятак в глаз, словно стекло от очков.

— Коньюктивит будет, — сказал Дима, которого просто в жар бросило от такого неожиданного предложения. В лучшем случае он рассчитывал на то, что они не будут дразниться.

— Да что вы, ребята, — сказал он, — я же пошутил… Я для черемухи ямы рою…

— Темнишь? — прошептал Комаров. — Один хочешь все золото заграбастать?

— А знаешь, что такое амеба? — спросил Витька Молчунов, подступая к Диме с другой стороны. — Амеба сказала, что бог велел делиться. И разделилась пополам. Потом еще раз пополам. Проходил в школе?

Вообще-то Дима очень удивился. Сначала он сказал неправду, и ему поверили. Потом сказал правду, тогда ему не поверили. Что же говорить теперь?

— А с «кустами черемухи» ты это хорошо придумал, — сказал Комаров. — Еще в доме кто-нибудь про клад знает?

— Нет, — сказал Дима. — В доме все знают только про «кусты черемухи».

— Очень хорошо, — сказал Комаров. — Значит, так и будем темнить. Кто что спросит: ты копаешь ямы под черемухи, а мы тебе помогаем.

Дима поставил ногу на лопату и еще раз внимательно вгляделся в лицо Комарова — может, он его все-таки разыгрывает? Но Комаров был серьезен. И глаза у него были умные. Умные глаза умного мальчика. Круглые глаза круглого отличника. Только изредка, когда он шнырял взглядом по саду, в глазах у него поблескивало что-то красное, как у кролика.

— Как делить будем? — спросил Комаров.

Дима пожал плечами. Такая задача была не под силу даже самому распрекрасному учителю математики — разделить несуществующий клад.

— Давай пополам! — сказал Комаров.

— Как это пополам? — удивился неожиданно для себя Дима — вот ведь какое нахальство! Хоть и нету клада, но как это вдруг пополам.

— Секрет, конечно, твой, — пояснил Комаров. — Но зато нас трое, а ты один. Поэтому делим так: пятьдесят процентов клада тебе, пятьдесят процентов — нам. И в них — тридцать мне, а по десять — Молчунову и Печенкину.

— Справедливо! — воскликнули Молчунов и Печенкин, подступая к Диме и одновременно хватаясь за черенок его лопаты.

— Вы вот что, вы не хапайте! — заявил Дима после небольшой паузы всем троим, чтобы они сразу не поняли, что он имеет в виду: не хапайте лопату или проценты. — Дело миллионное! Надо все взвесить и обдумать.

Подавляющие сняли руки с черенка лопаты, а Дима напустил на себя такой вид, как будто бы он и вправду производил в уме какие-то вычисления. (Он решил, что чем больше он будет торговаться, тем правдоподобнее будет выглядеть все, что за этим последует.) И здесь в его голове произошла вдруг какая-то необъяснимая вещь — ему показалось, что в разделении несуществующего клада есть какая-то несправедливость… И вообще почему — несуществующего? Вот сосед говорил — находят же! То тут, то там! А вдруг…

— Значит, пополам! — прошептал Молчунов.

— Ишь вы какие! Пополам! Двадцать процентов я уже обещал деду! Мне самому нужны деньги. А остается от деда только восемьдесят! Из этих восьмидесяти процентов я могу обещать вам только двадцать!

— Не жмись, — сказал Комаров. — Давай весь угол!

— Какой еще угол? — удивился Дима.

— Угол — это двадцать пять процентов, — объяснил Молчунов.

Для вида Дима еще немного «пожался». Потом махнул рукой и проговорил:

— Ладно, только сначала принесите извинения…

— Это еще за что? — начал было Комаров.

— Возле кинотеатра вы посмели оскорбить одну мою знакомую… хорошо знакомую, — добавил Дима.

— Извиняемся, — сказал Комаров.

— И деньги надо вернуть, — сказал Дима, — те, что вы у меня в долг брали.

— Нет денег, — сказал Комаров.

— Подпрыгни, — сказал Дима.

Комаров подпрыгнул, и в кармане у него зазвенела мелочь. Пришлось вернуть долг.

«Жалко, Тошка не видит», — подумал Дима и громко сказал:

— Ладно, грабьте!

Итак, из ста процентов, может быть, существующего клада Диме принадлежало, может быть, целых семьдесят пять. Диму это здорово обрадовало, хотя какая разница сколько процентов из ничего тебе принадлежат. Девяносто девять или один?

— Учтите, — сказал Комаров своим помощникам. — Угол делим так: мне пятнадцать, вам — десять на двоих. Чтобы потом не было разговоров.

