День тянулся долго, казалось, когда нечем было заняться. Хотя времени ей всегда не хватало. Столько всего хотелось сделать, столько всего узнать...

Язык. Мира начала привыкать к их языку. Узнавать их значения. Что-то уже понимала. Нашла библиотеку, даже не одну. Глаза разбегались от невероятного множества ярких обложек – это в той части, где в основном обитали женщины. Можно было воспользоваться и электронными вариантами доступных приборов свободно лежавших на специальных стеллажах. Таких, как большой экран у Рада. Мира бы воспользовалась, но в её руках такая мелкая техника «с ума сходила».

На радостях, Мира как-то рассказала Раду о своих походах в библиотеку, чтобы не думал, что она только в нулевом уровне торчит с псами. Хотела она найти что-нибудь об интересных видах животных, чтобы новую поделку смастерить, может, надеялась, что что-нибудь полезное попадётся и с картинками. Про ту библиотеку рассказала, что посолидней, которую в основном мужчины посещают, с огромными книгами, энциклопедиями. Удивительное место! Неприятно только, что посматривали на неё там, как на нечто…, а это неприятно. Очень!

В девичьем углу проводились уроки, их вели старшие женщины - солидные. Мира старалась уйти раньше, потому, что неприятно было отводить взгляд, когда к ней обращались. Скорее всего, предлагали ей спуститься и принять участие. Как она поняла, молодых девушек-ярочек обучали правильно вести домашний быт, домашнее хозяйство. Учили, как распределить своё время, чтобы не уставать, и как приводить себя в порядок. Как всегда быть готовой к любой ситуации. И ещё, им объясняли, как надо не просто вести себя с взрослыми мужчинами, как надо к ним относиться. Хорошее отношение между всеми членами ярого города, залог благополучия.

Много чего Мире было не просто не понятно, неприемлемо её внутренним миром, её сознанием. Особенно возмутило, что женщинами в этом мире торговали. И они не возражали, даже, как показалось, они гордились «ценником». У всех была цена, даже у тех женщин, что являлись законными жёнами. Правда, ярые мужчины очень-очень редко брали жён. Разбираться в тонкостях замужества Мира не собиралась. Не хотела знать, что значит быть замужем за ярым, а зря... Хотя, как могла судить молодая хищница, несмотря на такое, не очень хорошее положение женщин. Относились мужчины к ним не просто нежно. Они относились ко всем своим женщинам как к любимым сёстрам, матерям. И женщины нежили своих мужчин, окружая теплом.

Особенность, которую Мира относила к доисторической эпохе – деление на кровные роды, а не на народы. Принадлежность к роду являлась неотъемлемой чертой всех ярых. И это смущало. Между мужчинами Мира, правда, разобралась в строгой иерархии. Статус и ранг не передавались по наследству, их надо заработать – заслужить кровью.

Было и другое, недоступное её пониманию. Во многое требовалось вникнуть, как многое необходимо понять и принять. Понимала Мира, если она сейчас это не сделает, то дальше будет сложно.

Именно сегодня уйти до урока Мира не успела, да и не стремилась, сидела на полу у распахнутой на всю стену двери. Наблюдала за учебным процессом, расшивая новые легкие сапожки, больше похожие на носочки, вместо тех, что поджарились. Хорошо, что многие предпочитали в куполе ходить босиком, особенно мужчины. Весь урок смех и гогот, а временами вообще танцевали девицы, больше наблюдала Мира за происходящим внизу. В глубине души немного завидовала, вспоминая свои уроки на Земле. Попыталась вспомнить она девочек, с которыми дружила, - учителей. Что-то нахлынуло, слёзы сами проложили мокрые дорожки на щеках.

С одной из обучающих молодёжь женщин пришла девочка лет четырёх-пяти, но маленькая, худенькая, белоснежная «снегурочка». Походив между потискавших её ярочек, она заметила незнакомку и взобралась к ней. Комод с интересными игрушками и украшениями привлёк любопытное детское внимание, Мира не стала мешать, даже когда с шумом на пол полетело разное – плетёная корзинка с недоделками.

