Собрав сведения о «странных» поселениях, Ровальд отправлялся на самый край освоенного космоса, к самым последним планетным системам, откуда дальше тянулась непроглядная черная мгла на тысячи килопарсек. В этой мгле не было ничего. Сплошная тьма с нулем содержимого. Кажется, эти места избегали даже разогнавшиеся небесные тела, коих волею сдудьбы кидало во все тяжкие. И даже здесь, на стыке с этой тьмой, живут люди.

Но все высадки на отчужденные поселения не давали плодов. Там, обычно, проживали изгои, преступники, за кого назначена награда, обиженные жизнью люди. Заливают своё горе алкоголем. Держатся друг за друга. Места эти похожи на свободные тюрьмы, в которые попадают только по собственному желанию. Эти колонисты сформировали семьи из себе подобных. Разумеется, чужаков не любили, и воспринимали так себе.

Вскоре после первого приземления на Ровальда напали, была совершена попытка ограбления. Затем вторая, третья. Каждая высадка сопровождалась подобным нюансом, и он решил от греха подальше, потихоньку тайно их проверять и осматривать, а подозрительных лиц допрашивать. В конце концов, когда население настроено против чужака — добиться чего-то просто невозможно.

Подслушанные разговоры и маскировка позволяли проводить лишь часть сысканий. Главным образом — личный обыск домов. Вот что давало полное отсутствие результата. Зато, в котором уверен на 100%.

Но эта высадка прям что-то с чем-то. Кровь дала в голову. Всё произошло слишком быстро. Ровальд как никогда ощутил чудовищный привкус страха, которого не чувствовал по сей день. Всё можно было решить простым разговором. Наверняка. Если бы он открыто заявил бы о своих намерениях. Я у вас чтобы обыскать, не вмешивайтесь, и все останемся целы и невридимы. Наверняка, всё было бы проще.

Был бы световой меч под рукой.

Куда он подевался Ровальд не знал. В один прекрасный момент меча просто не стало. То ли Гаст с Каем забрали в своих рюкзаках, случайно, то ли Ровальд положил его куда-то, и теперь не вспомнит куда, а Сорос огромен, мест много.

За отсутствием лучшего (хотя, световой меч страшное оружие, увидев его в действии единожды, то, как противников затягивает в неизвестное черное куда-то, сердце дрожит так, что второй раз использовать его не будешь. От греха подальше. Понимаешь, что и тебя так же может затянуть. То, что меч у тебя в руке не панацея, а большая опасность), Ровальд попытался воспроизвести плазменные арийские клинки чертежи которых прихватил с собой с Пятой Колыбели. Жалкая попытка, если честно. Смертоносные клинки должны были получится длиннее, экономичнее, гораздо стабильнее. Дрожат как осиновый лист на ветру. Лишь сердцевина стабильная, и жрет энергопатроны как невменяемое вьючное.

Если быть совсем откровенным, Ровальд, за счет своей безграничной мощи размяк. Не ожидал он столь мощного сопротивления равного по силе, а если совсем откровенно — превосходящего. Это было невозможно. Но это случилось.

Вероятно он уже лишился Анастасии и корабля. Раньше думал, что Сорос обычным вооружением повредить невозможно. Ведь Ровальд не мог вспомнить, что бы существовало что-то, что могло этот корабль хотя бы поцарапать. Как же он ошибился, возомнив из себя нечто неуязвимое, только потому что находится на территории АЗК, которой до арийских технологий как землянам до Альфа-Центавры.

Да. Это просто плохой сон. Такого просто не может быть.

Пока он спал, отчетливо осознавая свои мысли, словно и не спал вовсе, последняя идея была самой успокаивающей. Это просто плохой сон. Сейчас проснется, всё в порядке. Мирное жужжание вентиляционных систем Сороса, древних, исправно работающих вытяжек отработанного воздуха...

Проиграл каким-то каличам, у которых треть доспехов заржавела.

* * *

Ровальд очнулся на диване. Нервно ощупывая собственное горло он убедился, что, за исключением пары царапин, с ним всё в порядке. На стенах, покрытых обоями с простыми узорами, висели картины, на одних был изображен шторм, на других сражение группы матросов с огромным осьминогом, кажется, такого называли еще Ктулху. Одинокая люстра давала слабое освящение.

Комод, на нем ваза с фруктами. Наверно, искусственными. Внизу ковер. Пушистый, шерстяной ковёр. О нет, его звёздная броня. Его страж! Она порезана на куски, которые аккуратно сложена горочкой в паре метров от дивана, и лежит на металлической поддоне. Несколько сотен килограмм невоспроизводимого металла и технологий вот так просто лежали. Восстановлению не подлежит. Как они так запросто? Звездную броню можно вот так взять, и как сыр нарезать? Ломти пармезана, каждый размером с голову. Зрелище просто ужасное. С этой броней связано столько воспоминаний. Ровальд ошарашенно смотрел на кучу, и понимал, что на её месте мог быть он.

Камера в углу комнаты дёрнулась, среагировав на движение Ровальда. Он попытался встать, и увидел, что на руках и ногах сцеплены браслеты. Те же, в свою очередь, цепями прикованы к ножкам дивана. К ножам дивана?! Броня разрезана на куски, а его просто взяли и приковали к ножкам дивана?? Нет, он этих людей никогда не поймет.

Но случаем надо пользоваться. Ровальд напряг свои мышцы. Конечно, они не тренированы должным образом. Но изначально выстроены для благополучного проживания в условиях 2G на Иксодусе, а это чего-то да стоит.

Вены на бицепсах вздулись. Что-то затрещало. Цепи натянулись. Еще сильнее, ещё... Ровальд потянул что было мочи. Капелька крови на порезанной коже упала на диван, скатилась на ковер, где впиталась. Ровальд покраснел, вены на лбу набухли, и тут же расслабился. Нет, всё не так просто. Диван не так прост как кажется. Кому надо у себя дома держать мебель из титанового сплава? Будь что-то проще, он бы хотя бы погнул. Хоть чуть-чуть.

Словно читая его мысли, в комнату вошел поседевший крепкий мужчина с перевязанной рукой, в твердой кожанной куртке с вышивкой Синий Зет. Здоровой рукой держал сразу две чашки, наполненные чем-то горячим. Ровальд смотрел на него, не понимая, откуда его знает. Тихонько прищурился, вспоминая, и его осенило:

-Ты!.. - Ошарашенно указал на него пальцем Ровальд.

Немолодой мужчина миролюбиво подмигнув глазом. Поставил рядом с Ровальдом чашку так, чтобы он смог дотянуться, но сам остался в стороне.

-О, ты меня узнал.

-Ты!!

-Я. - Кивнул мужчина.

Ровальд опешил. Он хотел выругаться, но как бык давился злобой. Учащенно дыша, и раздувая ноздри, он попытался разорвать цепи. Но, когда силы кончились, и он понял, что ничего не получился, успокоился. Потеря корабля. Невоспроизводимая потеря. Наверняка и Настю убили. Нахрен она им нужна? Эсхель? Вряд ли его участь намного лучше. От брони остались жалкие кусочки. Он потерял всё. Им банально не дали улететь. Они могли взлететь и свалить к херам собачьим! Но этот!! Именно этот!!! Он испортил всё. В самый последний момент под арт абстрелом Эсхеля пробился, весь из себя неуязвимый, и поставил на колени. Играючи. Почему он не убил? Ну да, передовые технологии... Но что им эти технологии, если у самих есть ТАКОЕ, что запросто все эти технологии ломает об колено? Тогда вывод напрашивается один. Они хотят знать где он всё это знал. О нет, он им ничего не скажет. Лучше подохнет, но не вымолвит ни слова.

Между тем, напрашивался и еще один вывод. Ровальд, скорей всего, нашел что искал. Не гражданские, ни военные на подобное не способны. Это могли только те, кто вернулся из самого ада и, на всякий случай, подспудно,. прихватил с собой пару игрушек.

Собравшись с мыслями, Ровальд дернулся, проверяя заодно реакцию своего, почему-то, дружелюбного, надзирателя, но мужчина не шевельнулся. Этот тертый калач был уверен в силах, и цепях, которые навесил. Но Ровальд просто потянулся за чашкой. Длины цепей не хватало. Мужчина, увидев это, заботливо подвинул чашку, а сам сел в кресло напротив, существование которого стало известно только сейчас.

-Если тебе интересно, - заговорил мужчина, достав из-за пазухи трубку и начав её заботливо раскуривать, - корабль твой относительно цел. Ну как цел? Починить можно. Наверно. Нет ничего, с чем Морло не справится. - Он задумался. - Наверно. Девушка, как там, Настя её зовут? Анастасия, Настя... Цела и невредима. Мы не стали её трогать. Признаться, парни хотели от неё избавится, как от зараженной, чтобы свои флюиды не распространяла. У нас, видишь ли, медицинская чистота. Не выдерживаем паразитов. Настолько, что всякого с ними связанного убиваем наповал. Ну, кроме случая, когда прилетает гуманитарка. Но, давай начистоту, ох и дал же ты нам прикурить! - На последней фразе он заулыбался как ребенок, который получил то, о чем давно мечтал.