Молчунов и Печенкин сбегали за лопатами, а Дима с Комаровым уселись рядом на гранитном камне с загадочными знаками. Дима скрестил руки на груди.

— Десять кругов? С какого начинать? — спросили Диму Молчунов и Печенкин.

— Неужели не понятно? — с преувеличенным удивлением сказал Дима. — Простейший шифр. Вероятно, клад спрятан в круге под цифрой один. Если там клада не будет, вероятно, он закопан в круге под номером два. И так далее.

Молчунов и Печенкин вонзили лопаты в первый круг. Дима с Комаровым стали наблюдать за их работой.

— Димка! — раздался за спиной голос сестры Зинаиды. — Вот я сейчас папе скажу! Ты помнишь, что тебе папа приказал?

Дима прижал палец к губам, поясняя мимикой следующее: я все помню, что я сам, в педагогических целях, во что бы то ни стало, все ямы своими руками!

— Сейчас приду и приведу папу! — сказала Зинаида.

Если Зинаида приведет папу (а она приведет, это уж точно!), то Дима знал — ему придется, без всяких отговорок, своими руками.

— Зин, — сказал Дима. — Хочешь, я тебе открою одну тайну! Так и быть… Дело в том, что мы копаем… не ямы для кустов… а мы… это… мы ищем…

— Что вы еще тут ищете? — спросила Зинаида с таким выражением, как будто она все еще находилась на пути к папе.

— Только дай слово, что могила!

— Ну, могила! — сказала Зинаида.

Дима оглянулся. Комаров смотрел на него, угрожающе сжав кулаки.

— Клад мы ищем, вот что!

— Какой клад? — удивилась Зинаида. — Глупости еще! — И, мотнув головой, она скрылась в кустах.

— Мне кажется, ты ей зря про клад трепанулся, — процедил сквозь зубы Комаров.

— А по-твоему, было бы лучше, если бы сюда пришел мой отец и взял это дело в свои руки? И потом, она все-таки мне родная сестра!

— А претендовать она не будет? — спросил Комаров.

— На что претендовать?

— На долю от клада…

— С чего это она будет претендовать? — возмутился Дима. — У нас в стране такой закон — кто не работает, тот не ест!

— Ну, как? — спросил Комаров Молчунова, когда тот, скрывшийся в первой яме по пояс, перестал махать лопатой.

— Пока ноль-ноль, — сказал Молчунов.

Дима подошел к первой яме, заглянул внутрь, посветив фонариком, и решил, что в такой глубокой яме можно сажать уже не черемуху, а целый дуб, и сказал:

— Попробуйте во втором круге…. Дед говорил, что клад зарыт не шибко-то глубоко.

Витька Молчунов уже хотел вылезать из ямы, как вдруг, копнув последний раз, сдавленным голосом крикнул:

— Есть!

— Что есть?

Комаров поднялся с травы и в два прыжка оказался возле ямы. С фонариком в руках он упал на колени. Дима тоже суетливо вытащил из кармана электрический фонарик. Три луча света, направленные с разных сторон, скрестились у ног окоченевшего от неожиданности Виктора. На дне ямы лежали две тусклые золотые монетки.

— Золото, — тихо прошептал Печенкин и хотел нагнуться, чтобы поднять их, но Комаров вдруг схватил его за шиворот.

— Я сам! — сказал Комаров, слезая в яму.

Тогда Дима тоже схватил Комарова за воротник.

— Это почему же ты сам? На моем участке работаете, а не своем. Здесь я хозяин. Тут я сам — сам!

Толкнув Диму в грудь кулаком, так что он и на ногах не удержался, Комаров схватил монетки вместе с землей и зажал их в кулаке.

Диму охватила дрожь. Ну, надо же! Теперь не нужно будет унижаться перед родителями, выпрашивать у них каждый день деньги на мороженое, в кино и вообще!

— Да это не золото! — неуверенно, вдруг упавшим голосом проговорил Комаров, разжимая пальцы и разглядывая монетки при свете фонарика. — Это наши одна и две копейки! Это кто же их тут зарыл?!

Комаров молча схватил Печенкина за пиджак и сунул руку ему в карман. Вывернул подкладку. Указательный палец Комарова вылез через дырку в кармане пиджака.

— Ах ты, карманная дырка! — сказал он, ударяя Печенкина по лбу кулаком. — Не носи деньги в дырявых карманах, не носи!!

— Деньги к деньгам, — сказал Печенкин, не обращая внимания на комаровский кулак. — Хорошая примета!