Звон в комнате пришлой привлёк внимание всех «куриц», так жаждущих найти хоть что-нибудь для сплетен, особенно о Мире. Мама малышки осмотрелась и сразу сообразила, кто виновник шума, побежала наверх. Из-под распущенных волос, спадавших на лицо, Мира рассматривала подымающуюся. Женщина? Девчонка, практически одного с ней роста и вида, если не считать выступающих ушек. И лицо, миловидное, блёклое, без звериных черт. Обыкновенная фигура - тростинка. А Мира ещё комплексовала, что не так фигуриста и пышна. Только - эта «моль» со своей русой тонкой прядью и с жемчужными бесцветными глазами, против неё – яркой огненной бестии, блеклая тень. Может, даже и не красавица бежала за своей девочкой, только чувствовалось в ней что-то такое светлое, что притягивало - внутренний свет, такой тёплый, нежный, что даже хищное нутро нахалки удовлетворённо замурлыкало. Бледная девушка напоминала своим видом эльфа. Точно! Улыбнулась Мира. «Моль» обыкновенный смесок непонятной крови, явно смешанной с человеком.

Две девушки, такие одинаковые, но такие разные: "вода и огонь" встретились взглядом. Почувствовала Мира противоречие чувств в ней, вроде она извиниться хотела за свою проказницу-малышку, вроде, поздороваться намеревалась, но так, как на неё смотрели сверстницы, ожидая, как она себя поведёт с «мышью». А ожидали они явно, что «моль» поведёт себя, как и положено хозяйке – мимо пройдёт, высоко подняв голову, не удостоив нахалку взглядом. Вот и разрывалась она: и подругам угодить хотелось, и человеком остаться хотелось.

Остановилась блеклая девушка у входа в комнату. Посмотрела на пришлую нахалку, которая удостоила подбежавшую мимолётным взглядом. (Как ей показалось). Дочка, как ни в чём не бывало, уселась на полу, перебирала разные поделки зверья из крепкого рубинового материала и загребала украшения, которые Мира также сделала себе сама, качественные, красивые. Этому она научилась из образовательных программ своего купола. Стрекозы, бабочки с прозрачными крылышками, букеты цветов из ярких кристаллов. Красота! Падая, ничто не разбилось, и тем более ничто не причинило вред ребёнку. Мама подозвала малышку, и «снегурочка» нехотя подошла, прихватив приглянувшиеся безделушки, которые то и дело выпадали.

Мира улыбалась из-под длинных и густых волос. Да её вообще прикрывали практически только волосы, коротенькие шортики с разрезами по бокам и коротенькая жилетка, прошнурованная спереди, прикрывала только грудь, ещё «корсет» и украшения. Первый раз в жизни она наблюдала, как уговаривает мама ребёнка положить на место чужое. Упрямство девочки понравилось. Понравился ребёнок, такой же беленький и светлый как мама. Безумно захотелось своего малыша, такого настырного и упрямого.

Видимо, уговоры не помогли, девочка подбежала к сидевшей хозяйке предметов, лопоча на своём детском тарабарском языке, протягивая не вмещающееся добро в маленьких ручках, то и дело, падающее со звоном на пол. У мамы аж сердце защемило, от такого непристойного поведения дочери. Мира, указала малышке на лежавшую на полу корзиночку, как раз по размеру, и та, проследив за указательным пальцем, поняла, что унести все желанное можно. Тем более разрешают. Ура!

- Нравится, бери, солнышко, - ровным спокойным голосом произнесла Мира. Не жалко, даже наоборот, приятно, что кому-то её игрушки приглянулись. Жаль, что сказать она это не могла, понадеялась, что хотя бы улыбку и спокойную интонацию они поймут правильно. Но вот, что, действительно, Мира не ожидала, что ей ответят. Девочка сказала: «спасибо, тётя».

Видимо, лицо у Миры стало удивлённое. Молодая женщина настороженно произнесла несколько фраз на общем разговорном, но Мира не ответила, улыбнулась только, пожала плечами и продолжила своё занятие.

Уходила молодая женщина, оглядываясь, держа дочь за руку. Девочка же торопилась вниз, чтобы похвастаться добычей. На этом вроде бы и всё, принялась Мира за дальнейшую работу, хотелось доделать носочки до своей ночи, надоело ходить босиком, и ей уже безумно хотелось спать. И уже было отвлеклась от прихода неожиданных «гостей», но, как не пыталась изобразить отрешённость, посмотрела вниз, ища глазами маму с малышкой. А «моль» стояла у толпы «куриц» и тыкала пальцем в её сторону. Неприятно, когда в тебя пальцем тычут. Очень!

Такую настороженность и осторожность матери пытавшейся так настырно увести дочку с комнаты, Мира прочувствовала. Ей наверняка доложили о случившемся пару дней назад. Так, выходя от Рада Мира, можно сказать, случайно столкнулась с поднимавшейся к нему одинокой женщиной, так удобно нёсшей перед собой поднос с холодным блюдом и игривым напитком. Женщина порхала по ступеням, её глаза блестели от предвкушения...

