Букетно-конфетный период – так называется беспечное время между парой. А между Евой и Артёмом… царила идиллия.

Артём практически постоянно работал, а Ева изображала из себя домохозяйку. И ей это нравилось. Особенно, им нравилось вместе гулять вечерами по парку.

Так пролетело лето. Промчалось, не махнув даже на прощание платочком.

- Привет, - Артём вошёл в дом и застал свою женщину на кухне, в общем-то, как обычно: он старался не задерживаться на работе, ну, если что – звонил. – Как наша малышка? – Опустил мужчина руки на округлившийся животик.

- Проказничает! – дотянулась Ева и поцеловала мужчину. Вид у него был уставший, тёмные круги под глазами. – Устал?

- Есть чуть-чуть…

И что-то же он не договаривал. Хотя…

- Ну, - буркнула Ева. – Что случилось? Это, наверное, из-за твоей? Между прочим, она здесь была. Стучалась. Ходила вокруг. Но я выходить не стала. Мне ещё разборок с твоей женой не хватает.

Случилось, случилось. Марина ему на голову свалилась. Бывшая жена, хотя, по документам самая настоящая. Пришла она прямо к нему на работу. Вообще-то, Артём думал, что она просто позвонит, и они договорятся. Сам-то он у адвоката уже проконсультировался. Ева его попросила в адвокатскую контору сходить. А дело в том, что сыну Марины очень скоро восемнадцать лет исполняется, а он, вроде, где-то учится. Так что ребёнка надо обеспечивать. И Марине бы хотелось, чтобы Артём делал это, как и раньше, отдавая, двадцать пять процентов своего заработка. А это о-го-го какая сумма, Если учесть, что ему с остатков удаётся выплачивать ещё большой кредит.

Хотя, не всегда ему удаётся. Ева то знала. Как перебивается он, концы с концами сводит. Подрабатывает, играет и поёт он в нескольких ночных клубах, иногда, потемному участвует в боях без правил. И хорошо, что не часто выступает в последних. Иначе она бы не выдержала от переживаний и помогла бы ему финансово. Но… он сам справлялся. И не жаловался. А Еве, отдавать свои кровные деньги, заранее зная, что они уйдут именно в руки чужой женщины… Нет! Не желала.

Адвокат объяснил посетителю, что если его приёмному сыну исполняется восемнадцать, то обязательства с него снимаются. И заявление он может подать заранее. Но, если мальчишка учится, его жена будет добиваться и дальнейшего обеспечения подростка, а Артём, как законопослушный и ответственный гражданин, чтобы избежать притязаний, может взять на себя обязательство обеспечивать его половину от среднего прожиточного, а вторая половина – обязанность матери. И это справедливо.

Ева не вмешивалась в семейные разборки своего мужчины. И в финансовые. Ей прожиточный минимум оплачивало государство. Копейки, но на жизнь хватало. Запросы у неё минимальные – тихая и спокойная жизнь. И по возможности, – счастливая.

- На работу Марина пришла и там устроила мне скандал, - скривил мужчина рожицу. – Она как-то узнала о моём заявлении.

- Понятно! – погладила Ева своего горемыку по голове. – Помой руки и садись ужинать.

Артём любил рассказывать о свое жизни. Где был, что делал. А если учесть, что рассказывать он умел, с вдохновением, с азартом, а зачастую и с юмором, - Ева становилась его благодарным слушателем. Они могли просидеть всю ночь за чаем и разговорами. Им вдвоём было интересно.

Рассказывать он любил, но именно сегодня, рассказав, о том, как пришла к нему на работу Марина, он умолчал о второй части происшествия с ним. О том, что ему стало после скандала плохо, голова заболела, он потерял сознание, и его доставили в больницу…

Не хотел он, чтобы Ева переживала. За небольшой промежуток проведённого вместе с ней времени, Артём с удивлением понял, что ошибается он в женщинах, совсем не разбирается. Ведь, первое впечатление, которое произвела на него Ева – стерва, знающая себе цену, красивая, яркая, высокомерная, гордая. Но… он ошибся. Она оказалась абсолютно простой, домашней, уютной, нежной и эмоциональной, рыдающей даже над страницами любовного романа. Любит ли он её? Он сам задавал себе вопрос, что такое любовь? Побеспокоить именно эту женщину какими-то своими проблемами ему казалось кощунством.

В больнице у Артёма взяли анализы, сделали рентген, что-то врачу не понравилось в результатах, и он направил поступившего пациента на более тщательное обследование. А Артём опять, на несколько недель затянул рекомендации. У него же работа! И Ева вот-вот…

Вот-вот и началось, как обычно, неожиданно.

- Артём, - хихикнула Ева, когда мужчина ужинал. – Я так рада, что тебя дождалась. Я сейчас такси вызову, а ты, сопровождать меня поедешь в роддом, или дома останешься?

Мужчина чуть не поперхнулся. А на лице отразилась такая радость…

- Я с тобой!

Дальше, обычная процедура, заполнение бумаг на поступление, согласие, подпись. В графе «родственники» - пропуск. В графе «отец ребёнка» - пропуск. Хватит с неё. Это её ребёнок. Только её.

Ночь. Артём ходил под окнами роддома, сидел на лавочке. Ждал! Нервничал. И куда больше, чем Ева. Но, ещё он с таксистом съездил к себе на работу и привёз заранее приготовленный сюрприз.

- Мамочка, смотрите, у вас девочка, - показала Еве врач её новорожденную малышку. - Сейчас её осмотрит детский врач, взвешает, измерит, сделает укол, и мы её вам вернём.

Роды для Евы прошли легко. Прислушалась она к своему организму и удивилась. Всё у неё хорошо, никакого дискомфорта, как будто и не было этих девяти месяцев беременности и последствий.

- Всё хорошо, здоровая девочка, вес – два девятьсот шестьдесят, рост – пятьдесят четыре, - принесла медсестра малышку и положила матери на грудь. – Всё, час полежите здесь, потом мы вас в палату отведём.

- Мая малышка, - прошептала уставшая и счастливая женщина, - наконец-то, я тебя дождалась.

Ева позвонила Артёму через час, когда её перевели в палату, включив видеозвонок.

- Мы уже в палате, - похвасталась она, показав отцу дочку. – Вся тёмненькая, чёрненькая, пищит, как скрипка.

- Поздравляю! – разулыбался Артём. – Ты с какой стороны здания лежишь?

- С северной, на втором этаже.

- Ну, тогда выгляни в окно.

Выгляни?! Она выглянула. Артём возился возле какого-то ящика внизу. Поджог фитиль и отошёл. И понеслось… фейерверк.

Ева смотрела на яркие всполохи в небе и надеялась на лучшее. Вот он, маленький кулёчек в её руках, маленький и беззащитный, мирно посапывающий на материнских руках, но уже сейчас, тянущийся к ней, всем своим эмпатическим фоном. И ей досталась голубая кровь. Эх!