Сказав это, Печенкин молча схватил лопату и побежал к третьему кругу. То же самое сделал и Молчунов.

Дима с Комаровым уселись рядышком, освещая фонариками землю. Диму било в лихорадке какое-то предчувствие. В конце концов, многие же клады были найдены совершенно случайно! И эти подавляющие могут найти. Случайно! На территории дачи Колчановых, как написали бы в газете.

— Слушай! — зло сказал Комаров Диме. — Ты, капитан Сого! Если ты хочешь получить свои с дедом проценты, так чего сидишь, как вкопанный, сложа руки? Ты что — клад?

А Диме только этого совета и надо было. Поэтому он вскочил и, все время оглядываясь назад — как бы этот клад не нашли без него, — помчался в сарай еще за одной лопатой.

— Между прочим, — сказал он Комарову, вернувшись рысью, с лопатой на плече. — На твоем месте я тоже взял бы в руки какую-нибудь мотыгу.

— Это еще зачем?

— Когда деньги появятся на свет, еще неизвестно, как твои парни поделятся с тобой!

— Это еще почему? — започемукал Комаров.

— Потому что потому! Потом увидишь — почему. Ты что — фильмы про клады не смотрел?

Когда Дима выбросил из четвертого круга десять или двенадцать лопат земли, из темноты вдруг возникла Зинаида. От нервного напряжения и непривычной работы с Димы пот лил в три ручья. Сердце колотилось не в груди, а где-то в голове. Зинаида предстала перед кладоискателями в джемпере и брюках, а в руках у нее тоже была лопата.

— Ты это чего? — спросил Дима.

— Как чего? Я тоже клад искать буду!

Из темноты сада доносился лязг лопат и приглушенные голоса подавляющих.

— Ишь ты какая, — зашипел Дима на Зинаиду. — Как сажать черемуху, так, ах, мне нельзя лопату в руки брать, ах, мне нельзя на лопату ногу ставить! А как клад искать, так, ах, мне все можно!

— А сколько ты им обещал? — не обращая внимания на все это, спросила Зинаида.

— Угол, — сказал Дима,

— Какой еще угол?

— Ну, двадцать пять процентов.

При этих словах Зинаида схватилась за голову.

— Расточитель! Растяпа! Если бы мама узнала, что ты этим бродягам отвалил столько денег!

— Не хватает, — сказал Дима, — чтобы ты еще и маму посвятила в этот клад! И папу… Хотел бы я знать тогда, что мы увидим от этого клада!

— Да ты знаешь, что такое клад! — зашипела Зинаида. — Да если мы найдем этот клад, это все равно что мы откопали свой детский стадион возле нашего района!

— При чем тут детский стадион?

— Как при чем? Найдем клад и сдадим его государству. С условием, чтоб нам детский стадион построили. А то приходится на фигурное катание куда кататься? За тридевять земель?

— При чем тут фигурное катание?! — завопил Дима.

— А при том! — Зинаида полезла в карман и достала какую-то бумажку. — Вот я уже такое заявление написала! И еще заметку составила: вчера на территории дачи Колчановых был выкопан клад. Местные жители сообщают, что бежавший за границу купец… ну, и так далее…

— Да ты с ума сошла! — лихорадочным шепотом сказал Дима. — Меня же эти подавляющие убьют! Мы же договорились все разделить между собой! И потом, я тоже протестую! Я этот клад ищу для себя, а не для твоего дурацкого стадиона! Я сколько еще буду зависеть от папиных подачек? Я протестую! В конце концов, я первый узнал про клад! — Когда Дима говорил эти слова, он уже совершенно верил в то, что он и правда что-то про клад знает.

— Поздно протестовать, — прошипела Зинаида. — Поздно!

— Золото! — раздался вдруг приглушенный крик Печенкина.

Дима выбрался из ямы и следом за Зинаидой побежал к Печенкину. Все собрались вокруг его ямы. Под светом луны и фонарей на дне ямы блестел золотой бок самородка.

— Как будем делить? — спросил Молчунов.

— Что значит — как делить? — сквозь зубы спросил Комаров. — Делить будем, как договорились — пятнадцать процентов мне, а десять вам.

— Держи карман шире! — сказали в один голос Печенкин и Молчунов.

— Мы вкалывали, а ты это дело перекуривал! — заорал Печенкин.

— Делить, так всем поровну? — сказал  Комаров. — Так? Бунт гарнира?

— Подумаешь, какой бифштекс нашелся! — крикнул Молчунов.