Рад в очередной раз проигнорировал просьбу подопечной, вернуть вещи. Ну, что ж держи фашист гранату. Крышка с блюда взлетела вверх, а содержимое стекло по платью предвкушающей наслаждение.

Умная женщина не стала скандалить на ступенях хищного логова. Нет! Она подловила «мышь» одиноко сидевшую в парке, наблюдающую за резвыми рыбками в пруду. Обширными жестами, неудовлетворёнными эмоциями, статная и пышная госпожа пыталась объяснить молоденькой девушке, что так нельзя. Тыкала в лицо висячие украшения - ценник.

Пыталась женщина объяснить, что «ценник» на ней высокого качества. И какая она умница, просто супер, в отношение с мужчинами. Мира понимала одно слово из десяти. И от такого сумбура стало невыносимо смешно. Безграничное терпение супер-женщины закончилось, перед кем она расстилается, взяла и плюнула она в девчонку. Достойно унизив, ушла.

Убить потребовала тьма жертвы. Крови...

Рад обтирал кровь с прокушенного плеча и осматривал в зеркало спину. Хорошо «дикая кошка» прошлась по ней своими острыми когтями. Только «шкура» у него оказалась прочнее. Три яркие полосы красовались на спине. Не догадывался, что нашло на бестию. Подкараулила Мира его, когда он возвращался с тренировки через дальний парк. Прыгнула на плечо словно зверь, укусила, оцарапала.

Чутьё хищного воина сработало неплохо, инстинктивно сбросил он девушку и отключил ещё до того, как сообразил, что у дикой бестии «приступ бешенства». Чёрным бездонным колодцем тянуло из её взгляда.

Мира очнулась лёжа в кровати своего «каменного истукана». Первое, на что она обратила внимание – на закрытые массивные двери. А охрану с двери так и не сняли. Почти целые сутки продержал Рад её в своей комнате, даже, несмотря на то, что проснулась она в своём уме, хотя с чёрным взглядом.

Вёл себя мужчина так, как будто ничего не произошло. Не обращал внимания на её нервозность, перепады настроения. Он просто наблюдал за ней, всматривался в глаза, ждал. И кормил от души дико голодную «хищницу». Прикармливал с рук.

Рад завёл журнал, в котором каждый день отмечал особенности её поведения, настроения. Пытался понять сможет ли вычислить когда "чёрная" кровь в опекаемой провоцирует всплеск агрессии, тьму в глазах, когда следует быть предельно внимательным. "Чёрные" говорили, что такое возможно вычислить. Рад пытался понять, "приступ бешенства" вызван у девушки, только внешним раздражителем или есть ещё особенности психики. Так, как есть два вида «диких": дичалые и одичалые. Дичалые легко впадают в состояние безумной агрессии и выходят из него без осложнений в девяносто девять процентов случаев. Редко, требуется врач, способный "настроить" и "отладить" такое состояние. Жил он у "чёрных" и знает, с чем имеет дело. С одичалыми - другая ситуация – это берсерки, они всегда готовы биться до последнего вздоха с особой ожесточённостью. Зачастую, возвращались такие обезумевшие охотники домой на звериных инстинктах, тогда обеспокоенные родичи садили вернувшихся в самые настоящие клетки, и ждали пока те придут в себя. Также, в девяноста девяти процентах, все возвращались в реальный мир самостоятельно. А хищным воинам просто стражу у дверей ставили.

Соблазнительная, очаровательная, восхитительная и дикая. Оценивающе смотрел на растрёпанную девушку в своей постели "хищник". Совершенно не стесняющуюся своего полуобнажённого тела.

- Спросят, скажи, приревновала, - хихикнула милая "киска" изучая дело своих рук и зубов, нежнее проведя коготками, для симметрии, по другому плечу. (А в глубине души понимала, что это, действительно, так).

Пытался Рад понять одно, когда завёл «дневник поведения», а заметил кое-что другое - странную связь обладательницы чернеющих глаз и перепадов напряжения в куполе. Свет, то мерк во всём куполе, то вспыхивал, ослепляя, когда у Миры происходили резкие перепады настроения.

Слабость - откат после приступа. Но и приятная истома наполняла тело. Хотелось лежать, дремать, потягиваться, расправить... крылья.

Дошила Мира носочки, оделась и ушла, спать ей как-то расхотелось, тем более в таком «курятнике».