Приятно вдохнув аромат напитка, что ему принесли, Ровальд кинул грустный взгляд на броню, и спросил:

-А какой ценой? Мне что, таки хотелось тут такой дебош устраивать?

-Ну да, твою главное оружие жалко. Видно, что сил на доспех потрачено не мало. Но, давай на чистоту. Мы тоже никого не ждали. Да, признаю, мои ребята излишне прямолинейные, и больше всего беспокоятся за свои семьи. Но когда система безопасности дала сигнал, что некто проник в город и шастает. Наши дети под угрозой. Более того, этот некто прибыл на древнем арийском транспортнике неизвестного класса, с крайне внушительными габаритами, да еще на полном ходу. Интересно, чтобы это могло значить? Археология упразднена под корень, а тут на те, транспортник. При том, что правительство теперь законно изымает любые находки у каждого, а за информацию платит так, что жить можно безбедно десятки лет.

-Ну, в принципе, понятно. Вопрос жизни или смерти. Если хоть кто-то узнает что у вас есть девайсы чужих, с вас три шкуры спустят. Гораздо проще убить всех прилетевших, что могут подать какой-то сигнал.

-Да, всё очень просто. Либо мы, либо нас. Мы только гуманитарку пропускаем, потому что ждем её. И то, по предварительной договоренности, с известными заранее датами и временем. Понимаешь? А тут вы, такие красивые, охотники за драгоценностями. А может, еще кто-то, может, масоны какие. Или просто на живца ловите, смотрите, как на вас среагируют. Может, снова на нас охот началась и пытаются выманить, прочесывая планету за планетой? Вариантов множество. Гораздо безопаснее и честнее убить не допрашивая. Потом все самостоятельно разузнать через анализ корабельного центрального.

-Сначала стреляете потом задаете вопросы.

-Жизнь такая.

-Утерянная группа археологов, что пропала без вести. Синий Зет. Вот вы какие. Я думал, вы ребята поадекватнее - Сказал Ровальд.

-Вот нас и раскрыли. - Мужчина встал с кресла, Ровальд приготовился к внезапной атаке. Но тот сделал вдумчивый круг вокруг дивана с наблюдающим за ни напряженным Ровальдом, раскурил свою трубку, затянулся с удовольствием и выдохнул пар.

Вопреки ожидаемому терпкому запаху табака, воздух наполнился жжеными пряными травами. Мужчина, прослеживая реакцию своего пленника ухмыльнулся. Вытащил трубку из рта, и сделал жест в сторону Ровальда будто бы чокаясь бокалом. - Твое здоровье, мой мальчик. Мы проверили твоё ДНК. Хотя у меня и так сомнений не было. Но, помимо того, что ты сын нашего командира, надо было узнать много чего еще. Заражен ли ты.

-Что?..

-Выяснилось, что ты чист как новорожденный. И девушка твоя тоже. Значит, ты свой. И она своя. И вы оба свои. Умеете очищаться от влияния нашего врага.

Ровальд от удивления открыл было рот, но слова не лезли. Его проверили его на программы, иронов, и прочую нечисть в крови, которой сейчас страдают все, кто принял мировое гражданство.

-Да, да. Мы такие же как и ты. Чистенькие. Ну что, если я присяду рядом, не будешь нападать? Вроде бы, уже поняли кто мы друг другу.

-О нет, ни черта я не понял. Особенно фразу про командира.

-Ты сын нашего командира.

-Откуда известно кто я такой?

Это вообще ему сниться, или что? А, ну да. Проверка ДНК.

-О, - мужчина задрал брови ко лбу. Он всё-таки присел по-отечески рядом с Ровальдом на диван. - Это, кстати, не табак, а травы, что мы выращиваем. Для таких как я, говорят, полезно.

Ровальд с большой дозой подозрений уставился на наглого надзирателя, и злобым взглядом дал понять.

-Слышь, дядя. Я тебя знать не знаю, будь добр, вали-ка с моего дивана, пока я тебе по щам не надавал. - Ровальд медленно поставил кружку и попытался накинуться, но цепи держали крпеко. Попытка дотянуться до горла незнакомца, уничтожевшего всё, что у него было, оказалась снова неуспешной. А чего еще ожидать? Но, зато попытался. Однако тот, сволочь, остался на своем месте. Вообще крайне странный тип.

-Ты какой-то нервный. - Заметил мужчина.

-Жизнь такая. - Огрызнулся Ровальд. Хотя, к чему это всё? Утерянное не вернешь, а они, всё же, получается, хоть и с приветом, но союзники. - Ладно. Я спокоен.

-Поверь, цепи на тебе не спроста. Я догадывался что ты захочешь лично мне отомстить и дать как минимум хорошую оплеуху, но прости, я не в форме.

-В смысле?

-Кое-кто меня здорово пробил насквозь в паре мест. - Мужчина расстегнул легкую куртку, и показал многочисленные кровавые подтёки сквозь марлевую перевязку вокруг туловища. - И то, смотрю на твои цепи и думаю. Хватит ли титана, а?

-Да твой диван вызывает уважение. - Усмехнулся Ровальд. - Но лучше скажи мне. Как ты не упал? Почему ты продолжал идти и идти? Я столько в тебя выпустил. Да любой ирон сляжет замертво. Хоть второго уровня. Ты как дредноут, просто бессмертный.

-Ну, не смущай. Приятно, приятно слышать. - Мужчина даже немного покраснел. - Вообще, не знаю с кем ты там воевал, но в доспехе Сиренити Ватт — есть одна особенность, он отключает поврежденные участки тела от мозга. Так что, воевать будешь до самого последнего вздоха. Именно поэтому их сняли с производства, да и всю серию доспехов. Слишком неуязвимым становился гражданский человек. Но, это на самое важное. Гораздо интереснее, что у меня было чувство, что я сильно пожалею если упущу тебя. На самом деле я хотел свалить раз пятнадцать, пока шел за тобой.

-Чувство?

-Да. Чувство. Я не имел права отпускать тебя. Да и ребята боялись за свои семьи, что про них прознают. Что после вас прилетят корабли посерьезнее, и камня на камне не оставят.

-О нет, поверьте. Снаружи никто не думает, что вы те самые. - Ухмыльнулся Ровальд.

-Давай, для начала, познакомиться. - Протянул лапу седеющий крепкий мужчина. - Меня зовут Андрей Витальевич. Я староста этого шахтерского поселения колонистов. И, судя по-всему, твой дядя.

-Дядя? - Ровальд опешил. - О нет, у меня точно нет никаких дядь. Я прошел весь путь через тернии к звездам в одиночку. И поверь, ласковый самозванец, я прошел его именно в терниях, именно к звездам, и именно в одиночку. Каждое слово следует понимать отдельно и полноценно.

-Ну, побратим твоего отца. - Отмахнулся Андрей Витальвич. - Сейчас расскажу, сам изменишь своё отношение. Мы с ним вместе выросли, вместе встали на ноги в этом большом сложном мире. Вместе прошли многое, хотя и не всё. Пара фрагментов было врозь, но лишь пара — не более. Я всё равно твой дядя. Ведь я был тем человеком, кто помогал скрыть твое существование для АЗК. Подделать твои документы. Я оберегал тебя от всех заноз в заднице, подставляя свою задницу. От бюрократии, следователей, семейных судов, комитетов по делам несовершеннолетних, ювеналов, и прочего говна, которое так и хотело протянуть свои длинные костлявые мерзкие пальцы к юной душе. - Адрей Виталеьвич указал на Ровальда пальцем. - К тебе. Ну, по крайней мере, до момента гибели командира это было так. Можно сказать, я крестил тебя. Хотя, конечно, слово устаревшее. В данный момент православной религии в мире не существует. Есть буддизм, и некоторые ветки ислама. Но это те еще сектанты.

Христианство мертво последние триста лет. Царствует атеизм. Это, конечно, для тебя не секрет, да и не буду мусолить эту тему. - Продолжал Адрей Витальевич, но чем больше он говорил, тем больше удивлялся Ровальд. - Кстати, как оно прошло? Я не мог наблюдать за тобой, не мог тебе помочь. Да и за мной, наверно, как ты знаешь, велась охота... Так много вопросов. В общем, Ровальд. Это ведь до сих пор твое имя, да? Хорошо. - Он тепло положил руку на голову Ровальда, и потрепал волосы, будто тому не 30+, а все 10-.

В какой-то степени это было глупо и унизительно, но от такого простого движения, почему-то, стало так тепло на душе. Почему-то этот трёп волос был знакомым.

Невидимый барьер между Андреем Витальевичем, побратимом отца, и Ровальдом сразу куда-то пропал. Стареющий, но крепкий как скала седеющий мужчина 50 лет продолжал, - нам нужно многое друг другу рассказать. Но прежде всего, я должен задать вопрос. Почему ты нас искал? В конце концов, я имею право это знать. Что думаешь?