Схватив Молчунова за воротник рубашки, Комаров вытащил его из ямы и бросил в кусты. Тогда, стоя в яме, Печенкин схватил Комарова за брюки и дернул на себя. Комаров упал в яму. Прямо на ее дно. И тут они стали, ругаясь, дубасить друг друга.

Воспользовавшись дракой, Дима сунул Зинаиде в руки фонарик, спрыгнул в яму и стал осторожно освобождать из земли брусок золота. Действуя то лопатой, то рукой, он отрыл брусок почти наполовину и вдруг увидел — какая-то ручка появилась! Да и брусок какой-то круглый! Покопавшись еще немного, Дима осторожно потянул за ручку клад на себя и вытащил на свет… самовар. Старинный пузатый самовар.

— Самовар… — сказала Зинаида разочарованно.

Подавляющие перестали драться.

— Самовар… — прошептали вместе Печенкин и Молчунов.

— Самовар, — промямлил Дима.

— А дед твой, кажется, не наврал про дачу купца, — сказал Комаров. Он поскреб над краном самовар, и все увидели на боку несколько тисненых медалей. — Самовар-то купеческий! Теперь таких не делают! Поиски продолжаются! — сказал Комаров. — Дайте и мне лопату.

— А клад делим поровну? — опять заныл Печенкин.

— Как это поровну! — возмутилась Зинаида.

— Деду шиш! — заявил Комаров. — А остальные на пять частей. И баста! Две части вам, остальные три — нам!

— Это почему же нам две части? — опять возмутилась Зинаида.

— Потому что вас всего двое работает!

— Я вообще больше не работаю, пираты! — заявил неожиданно Дима. — Глупости все это! Нет тут никакого клада. И деда никакого нет. И не было. И купца не было с его дачей. Я ямы для черемух рыл, а не клад искал, я только так сказал, что клад ищу, а вы, дураки, поверили!

— А самовар?

— А я его сам тут закопал… То есть я не закопал, я его просто так бросил, а когда дорогу делали мимо нашего сада, так его и засыпали, наверное, вот… Я его хотел в утиль сдать на цветные металлы, а его тут землей засыпали, я не успел! Вот…

Главное, Диме сейчас самому ужасно вдруг стало стыдно за то, что пережил тут с этой самой выдумкой какой-то приступ, какой-то вроде болезни, что ли, золотой лихорадки с температурой, как при гриппе.

— Все, — повторил Дима громко, — я больше в этой золотой лихорадке не участвую!

Подавляющие переглянулись.

— Хочет, чтобы мы ушли, — сказал Комаров. — Хитер! Мы уйдем, а они тут вдвоем, без нас! Продолжать! — скомандовал Комаров. — Полдела сделано, я не из тех, кто отступает… и тем более — уступает!

— Прощайте, пираты… — устало сказал Дима и, еле переставляя ноги, двинулся к даче. А Зинаида осталась. Она вроде и поверила и не поверила. Наверное, больше не поверила, чем поверила, раз осталась.

Утром Дима с папой вышли на крыльцо. Вместо девяти ям было вырыто около восемнадцати. Папа даже присвистнул от удовольствия.

— Можно же при желании… — сказал он.

— При желании найти клад, — пояснил Дима.

— Какой клад?

И Дима рассказал папе про клад и про все остальное.

— Чтоб интересней копать было… — пояснил Дима.

— Ну, молодец! — пришел папа в восторг. — Какой сообразительный человек! Здорово про клад придумано! Теперь насажаем кусты и деревья, у нас тут настоящие джунгли будут! Молодец твой дед! Кстати, это что за дед?

— Какой дед? — изумился Дима. — Я все это сам придумал!

— К чужой славе хочешь примазаться? — спросил папа.

Дима хотел возмутиться еще больше, но в это время к ним подошел участковый милиционер.

— Тут поговаривают, что на вашей территории вчера клад нашли, — сказал участковый. — Закон знаете? Нашли — надо сдать. А премию, конечно, получите — тоже по закону.

— Какой клад? Какая премия? — вскипел папа. — Это дед какой-то про клад придумал, чтобы этим вот мальчишкам было интереснее ямы копать. Ямы под кусты мы рыли!

— Мое дело напомнить, — сказал участковый. — Сдать надо клад, — и он пошел к калитке.

— Так это ты придумал все-таки? — продолжал кипеть папа.

— Это не я, — сказал спокойно Дима. — Это дед. Он тут мимо нас в электричке проезжал!

— Ну, пусть только еще раз проедет! — сказал папа.