Ровальд медлил с ответом.

-Андрей Витальевич...

Тот деловито кивнул, будто бы понимая все душевные притязания.

-В общем. Андрей Витальевич. Для начала, я бы хотел, чтобы вы сняли эти кандалы.

Тот кивнул, и без задней мысли набрал код на каждом наруче — отстегнув их. Ровальд уселся поудобнее, спокойно взял чашку с ароматным напитком, поднес к губам, и отпил. Запах клубники, чабреца, и чего-то еще. Но как же расслабляет, аж в голове приятно помутнело. Мысли пошли ровнее.

-Нам предстоит многое рассказать друг другу. Но сначала то, почему я вас искал. Я, собственно, не скажу ничего нового. Мне нужен...

-Его дневник.

Ровальд и староста посмотрели друг другу в глаза. У обоих читалась непреклонная сталь.

-Да.

-Как же ты похож на отца. Его взгляд. - Вздохнул Андрей Витальевич. - Да, я догадывался, что ты нас искал не из душевных побуждений. Столько времени прошло. Вряд ли ты нас помнишь. Ну, чего это я? Сам же память тебе стирал, чтобы ты не ляпнул чего по наивному детскому сердечку. Да. Всё правильно. Он у нас.

Стирание памяти не было новым фактом для Ровальда, а по отсутствию эмоций это понял и Андрей Виталеьвич.

-Так он существует.

-Да, чутье тебя не обмануло. Он у нас. Мы действительно его храним. Но Энро оставил нам дневник не просто, как какую-то штуку, которую можно просто взять. Нет. По сей день никто из нас ни разу не видел этот дневник в живую, и ни разу его не читал.

-Как это?

-Он хранится внутри определенного маленького ящичка, напоминающего большую черную книгу, только без страниц. Для открытия хранилища нужно кое-что.

-Что? Боюсь, у меня этого нет.

-Твой медальон, или, на худой конец, разрешение Эсхельмада, которого у тебя нет. Раз ты на Соросе, то остается только твой медальон и твое ДНК. Капля крови на медальон.

-То есть? Коды есть у Эсхельмада и у меня?

-Да. Корабль Эсхельмад имеет коды доступа к дневнику. Это две части, сам медальон и твоя кровь. Что внутри хранилища никто не знает. Но сам Энро называл это дневником, хотя может быть, это и не дневник вовсе. Перед тем, как началась экспедиция, он сказал, чтобы мы насмерть это хранили и никому никогда не отдавали, а лучше вообще выкинули бы. Но, конечно, выкидывать никто из нас не собирался. Там тайны перехода в иные миры. Тайна, которая может человечество как спасти, так и окончательно погубить. Поэтому, воспользоваться... М. Открыть и прочесть можно будет только в том случае, если на это даст добро Эсхельмад, либо прилетит его сын, Ровальд. Почему отец так верил в тебя, я не знаю. Словно он знал что-то. Но всё равно, эта вера в тебя для меня непонятна. Так что, говорю всё просто как есть. В этом случае, когда я сниму блок с твоей памяти, может и ты что-то вспомнишь. Хотя что помнят люди о своих первых годах жизни? Вот-вот, тоже самое и я. Так что, да. Я должен буду еще тебе и память вернуть. Те её фрамгенты, когда ты был совсем крохой и покинул свой родной дом, седьмую обитель. Но, - Андрей Витальевич по-заговорщицки нагнулся и прошептал. - Про седьмую обитель ты нашим не распространяйся. Кроме меня и «неё» никто не знает.

-Неё?

-Да. Сиротская подруга, что была влюблена в твоего папу, и всё равно, так и не стала его спутницей жизни. Судьба была с ней довольно жестока в определенном смысле. Сейчас у неё серьезная кожная болезнь. Даже не знаю, благославление или проклятие. Подхватила более 20 лет назад. Из-за этого чисто внешне она не стареет, но кожа её то яркого света покрывается язвами, прожигается насквозь и начинает кровоточить, почти как проказа. Так что, всё сложно. Как только она закончит свою очередную реабелитацию, сможешь с ней увидится и пообщаться тоже.

-Быть не может. Она тоже жива?

-Ты её знаешь? - Поднял бровь Виталий Юрьевич.

-Да, мать передала мне дневник отца, я его прочел, и знаю первую часть его истории. Как он стал археологом. Про сиротских друзей, то есть.

-О... Да. Нам предстоит многое обсудить. - Приятно шокировался Андрей Витальевич. - Слишком многое. Ну как, готов прогуляться? Нам бы перекусить как следует. Тебе многие обрадуются. Я стольким людям хочу тебя показать.

-Боюсь, меня возненавидят при первой встрече.

-Это ещё почему?

-Я стольких ваших поубивал. Хотя и в рамках самообороны. Но слишком многих.

-Что правда, то правда. Но ты кое чего не знаешь. - Ухмыльнулся дядя.

-В смысле?

Звучало так, будто в этом был какой-то секрет, но который всё расставлял по своим местам.

-У нас есть одна сумасшедшая технология. Причем, из всей АЗК — только у нас. Все павшие в бою, что не смогли выжить, рождаются заново в нашей капсуле клонирования. У нас их несколько. Ресурсов для их работы немного. Но ты, скажем так, умудрился не убить больше, чем мы можем возродить. Так что, все будут жить.

-Что?! Да так такое возможно?! Клонирование людей же запрещено! - Опешил Ровальд и тут же осекся. И какие законы будут их сдерживать от этого? Если всё работает хорошо и вернет к жизни павших, то почему это должно быть плохо? Впрочем, остался чисто эмоциональный вопрос. - Но я их своими руками порубил на две, три, четыре части. Как такое возможно?! Они же не внутри стражей! У них же нет персонального саркофага памяти, чтобы удерживать душу. Андрей Витальевич, если вы хотите меня как-то приободрить, то не надо. Я готов ко всему. Лучше горькая правда.

-Да какая там горькая правда? Это правда. Мы нашли другой способ. На первый взгляд, не этичный. На каждом, кого ты, так милостиво выразившись, зарубил, был браслет переноса сознания. И так как трансмиттер, принимающий сигнал, был рядом, а именно в городе, в зоне принятия сигнала, то никто не умер. Все, кого ты вроде как убил живы, и теперь возрождаются. Очередь, разве что, длинная. - Весело подмигнул Андрей Витальевич. - Я сам сначала, как узнал об этой технологии, поверить не мог. Но, поверь. Она работает, и работает прекрасно. Кстати, основана на арийских востановленных технологиях. Так что, это не чужая инженерия.

-Нам очень многое нужно обсудить. - Медленно кивнул Ровальд. Полученная инфомрация переваривалась с трудом. И даже так, сомнения были, что его обманывают, просто чтобы наладить доверительное общение.

* * *

Квартира в которой проживал Андрей Витальевич не имела окон. Лишь картины, и в самом лучшем случае, электронную имитацию окна (в единственном экземпляре и не слишком качественную) — плоская воспроизводящаяся картинка на кухне. Где была вся нехитрая утварь, между тем, утвари было в избытке.

-Я всем этим почти не пользуюсь. Обычно мы едим в столовой. Раньше увлекался готовкой, но с воцарением Дзюги, всё изменилось, и я перестал готовить.

-Дзюги?

-Одна легендарная личность. Кто-то считает что его не существует, но это не так. Дзюга реален.

Звучало как описание мифического дракона. Впрочем, было непонятно. Шутит Андрей Витальевич или нет.

-Вы за столовую платите, или у вас там бартер какой-то?

Андрей Виталеьвич ошарашены посмотрел на Ровальда:

-Какая плата? Бесплатно. Здесь все свои. Все трудятся. Вопросы о деньгах тут не стоят. Настоящих колонистов, оставшихся семей шахтеров, что были до нас, тут немного. Меньше половины. Вот они, кстати, да, на тебя будут смотреть косо. Они не верят в то, что дорбый хороший малый, они пугливые. Поэтому, с ними что делись тайнами, что не делись. Им как с гуся вода. Умнее не становятся. Но если честно, мы не делимся. Попытались и забыли. - Подмигнул Андрей Витальевич. Они с нами тут живут как в шоколаде, их всё устраивает, нас всё устраивает. - Он махнул рукой.

Покинув квартиру они оказались в коридоре, который буквально усеян дверями в другие квартиры. Слабое освещение показывало, что за коридором следят номинально. Облупленные стены, пыль по бокам от ковровой дорожки.

Проходя по нему, за некоторыми дверями слышались голоса, звуки пистолетной стрельбы, а где-то женских голосов, выясняющих отношения.

-Фильмы смотрят. - Пояснил дядя. - Впрочем, обычно люди дома на задерживаются. Да и не многие живут в столь спартанских условиях, как я.

-Почему?

-Потому что в таких местах живут те, кто привык жить под землей. Вроде меня. Это там, в цивилизованных мирах с хорошим транспортным сообщением можно разлечься, поставить полную имитацию улицы, псевдоокна, а у нас с этим туго. Видел у меня одно такое окно? Это потому что я староста, у других и такого нет. Вообще, мы бы могли подвязать наших инженеров и облепить окнами каждую квартиру, но нам не надо. Ресурсы регламентированы, население растет, а дома мы только спим, делать там нечего.

Население растет? Сказал так, будто их намного больше чем жалкие 279 человек (было, до появления Ровальда). Впрочем, расспрашивать об этом не стал.

-... Мы воспроизводим весь урожайный цикл, и многие блага цивилизации смогли заменить самостоятельно, что в других колонизированных мирах та еще проблема.

-Какие блага?

-Канализация. Вентиляция. Очистка воздуха. Это лишь базовое, но у нас есть свои рестораны, целых две штуки, и одна столовая, что круче любого ресторана. Свои кинотеатры, хоть и со старыми фильмами, да с теми, что гуманитарка привозит, но всё же. Это далеко не полный список, многое лучше увидеть самому. На планете, кстати, можно дышать. Но воздух снаружи, после всех этих бурь, слишком разряженный. Над этим мы еще работаем. Но самое главное не этот дохлый город под куполом.

Лифт приехал, двери приглашающе раздвинулись, и они вошли. Но вместо того чтобы направиться наверх, лифт начал спускаться. Они и так были под землей, куда еще глубже? Думал Ровальд, инстинктивно внутренне напрягаясь. Он прекрасно помнил все свои спуски под землю и не один не увенчался чем-то хорошим. Нет, хорошее было. Но ложка дёгтя, порой, превышала пищеварительные возможности.

Наконец лифт приехал. Ровальд само напряжение. Двери раздвинулись, и они вышли в широкий зал, в котором было по три двойных двери. Одна спереди, две — по бокам зала. Пол — вымощенный узор двух кирок, наискосок лежащих друг на друге.

-Этот зал, главный узел у шахтеров... Был. Вел в шахты, которым покрыта вся планета. Отработана. От и до. Но именно для нас... Это, может, тоже центральный узел, да не совсем. Отсюда начинается настоящая жизнь. Видишь ли, 279 число людей... Не важно. Сам сейчас увидишь.

Они вошли в центральные двери, прошли охранную комнатку. Быстрое сканирование. Охранник за окном — бородач за 60, серьезно кивнул, Андрей Витальевич так же серьезно кивнул в ответ, и герметичные бронированные врата открылись. Глаза Ровальда расширились и он невольно ахнул. Настоящий город с выжившими археологами... Вот какой он.

Сотни людей перевозили тяжелое оборудование между улицами двух-этажных металлических зданий, испещренных и соединенных между собой трубами, по которым что-то с громким бульканьем перемещалось. Дальше, каждые сотню метров, тянулись короткие садовые кварталы, но с плодовыми деревьями. Яблони, груши, и персики, шелковица, всё это росло аккурат из специальных подвешенных корзин, но росло вниз. Деревья росли вниз до самого пола и уходили куда-то дальше в специальное отверстие. Свисающие ветки полны фруктов. Громадные лампы на высоте в 40, или 50 метров — над этой огромной пещерой, освещали город как маленькие солнышки. Такие же, кажется, были на Третьей Колыбели, на самом нижнем этаже. Правда, там еще воспроизводилось небо и ветер. Полная имитация живой природы. Здесь же всё упрощено, но и достигнутое лишь верхушка айсберга.

Город был большим, и в нем столь же много было зеленых кварталов с другими плодовыми деревьями. Лимонные, манго, бананы. Но урожай который кормил многочисленное население тоже находился не здесь. Дальше, почти на самом горизонте где работала большая сельхоз техника находились особые поля. Целое здание, как парковочная многоэтажная стоянка, только из полей. Этажи достаточно высоки. Настолько, что техника ездила, и

спокойно как засеивала, так и убирала готовый урожай. Весь этот пчелиный улей копошился. Дальше за полями шло ещё что-то, но разглядеть было невозможно. Всё что Ровальд увидел уже превышало возможности его зрения, а это ближайшие пару километров. Сущий рай под землёй, не иначе.

Вон, если присмотреться, виден вдалеке красный крестик, очевидно, больница. Вон пожарная станция, с красного-белыми цветографическими схемами. Здесь точно больше 279 человек. Первая улица уже вмещала вдвое больше. Лишь на глаз встреченные дети превышали это количество. Помладше играли на площадке, там же учителя на свежем воздухе что-то объясняли сидящим и записывающим школьникам. Ровальд кинул обеспокоенный взгляд на Андрея Витальевича.

-Сколько же вас здесь на самом деле?

-Ну... Население постоянно растёт. Хотя и понемногу. В данный момент чуть больше 12 тысяч.

-Сколько же среди этих гражданских археологов?

-Не так много. В основном тут семьи, все кто успел наплодиться за тридцать лет. Видишь ли, это поселение было как бы запасной базой задолго до событий, что перечеркнули наши жизни. Поэтому, всё что нам оставалось, привезти людей, в которых мы были уверены. Всех, кто не хотел оставаться под гнетом правительства, у которого так удачно развязались руки. Реальных археологов тут где-то 800 человек. И поверь, в тот момент, когда ты собирался покончить с нами, на поверхность собиралось вылезти такая орава, что ух. Знатно бы мы спалились, если бы кто-то пролетающий мимо заснял.

Ровальд нервно сглотнул. Больные ублюдки, как же всё гениально здесь устроено.

-Более того, когда ты вырубился, уже подняли на поверхность гаубицу, которая такая, у знаешь, орбитальной защиты. Чтобы одним залпом снести всех и вся. Так что, можно сказать. Всем нам очень повезло, что ты отключился именно в этот момент. А то бы камня на камне не осталось. Ни от наших бронекостюмов, ни Альфачей, ни редчайших экземпляров Сиренити, в котором, кстати, был я. Да и выстрел такой дуры заметили бы где-нибудь в далеком космосе. Такая энергетическая вспышка была бы хорошим сигналос SOS для всех гандонов. Прошу прощения, резинотехнических изделий №2. Будем цивилизованными. Хотя их слишком мало, и вряд ли бы кто пролетел мимо. Но шанс оставался.

-Срётесь? - Ухмыльнулся Ровальд.

-Спрашиваешь.

-Кстати, дядя. - Невольно выпалил Ровальд.

Тот, услышав как к нему обратились, расплылся в блаженной улыбке.

-Почему никто из вас, наверняка, имеющих серьезную маскировку, так и не прилетел за мной? Многое в наших жизнях могло повернуться иначе. Я бы не стал пытаться как-то карабкатсья в жизни и набивать свои собственные шишки. Приключений я пережил будь здоров, и чудом остался жив. И я не жалею об этом. Но мне кажется, времени на важные решения и подготовку у нас было бы куда больше.

Ровальд знал что творится по ту сторону космоса. Люди сходят с ума, и когда это зараза доберется до этих краев — вопрос времени. Но самое главное, насколько об этой ситуации осведомлен Андрей Витальевич?

-Ну. Это было в тот период, когда за нашими головами велась ожесточенная охота. И не дай Бог кто-то из нас спалится, что на самом деле жив, а не издох, как заявлено в газетных некрологах. Ты не представляешь, чтобы началось. Второй Парфей для каждой дальней планеты, вроде этой. Всех бы здесь живущих взяли бы под колпак, а может, и просто бы убили. Всё равно у черта на куличках, кто считать будет? Перевернули бы вверх дном даже наши кишки. Поверь, многие стремились тебя изъять и привезти сюда. Мы догадывались, что тебе не сладко. И очень тяжело далось решение за тобой не лететь. Нам и то, с трудом удалось побудить наших ребят не кидаться сломя голову за тобой. А кинуться хотели многие, даже в тайне от меня. Ты не представляешь сколько лет ожесточенных дебатов мы тут пережили. - Дядя закатил глаза. - Если бы увидел, вопросов бы не задавал.

-Ладно, замяли, просто было интересно. Но откуда здесь 800 человек археологов? В группе Синий Зет всего около 50, насколько я помню. Выжило, после Парфеянской Катастрофы итого меньше.

-Э, Ровальд. Не нюхал ты старой археологии. Есть же помимо официальных членов группы куча людей, с которыми мы работаем давным-давно. Не всем же быть в центре внимания, светить своим дорогим анфасом? Ну и друзей у нас не мало. Где-то мы, где-то нам. Когда запахло жаренным, многие поняли, что делать в археологии больше нечего. Одни запары с лицензией чего стоят. Там и увольнения посыпались, и переназнчения, и запреты, и новые штрафы, и закрытые зоны. Раньше на свой страх и риск можно было ну хоть не самому этому на рога. А стало? Специальные маячки, мол заплывать далеко нельзя. И прочая дребедень.

Так, разговаривая между друг другом, Ровальд со старостой данного поселения спустился в город.

Андрей Витальевич скахал, что хотя денег не было в обращении, были талоны на вещественное довольствие. Их можно было использовать не только для ресторанов, походов в кино, но и приобретения девайсов, как арийских востановленных, так и чужих. Да даже модной одежды. Были тут некоторыеы инцелы, свою моду потихоньку вводили. Так что, был и своей стиль одежды у безымянного подземного посёлка.

Если бы Ровальд жил изначально тут, а не в своей дыре, борясь за жизнь как забитая в угол крыса, как бы жизнь обернулась? Запахи лезли в ноздри, здоровая пища вместо синтетики, а доброжелательность людей отражалась в их лицах и голосах. Те редкие косые взгляды, что, казалось, кто-то и бросал, даже не замечались Ровальдом. Это ничто.

Здесь хорошо, но самое главное. Это место технологически самое продвинутое во всей АЗК. Технологии чужих поставлены на поток и служат человечеству без всяких одобрений правительства, без всяких лицензий, без доп испытаний на десятки лет, и прочей ерунды. Вместо галлографов — виртуальные интерфейсы, видимые только человеку. Без вживления микрочипов. Без подключения мозга. Лишь благодаря браслетам, которые через кожу подключались к нервной системе человека, и используя её как провода, подключались к мозгу, с которым и работали. Был свой интернет. Свой зал суда, свои адвакаты, их называли глашатаями, потому что звиздели много на суде, а народ всё же, простой в определенном смысле. Свои кодекс и свод правил. Номинальный, но имелся же. Свои статуи. Ровальд оказался на площади, в центре которой возвышалась статуя с весьма знакомыми чертами лица. Быть того не может.

-Да, это он. Многие девушки до сих пор по нему сохнут, завидую.

Это был отец. Здесь он почитался главным героем поселка, главным его основателем, идеологом, и вобщем, светилой всей науки. Это точно другой мир. Такой, каким должен был быть АЗК.

Здесь постоянно чувствовалось незримое присутствие Колыбели. Будто бы её где-то нашли, разобрали, и привезли сюда. Из её запчастей, оказалось, действительно построены многие дома, освещение — целиком оттуда. Дядя рассказывал всё без задней мысли, а Ровальд только млел и млел. Сказка ожила на его глазах. Тот мир, о котором он всегда мечтал был и существовал на самом деле. Все ночные рассказы, вроде бы выдуманные отцом, были правдой, и касались только этого места.

Рассказывая о своей жизни, Ровальд узнавал и подробности жизни легендарной группы Синий Зет. Но, самые главные подробности, говорил дядя, должны храниться в дневнике Энро. Вещице, что находилась у той самой женщины, которая, как и Андрей, однажды отдала свой глаз для того, чтобы отец остался зрячим. Ведь он получил ранение странным оружием, что нарушало ДНК-цепочку, из-за чего плоть теряла инструкции как наращиваться правильно, и всюду на местах заживления образовывались уродливые раковые опухоли. Чудовищное оружие, которого точно никогда не должно существовать.

-Что на счет Томаса? - Спросил Ровальд. - С ним всё в порядке?

Дядя замер. Кажется, побледнел, и похолодел одновременно. Он еле слышно сказал:

-Томаса с нами больше нет. - И только тогда продолжил свой шаг.

Понятно, значит запретная тема. Очевидно, погиб, причем самым ужасным образом, что вспоминать не хочет. Остановились они только когда оказались перед большой вывеской в столову:

Харчевня у Дзюги

Дзюга, отчаянный повар помешанный на изысках... С грузинскими корнями. Его полное имя было неизвестно никому, ибо старик был жив, полон сил, и слыл лютым прохиндеем. Впрочем, добрым. За нужные ингридиенты мог продать душу. Чужую. Мог заложить своих детей в рабство на годы, которых, кстати, было два десятка, и их количество продолжало систематически увеличиваться на 1 или 2 единицы. Кто-то поговаривает Дзюга имеет нелегалньую машину для клонирования. Чтож, кому-то повезло с женой.

Главное отличие живущих здесь людей - особенное жизнелюбие, некая прямо-таки ключом бьющая энергия в глазах. Им нравилось жить, они любили это место, и без предположений можно было с уверенностью сказать, что каждый из них отдал бы свою жизнь. Лишь бы сохранить город.

-На людях зови меня, если что, староста или Витальвич.

-Витальевич. Ладно. Скажи, ты знаешь о мировом гражданстве? Об этой заразе?

-Что за новая зараза? - Не понял дядя.

-Ну, люди с цифрами на лбу. Три шестерки. Это видеть надо.

Дядя задумался и серьезно посмотрел на Ровальда.

-Вот сейчас всё об этом расскажешь мне и всем остальным, с кем тебя познакомлю. Офицерский состав у нас небольшой, но знать этих людей ты должен. У нас, кстати, много вопросов на сей счет. Ибо гуманитарный груз содержал странные листовки, но мы их все сожгли.

-Даже не посмотрели что в них?

-А зачем?

* * *

Столовая представляла собой большой прямоугольный ангар с висячими на двух стальных тонких тросах длинными светильниками. Паралелльные железные столы, вдоль них по-спартански деревянные лавочки, обитые чем-то мягким лишь для первого вепчатления. Наверно, чтобы занозу не подцепить (откуда, кстати, на этой скалистой планете дерево?). Столовая постепеннозабивалась, дядя усадил за стол и исчез, а над головой Ровальда висел плакат, но котором непонятно что написано, ибо не видно.

Пока что стол за которым он сидел был пуст, но это ненадолго. В столовую заглядывали люди, обильно общаясь между собой, делясь эмоциями и улыбаясь. Они рыскали глазами в поисках кого-то, а увидев Ровальда, новое лицо, тут же делали вид что на него не смотрят. Но возникающая улыбка и странный ажиотаж несколько озадачивали. Ровальд почувствовал будто помолодел лет на 12 и вернулся в дни своей юности. Хотя нет. Ещё младше.

Толпы людей шли пачками-семьями с кучей детей, и именно этой многочисленной толпой активно наполнялась столовая вокруг Ровальда, пока он сидел за единственным пустым столом.

Кто-то вставал из занятого места, брал пачку подносов из общей стопки, становился в очередь к окну с выдачей, где было всего три блюда. №1, №2, и №3. Большей информации Ровальд на первый взгляд не выяснил. Выдавались наборы по времени дня. Утром набор №2, днем набор №3, а вечером набор №1.

Тех кто подходил к окошку с выдачей, на подносе появлялось: глубокая жестяная миска с каким-то супом, поджаренными булочками на закуску, некие катлетки в отдельном блюдце, чай, и рыбка приправленная лимоном с зеленью на второй тарелке. Выдавал не Дзюга, а какая-то грузная женщина, которая копошилась очень быстро, и поэтому разглядеть её было невозможно. Каждый раз обильно здороваясь и обмениваясь фразочками, она быстро накладывала и обращала свое внимание на следующего.

Желудок от ароматных запахов у Ровальда обильно заурчал, и он решился. Ну, пора бы и ему, покушать. Ровальд встал из-за стола, взял поднос, встал в очередь. Люди возле него, только увидев лицо Ровальда, начинали улыбаться и смолкали. Чуть подальше — уже перешептывались. Тоже по его душу. Совсем гомон был намного дальше. Но что там говорили было не расслышать.

Ну, в конце концов. Чего удивляться? Он порубил в капусту обильную часть этих людей, и еще, оказывается, те не погибли, а скоро возродятся.

Когда подошел его черед принимать блюда из окошка, он поздоровался, а дама, увидев новое лицо. Прищурилась. Потом открыла рот от удивления, молча быстро всё наложила, и жестом показала: аве сеньоро, следующий.

Ровальд пожал плечами и пошел к себе, довольный, за стол, где его уже ждали. Точнее, Витальевич занимал свое место напротив, а рядом с ним садился широкоплечий, но на голову ниже обильно заросший мужчина. Волосы вперемешку с бородой.

За стол так же садились важные, все до одного покрытые шрамами, суровые мужчины в военной форме. Кажется, эти настолько суровы, что готовы убить за один косой взгляд.

У каждого имелся поднос, на котором были иные блюда, чем те, которые взял себе Ровальд. Но стоило присесть за свое место, как точно такой же поднос с содержимым Витальевич подвинул Ровальду.

-Ух и наешься сегодня до отвала. - Прошептал он, кинув взгляд на второй поднос Ровальда.

Стоило дяде открыть рот, люди в форме за столом смолкли. Хотя никто не расслышал что он сказал, все дружно и изучающе уставились на Ровальда. Взгляд был такой, будто они увидели приведение. Одна женщина за соседним столом обернулась, посмотрела на Ровальда и так вздрогнула, что чуть не повалилась назад.

Ровальд присмотрелся к людям, что изучали его. Офицерская археологическая старая форма, которая выдавалась еще в те годы, когда создавались частные археологические гильдии. Вышивки на груди людей различались, но тенденция ясна.

Синяя буква зет, с верхними планками аки птичьи крылья, волнистые. Обладатели этой вышивки находились в центре стола аккурат рядом с Ровальдом: двое Зет слева, один Зет справа, напротив: староста, Андрей Виталеьвич, с такой же вышивкой, рядом с ним тяжелый невысокий мужчина, почти спрятавшийся в волосах. Тоже Зет.

По правой часть стола дальше шли обладатели вышивки белый феникс. Тоже легендарная гильдия, делая упор на разработки систем жизнеобеспечения в самых экстремальных условиях. В тоже время, соперники Синий Зет (очевидно, бывшие). В то время, как группа Синей Птицы работали над технологией терраформацией всей планеты, эти работали над приспособлением города к любым условиям любой планеты. Вскоре их разработи разделились, заняв свои ниши. Все планеты в удобной отдаленности от светила, что обеспечивало фотосинтез — попадали под терраформацию, а те планеты что дальше, или ближе к солнцу (экстремально ближе), к ним применялись технологии Совершенный 3-х фазовый цикл. Воспроизводящий основые законы круговорота веществ в природе. А точнее воды: она очищалась через землю, попадала в резервуар, испарялась, формировала плотное влажное облако, и выпадала осадками, а так же увлажняя воздух. Благодаря спец.резервуарам вода собиралась из воздуха, и вновь шла в оборот. Как-то так, но Ровальд не уверен.

Дальше, уже в конца стола, кучка людей с вышивкой зеленой луны, через которую бьёт шесть падающих камней с хвостами — метеоритов. Тоже в свое время нашумевшая гильдия археологов. Они разрабатывали самые технологичные системы обогащения руд. Благодаря их разработкам многие планеты, находящиеся в самых тяжелых условиях жизни, получили вторую жизнь. Точнее, причину разрабатывать их не смотря на тяжелые условия. Одна из таких планет-жертв: Уроборос. Притяжение выше 2g, дышать нечем. Есть своя специфическя и опасная форма жизни. Но люди зарабатывают хорошие деньги, поэтому живут там не смотря ни на что, постепенно превращаясь в сущих низкорослых и широкоплечих гномов.

По левую сторону стола сидели обладатели вышивки кузнечного молота, бьющего по наковальне и высекающего искры — атомы с классическим переплетением колец. Эти, кажется, известны разработками в микрокосмосе. Они учились чуть ли не алхимическим секретам но на научной основе, и с помощью реверсивной инженерии, восстанавливали чужие запрещенные технологии. Какой-то там скандал с ними был, но ребята, насколько Ровальд знал, очень принципиальные. Более того, даже помнил, как отец о них хорошо отзывался. Мол, кузнецы ребята добросовестные, а то что нос суют туда, куда всё человечество боится, это уже проблема чиновников.

В самом конце уже были люди вразброд с разными эмблемами. Видимо, выжившие других гильдий, в количестве всего по одному человеку. Но как сказал дядя — это офицеры. Представители целой группы лиц, что проживает в этом городе уже десятки лет.

Староста поднял кружку с содержимым:

-На этом, офицерское заседание представителей археологических гильдий объявляю открытым. В нашем полку прибыло. Да отметим же это! За воссоединение!

-За воссоединение! - Подняли кружки матёрые археологи. Ровальд поднял кружку со всеми, и дружно чокнувшись, примкнул губами к теплому железу. Приятная жидкость туманила разум, но была так сладка, почти как мёд. Остановится невозможно. Аппетит разгорелся с удвоенной силой, и он, вместе со всеми, накинулся на содержимое подноса, что принес дядя.

-Сначала кушаем. - Сказал сосед. - А то Дзюга обидится.

Ровальд не хотел, чтобы Дзюга, обиделся.

Только лишь когда содержимое подносов опустело, а Ровальду пришлось мучиться со своим вторым подносом, ему в этом начал помогать. Староста, держась за живот, со взглядом «будешь должен», протянул руку и забрал себе тарелку. Некоторые другие люди подошли к Ровальду и взяли у него то, что он не ел. В итоге, удалось быстро прикончить и второй поднос. Настал момент иного молчания, когда нужно знакомиться, но сил уже нет. Судя по лицам, это мнение разделяли многие.

Тяжело привстав, и всё-таки рухнув обратно, Витальевич, совсем по-свойски держась за живот, не смотря на всю пафосность своего положения, передумал вставать и просто поднял руку:

-В этот знаменательный день... Да ну его к черту, эти приличия. Братцы, знакомьтесь. Сын нашего командира. Живой. Чистый. Собственной персоной. Ровальд Б. Энро. Владелец легендарного арийского транспортного корабля Сорос. Последнего в своем роде. Судя по всему, покруче Эсхельмада. Явное свидетельство того, что в жопе он побывал немалой. Ну, как мы все любим?

Владелец стража, от которого, собственного, мало что осталось, но мы все прекрасно знаем и не скоро забудем, на что способна эта штука. Кажется, он его доработал, и эта модель получалсь несколько более совершенной, чем то, что было у Энро? А может и нет. В общем. Ныне, владелец кучи удивительных историй в нашу общую копилку, а по случаю, наш новый номинальный глава. На счет последнего шучу, не давитесь от шока. Сегодня будем пить как сволочи. Обмениваться байками и жизненным опытом. Всякая работа для офицерского состава, глав районов, то есть нас, на сегодня отменяется. Как-никак, не каждый день пребывает в полку. Ведь, помимо того что он тот, кого мы ждали. Он же еще и тоже лицензированный настоящий археолог! Археолог последней волны!

Сидящие за столом с уважением посмотрели на Ровальда.

-Бывший. - Поправил Ровальд. - Я не продлил лицензию.

-А бывших археологов не бывает! - Крикнул кто-то на другом конце стола. - Все дружно рассмеялись и подняли кружки с недопитым содержимым, еще раз чокнулись, вышли из стола прямо к Ровальду, заставили его подняться, и принялись его наперебой обнимать, рассказывать про себя, и горячо жать руку. Молодец, что добрался. Знаем какой путь сюда тернистый. Но какой же ты молодец.

Лишь тот, кто сидел со старостой, весь заросший — помалкивал. Как впрочем и представители группы Синий Зет. Они позволяли другим поближе познакомиться с Ровальдом. Как подмигнул староста, еще успеется.

Ровальда разморило. В кружках было немного алкоголя, но столь приятного, что в ход пошла вторая кружка, за ней третья, а там и язык пустился в пляс. Он выложил очень многое из своих приключений, особо даже не понимая, что рассказывает. Его же слушали затаив сердце, с серьезными взглядами, играя желваками, а в конце, с несдерживаемой радостью. Ведь во всех злоключениях Ровальда всё заканчивалось хорошо.

Глаза археологов говорили сами за себя: «Вау, Да ты что? Да шутишь! Да быть не может! Да ничего себе!». Его хлопали по плечу, еще раз подходили, целовали в щеки, обнимались. Ровальда от такого внимания потянуло рассказать ещё больше, и в конце концов он не заметил, как столовая опустела. Свет за окном, хотя и искусственный, оказался приглушен. Наступил номинальный вечер. Окошко выдачи закрыто и в темноте. Лишь над их длинным столом всё так же одиноко горела лампа, которой едва хватало, чтобы достать до самых дальних сидящих. Ровальду тоже рассказывали истории, которые он слушал с упоением, ибо это были истории людей, что его понимали, а он понимал их.

Жизни этих людей — всё от и до было наполнено звенящей опасностью, ужасами, и любопытством. Удовольствием от неизведанного и ответов на вопросы, которые были не заданы, но ответы уже получены. Неожиданные повороты и опасности, что круче любого боевика. Это были страшно интересные, прожитые жизни. В какой-то момент Ровальд забыл, что был волком-одиночкой. Что у него за спиной что-то там тяжелое. Всё это наконец пропало. Некая тяжелая ноша ушла и он облегченно вздохнул. Стало так хорошо. Будто бы всю жизнь знал этих людей.

Кто-то принес поднос с новыми блюдами. Перед глазами Ровальда неожиданно появилась свежеиспеченная курица, баранина, рыба, рис. Шикарный аромат вяленых закусок, и новая медовая выпивка. Не говоря уже о невероятных специях, от которых слюни потекли, сильнее чем от самого мяса. За столом наступило молчание, и кто-то вдалеке, ожесточенно хрумкал и давился слюной.

-Ну как похож, как похож. - Всё не могли натешится присутствующие, изредка отрываясь от блюд, которые больше не лезли.

-Да, похож.

-Чистая копия.

-Один в один.

Люди выходили на улицу покурить своих трав, заменяющих табак, ибо в столовой было нельзя. Отходили в туалет, вновь подсаживались за стол, застолье продолжалось, хотя за окном, очевидно, тихая ночь. Город спал.

-Мы то уже думали, что ты погиб, и смирились с тем фактом, что свои секреты похороним так же. - Сказал Эдвард (худощавый, что сидел по левую руку, офицер группы Синий Зет), и взялся за свежую гриль-курицу, невесть откуда взявшуюся именно на его подносе. Словно материализовывалась, на деле же, кто-то в темноте всё это приносил. - Ты налетай. Мы тут не бедствуем. Это лишь на первый взгляд так кажется, что мы в полной заднице. У нас тут свои хозяйства, свой контрафакт, со всеми нужными нарушениями санитарных норм. Они-то там, наверху, думают, мы на гуманитарке живем, выживаем, концы с концами сводим! Да вертел я эту несчастную гуманитарку знаешь где?! Вот там и вертел.

-Зато, они думают, что нас не существует. - Сказал мужчина с перевязанным глазом, что сидел еще левее, чем Эдвард. На его шее тоже болтался кулон Z, и систематически пролетал мимо вышивки Синий Зет.

-Ну как ты нас раскидал! - Сказал представитель группы Белый Феникс, находившийся справа. - Я давно так не веселился! Вжих, вжух-вжух своими этими... Лопастями. В какой-то миг разделился на две части. Я только когда очнулся в капсуле, понял, что мою голову разрезали на две половины вдоль носа.

-Я даже подумал что Энро вернулся и решил дать звездюлей. Прямо в его стиле. Чтоб глаза в разные стороны.

-Я не удивлюсь. - Сказал кто-то другой.

-Да не, в тот раз он законсервировал доспех перед последней экспедицией. Причем, вместе с кораблем. Вне системы Арк-Си не выживают. Вот он и не выжил.

-О ней никто не должен знать! - Наставительно подняли палец в верх сидящие за столом и дружно засмеялись.

-Твой папа любил так говорить. - Нашептал на ухо Эдвард.

Эти люди так легко обсуждали что свою, что чужую смерть, что в какой-то момент даже Ровальд поверил что её не существует. Есть лишь миг, а смерти — никогда.

* * *

-...Вы умеете их видеть? - Спросил Ровальд. - Иронов.

Староста снова кивнул.

-Да, мы с ними, скажем, пробовали воевать (уже после парфеянской катастрофы), но быстро поняли, что это невозможно. Нашими-то силами? Они не шибко материальны. С ними и наши предки воевать не умели, а мы уж, куда там? Твой папа раскрыл нам глаза, да, но до сих пор всё кажется не реальным. Сказками. Хотя я их видел. Эти длинные черные палочники... Мерзость. А ты?

-Да, сталкивался. Один раз даже с ироном второго уровня, он мне сам сказал. Умел говорить. Больше других. Мы, собственно, и пообщались.

-В смысле пообщались? Ну-ка поподробнее. Для начала. Как ты выжил после встречи с этой гнидой?

Ровальд скривил губы:

-Ну, вроде как договорились. Такое себе, если честно. До последнего думал, что они вернутся.

-Договорился?! А так можно было?! - Вскричал Андрей Витальевич и все уставились на него.

-Ну, там такая ситуация была. Сложная. Сыграло то, что они очень много лет провели внутри консервации. Пятая Колыбель. Земля. Точнее, остаток Колыбели. Они, по их словам, ужасно от этого устали. Этот звездный метал давил им на нервы. И вместо того, чтобы воевать, решили по мирному разойтись. Они бы всё равно нас завалили... А мы, как максимум, лишь часть из них. Но, видать, интересы совпали. Кто бы знал, скажи?

-Ахахах! Нет, ну только подумать. Но воевать?! С иронами?! И ты так легко на это решился? Да кто ты такой, мать твою? - Удивился староста. - Воевать с нематериальными иронами это сильно. Наверно вас там много было.

-Двое. Я и мой напарник. Было больше, но остальные по пути погибли. Он, кстати, бравый вояка. Не чета мне. Я стараюсь лишний раз не вмешиваться в драки, а он такой. Ему палец в рот не клади. Рубить, я бы сказал, у него на уровне рефлексов. Если бы в моем доспехе оказался он, а не я, ребят. Честно вам скажу, битва бы затянулась в два раза.

Брови старосты полезли на лоб, он поиграл желваками, и уважительно посмотрел на Ровальда.

-Человек окружает себя похожими людьми. Но даже без этого, яйца у тебя стальные.

-И по глазам видно, наш гость не врёт. - Сказал заросший сосед. Волосня качнулась, и стало видно, что лицо его испещрено шрамами более остальных. Он на голову ниже старосты, но шире.

-Это, - староста кивнул на соседа. - Ордентум Морло. Наш техник. Шрамы не боевые, не обольщяйся.

-Ну смотря как посмотреть. - Пожал плечами Морло.

Витальевич медленно повернулся к Морло и кивнул на Ровальда:

-Вот с его стороны если посмотреть, то ты вообще опасный тип и тебе уж точно доверять не стоит.

-Что сказал?! Хочешь сказать, я не прав?! - Набычился Морло, готовясь встать. И тут же закатал рукава для хорошей драки.

-Хочу сказать, ты техник замечательный, и все шрамы твои заработаны от того, что нос совал куда не следовало, а теперь на ровном месте умничаешь. Держал бы при себе умничанье. Обидеть гостя можешь. Доверять, не доверять. Зачем вслух это? Мы друг другу доверяем. Он чист, он здесь, он копия отца. Чего же боле? Думаешь ироны хоть кого-то чистым сюда отпустят? Да за всю историю ни разу не было!

-Ну так-то да, так-то да... - Успокоив норов Морло сел обратно. - Ироны суки. - Тихонько взвыл он, погружая свой нос в кружку. - Ну как Ровальд мне руку отрезал, потом обе ноги. Потом торс пополам. Потом бошку отсёк. Ну как забыть? Маньяк какой-то. Как такому доверять? - Что-то еще бурчал, но никто не обратил на это внимание.

-Он следит за внедрением новых технологий, что мы привезли 30 лет назад, - сказал староста про Морло, - да до сих пор все не оприходывали. Всё, что никогда не достанется АЗК, теперь у нас. - С гордостью сказал Витальевич. - Всё что нам удалось вывезти. А там мы уж постарались побольше. Девайсы чужих, остатки и технологические частицы, а особенно восстановленные чертежи. Не говоря уже про наши арийские наработки. Морло, к слову, умеет читать всю эту сложнейшую макулатуру, умеет строить по этим чертежам, но больше всего обожает ставить опыты на людях. Но так как желающих нет, а любопытство удовлетворять надо, то, как правило, испытывает всё на себе. Мы уже привыкли. Он меру знает. Хотя по его лицу этого не скажешь.

-Сука, всю мою поднаготную выдал. Я ведь сам сказать хотел. - Морло опять примкнул к кружке, опустошил её. - Хозяин! О, спасибо.

Широченная рука заботливо долила бухла и вновь исчезла в темноте.

-Что не убивает, то делает сильнее. - Поставил кружку на место Морло и с удовольствием облизнулся. - Надо ещё раз Настюшу по жопе ударить и будет совсем хорошо.

Ровальд поперхнулся.

-Он не про твою Настю. - Пояснил Витальевич. - Йомаё, что ты за человеком такой. Первая встреча а уже столько гнилых мыслей. Не трогай жену нашего гостя.

-Она моя пассажирка! - Важно поднял палец Ровальд, и люди, удивившие этот жест, тепло расхохотались.

-Знаем мы этих пассажирок. - Прохихикал Морло. - Такие же, как жопа моей Настюши. Ей палец в м-м.... Не клади. Только дай волю, откусит.

-Морло! - Ударил по столу Витальевич. - Хватит! Подождал бы хоть день!

Морло захохотал.

-Прохиндей.

-А мы вот, мучаемся от... В общем. Да. - Причмокнул Морло и начал обдумывать то, что хотел сказать, но неожиданно даже для себя - передумал.

-С ним такое часто бывает. - Отмахнулся Адрей Витальевич. - Ну, я, надеюсь, ты понимаешь, что пока ты нам всё-всё не расскажешь, мы тебя никуда не выпустим.

Ровальд рассмеялся.

-И даже если расскажешь. Тоже не вариант. Пока не прикончим всё, что приготовил наш заботливый хозяин харчевни. - Подмигнул Витальевич кому-то в темноте и повернулся к соседнему столу, который оказался не пуст. Там в темноте сидели люди и тихонько наблюдали.

-Бабы! - Повысил голос Андрей Витальевич. - Нечего подслушивать! Что по ту сторону галактики, что по эту, один хрен, вечно ушки на макушке, дай кости поперемалывать!

Раздались тихие женские смешки.

-Что есть то есть. Этого не отнять. Мы любим посплетничать.

-И кости поперемалывать. - Кивнул Морло. - Настюх ты там?

-Настюхи нет.

-Ну и идите в жопу. Прав Витальевич, нехрен вам здесь быть! Тут только офицерский состав.

-Да знаем мы ваш офицерский состав. - Съехидничали за столом.

-А ну кыш! - Привстал Морло, закатывая рукава, и тех как ветром сдуло. Дверь столовой открылась и закрылась, а тени, хихикая, исчезли. - Молодые чертовки. Наплодил Дзюга. - И тут же заулыбался. Хорошие девочки, Дзюга, хорошие, не обижайся.

Ровальд кинул взгляд на своих пьяноватых и уставших соседей. Каждый из этих бывших археологов (хотя бывших не бывает) повидал многое на своем веку. Ветераны передовых исследований самых опасных и аномальных планет, на которых могло сохраниться что-то стоящее. Эти мерзавцы пережили все привратности судьбы, и не собирались сдаваться до последнего дня. Впрочем, и смерти с косой, которая пришла бы по их душу, тоже попытались бы дать в зубы. Прямо как Морло.

-Нет, но как же похож.

-Весь в отца. - Всё не мог нарадоваться кто-то из сидящих за столом, и с ним были согласны.

Город оказался с сюрпризом. По словам соседей, имя которых Ровальд по пьяни не запомнил. Дальше за искусственными полями и пастбищ со скотиной, шли настоящие леса, которые выращивали для добычи древесины. Там водились даже настоящие куропатки, олени, дикие кролики, зайцы, утки. Целая экосистема в миниатюре.

Ровальд смотрел на свою тарелку, и не мог поверить, что ресторан первого класса может быть так легко организован своими руками в обычной столовой. Как же хочется спать.

* * *

Разговоры продолжались. Дальше пошла информация воистину деликатная:

Оказывается, из-за того, что за дневником отца велась настоящая охота. Были опрошены, допрошены, а порой и выпотрошены все, кто имел к археологам какое-то отношение. За дневником охотились корпорации, ранее сотрудничавшие с Энро. Правительство, и пираты не остались в стороне. Были даже археологи из красного списка, наемники, и отдельные частные лица проводившие свои собственные исследования, не говоря уже о журналистах, которые хотели и сенсацию найти, и если что, подзаработать.

Парфей закрыли, и пока он был изолирован, правительственные чиновники перевернули каждый камень на камне. Да не один раз.

Почти одновременно с этими поисками началась и охота на выживших членов Синей Птицы. Но из-за того, что было не ясно, что там с тайнами известного археолога, планету Парфей оставили изолированной пожизненно. На всякий случай. Но даже так, о ней не забыли. Порой военные перепрочесывали планету раз в месяц. Одновременно с гуманитарной помощью. Чтобы население не любопытствовало, его держали под землей.

В итоге, людям оставшимся в изоляции на планете говорили одно, тем кто снаружи — другое. Не было достойной причины для изоляции. Правительственные чинуши просто боялись что кто-то таки вылезет и разболтает всему миру о бесчеловечной изоляции, которая обрушилась на невинный Парфей. Впрочем, и то что дневник вывезут тоже.

Среди всего этого хаоса — балом правили ироны. Своими невидимыми щупальцами они рыскали, и впервые почувствовали, что добыча из их рук ускользает. Как песок проваливается сквозь пальцы. Археологи, что инсценировали свою смерть,а на самом остались невредимыми, исчезли.

Погибший глава экспедиции Синей Птицы — предусмотрел всё. Мало кто знал, что оставшиеся в живых действовали по его плану, и действуют по сей день.

Староста рассказал, что Энро, по бытности своего ума, всё распланировал задолго до случившихся событий. Он любил так делать, хотя изначально не был таким человеком. Однажды Энро исчез на пару месяцев вместе с кораблем, вместе с Томасом. Энро вернулся, Томас — нет. Уже тогда будущий глава Синих — приобрел эту странную привычку планировать наперед. Видимо, он попал в место, где были все эти секреты. Но так ли это на самом деле? Лишь предположения. Потому что с тех пор Энро стал в себе носить некую моральную тяжесть, что-то такое, чем ни с кем не делился. Стал немного закрытым, и осторожным. Но не перестал быть собой. Он всё так же любил своих друзей, а те беззаветно любили его.

Возвращаясь к последней злополучной экспедиции, парфеянская катастрофа.

Непредвиденное началось, когда Энро увидел, что портал, который они разработали, сам включился, и начал настраиваться на какой-то мир сам по себе. Мир, который никому не известен. Координаты, которые еще непонятно как было вбивать. Но этот невидимый кто-то уже вбивал нужные координаты, и знал куда и как. Энро лишь наблюдал с открытыми глазами, стоя в одиночестве, в ночное время, перед терминалом настройки врат, как рубильники и выключатели сами поворачиваются. Он догадывался кто это, и всё равно не мог поверить своим глазам. То ли инстинктивно, то ли специально, но он тут же сделал всё возможное, чтобы остановить это. Уничтожил портал, где его взяли под стражу.

В итоге, случилось то, что случилось. В тот период Андрей Витальевич получил последнее сообщение от отца Ровальда. Буквально за день до высадки на Парфей. Там была только одна строка: «План Б».

Технологии по параллельным мирам были засекречены главным образом потому, что Энро унес их в могилу. От них ничего не осталось. Так что, засекретили для галочки, а на деле — военные всё профукали.

Сначала никто не задавался вопросом, почему именно Энро первый и единственный, кто догадался до установки портала. Откуда у него в голове это понимание странной портальной системы? Как это работает, как устроено. На почве всеобщего ажиотажа, как для иронов, так и для людей, никто не обратил внимания на факт — Энро уже умел строить портальные системы. Он этому не учился.

В то время все просто думали, ну гений и гений, чего удивляться. Умеет и умеет. Очевидным стало потом, что эти знания невозможны, и что он не столько догадался сам, сколько именно выучился где-то. Вскоре стал известен факт, что Энро вел дневники. Началась гонка на выживание за дневниками, а кроликами в этой охоте были все, кто ранее имел тесную связь с мировым археологом.

Ровальд вспомнил, что раньше, все кто имел отношения с Энро были сравни божествам, после его смерти — стали главными изгоями. Видимо, эта участь постигла не только его на Парфее, но и всех остальных, кто был на свободе. Всех археологов.

Изгоев общество не любит, выслеживает, выделяет, стучит на них. Изгоев проще обнаружить и поймать. Пошла массовая дезинформация, нацеленная на то, чтобы Энро возненавидели. Надо было чтобы весь мир возненавидел как его, так и тех, кто с ним связан. Ведь пока они известны положительно — любой дурак может себя выдавать за них, если немного похож, чтобы выудить себе 5 минут славы, а то и денег. Такие случаи были. Но когда план был осуществлен, гильдейцев Синей Птицы облили липким дерьмом, всё обернулось против.

Была и еще одна причина, по которой на Энро вылили тонну дерьма, и до сих пор этот понос не останавливается. Его даже преподабют в школах. Мол, почему археология опасна без контроля АЗК, и почему даже лучше, чтобы археологии не было. Самым главным примером служит парфеянская катастрофа.

Ведь ироны потеряли возможность соединиться со своими сородичами в других вселенных. Ироны обиделись. Злоба иронов — совсем другого уровня. Она абсолютная.

-На самом деле всё куда прозаичнее. - Грустно усмехнулся староста. - Твой отец часть своих дневников уничтожил. Поэтому, их никогда не найти. Их просто нет. Бестолку искать.

-...Даже сейчас непонятно что творится. - Сказал Ровальд. - Люди с цифрами на лбу ходят и думают что всё хорошо. Мировое гражданство нахзыватся.

-Энро продлил дни мира. Вопреки всей логике и разуму. Он уничтожил все сведения, кроме последнего кусочка. А ключ от этого кусочка возложил на плечи своего пятилетнего ребенка. - Староста взял паузу и тяжело посмотрел на Ровальда. - Так что, отец действительно оставил дневник, но именно тебе. Ну или тому, кто сможет как-то договорится с Эсхельмадом. Компьютер, что невосприимчив к вирусным атакам и взлому всех типов. Вроде как.

Ровальд вздрогнул. Он смотрел в немигающие глаза старосты, а тот был серьезен как никогда.

-Я думаю, что там, в дневнике, не только инструкция открытия врат в иные миры, - продолжил Андрей Витальевич, - но и то, откуда он это взял. Вот его настоящий секрет. То, где и как он это добыл. Есть одна женщина, сирота, выросшая вместе с Энро в одном приюте. Заодно вместе со мной и погибшим Томасом. (Ровальд весь внимание). Так вот. Она хранит эту вещицу в надежном месте. Да, в этом городе. Шкатулка в её руках, но её может открыть только один медальон. Ну, Энро передал на хранение шкатулку нам двоим. Я уже потом решил окончательно оставить ей. - Грустно с оттенком ностальгии улыбнулся староста. - В какой-то момент всё это казалось чем-то несерьезным, какой-то игрой. Пока не случилось. В общем, ладно. Хорошо посидели. Вот что Ровальд, ваша встреча запланирована как только, так сразу. Сейчас она восстанавливается, но очень скоро вы сможете увидится.

Ровальд сглотнул. Вещица, из-за которой столько проблем, окажется в его руках. Неужели всё так просто? В какой-то момент Ровальд начал подозревать старосту в тайном желании присвоить себе дневник, но один взгляд в глаза старому вояке сразу дал понять, что такого быть не может, нет. Андрей Витальевич не собирается что-то присваивать себе. Он берег эту вещицу всю жизнь, и берег бы дальше.