В руках древняя карта гиперборейского метро на весь земной шар. Она станет взносом, чтобы монахи тамошнего старинного монастыря позволили пройти к древнему туннелю, который должен привести, если нет обвалов, к месту затопления земель Франца Иосифа. Точнее, к старой гиперборейской пересадочной станции, откуда можно было добраться ко всем 4м материкам.

Возможно, придется плыть через подводные глубины. Непонятно, получится ли вообще добраться до пункта назначения. Ровальд хорошо представлял на что способны подводные течения. Его со стражем, вес которых суммарно 375+ кг, несколько раз уносило как щепку. Ему с ребятами это будет, сложно, но возможно. Но вот Астрид, это проблема. Из-за неё, возможно, кому-то придется остаться на поверхности.

По широкой окружной (московской) дороге проехало несколько сверхогромных машин. Кабина квадратная. Внутри одиноко сидел водитель. Ровальд, по сравнению с ними, ростом меньше колесА. Автобусы уже не ходят, он остался в Москве наедине с ночью. Улицы полны освещения. Центр горел ярче всех и был виден даже отсюда. Он был столь ярок, что его свет отражался в небе, и дополнительно освещал город наподобие второй Луны.

Появилась пара карет, запряженных лошадьми. Внутри, среди красного бархата сидят дамы и вероятно их весёлые мужья, которые общались друг с другом. Кареты спешно мчались в центр города, в сторону Кремля. На первый взгляд карета – вовсе не требуется в этом мире. Технологий хватает. Между тем, видимо, карета считалась элементом обязательного шика для действительно богатых. Как в будущем таковыми будут считаться ретро-автомобили.

Начался дождь. Капли стали больше, затем ещё больше. В конце концов, они стали столь огромны, что перестали быть каплями дождя. Начала падать глина. Ровальд опешил. Снял с плеча грязевую кляксу, посмотрел на неё. И тут же оброс ещё одной, которую тоже отбросил. Не хватало ещё запачкать такой замечательный сюртук из настоящих, несинтетических тканей. Чистая органика. В будущем – целое состояние. В 25ом веке – два.

Идя пешком по примерному маршруту, глиняный дождь не прекращался. Лишь ближе к утру, когда он добрался до гостиницы покрытый грязью как собака, в номере его встретил Гаст. Ровальд снял грязный сюртук, такую же обувь. Ушел в душевую, где помылся, очистил волосы от плотной скомкавшейся грязи. Когда вышел, без задних ног упал на кровать рядом с Астрид. Утром отдаст в прачечную. Бедная, несчастная органика стоимостью десятки тысяч кредитов. Ох, он бы заработал что надо. Земное производство, 17 век, идеальное состояние…

-Гаст, ты видел? – Спросил Ровальд.

-Видел, что?

-Катаклизм. Пытается начаться.

-Какой?

-Глина с небес начала падать. Только утром прекратилось. Выгляни.

Гаст подошёл к окну и обомлел. Вся площадь засеяна грязевыми сгустками, маленькими холмиками коричневой массы, и дворниками в грязных сапогах и калошах.

-Да кэп. Попахивает, попахивает. Я бы с радостью свалил отсюда поскорее. Если это только начало, я не хочу представлять, что будет потом.

-Да, не думай. Пока рано судить. Если всё начинается именно так, то это лишь первый вырос. Будет ещё, а затем ещё, и затем крайне продолжительный. Настолько, что забьёт глиной окна по второй и третий этаж. Может быть даже где-то по самую крышу. Все города будут покрыты.

Не трудно догадаться, начнутся проблемы с продовольствием. Не представляю, как Европа думает вести свою войну в таких условиях. У них же войска просто завязнут. Какая там война? Москвичи их даже за противников не считают.

В этом времени некоторым монахам, как отец Георгий, известно об иронах, и что ироны управляют тектоническими плитами Земли, чтобы разрушить тех, кто мешается больше других. Правда называют иронов странно, бесами. Звучит как-то поверхностно. Но как же правы, как же в точку. Вполне вероятно, что всё именно так оно и есть. Что не сама планета взяла и потопила Гиперборею, а намеренно уничтожена со стороны. Как сказал страж, панель планетарного управления ныне забыта людьми, а вот ироны не забыли. Нашли и пользуются.

-Ров, тут у меня тоже кое-что. Тебя искали стрельцы, передали эту бумагу. Сказано с твоим доспехом явится к царскому двору. Привлек внимание, однако. Не думал, что нас заметят. Вокруг полно подобных.

Ровальд вопросительно поднял бровь, и принял бумагу, в которой красивым почерком был написан адрес и время. Только пришел, а уже через несколько часов быть на месте.

С доспехом? Вряд ли ему что-то сделают. Навредить стражу невозможно. Тем не менее, хорошим тоже не пахло. Посмотрел на мирно спящую Астрид, живот которой раздуло до максимальных размеров, последняя стадия вынашивания. Ребёнок должен родится через несколько недель. Максимум 4.

Невольно поймал себя на мысли, что любуется. В этот момент живот зашевелился, словно почуяв, что на него смотрят. Живот натянулся, появился маленький бугорок. Ребёнок ручкой упёрся в стенку живота. Ровальд приложил к бугорку свою руку, и почувствовал. Как гром среди ясного неба. Будет сын. В груди стало радостно. Пора выбирать имя.

Перебирая шёпотом все те имена, что нравились самому, Ровальд незримо разговаривал со своим сыном. Хотелось, чтобы кроха тоже поучаствовал в выборе своего будущего. Возможно, акт высшей любви – это просто дать ребенку выбор, каким бы он не был. Особых надежд Ровальд не испытывал, но игра стоит свеч. Он загорелся, и продолжал перебирать.

-Как тебе Флирьорд?

Ребёнок неистово зашевелился, Астрид поморщилась, но не проснулась.

-Даниил?

Бугорок зашевелился. Так повторилось с каждым именем, более или менее интенсивно, но неизменно так же. Но спустя два десятка имен случилось чудо. На одном имени он перестал шевелится вообще. Словно задумался.

-Аскольд?

Не шевелится. Ровальд назвал другое имя. Вновь бурные движения, Астрид застонала. И только на Аскольде ребенок неизменно переставал шевелится. Это знак.

-Хочешь Аскольд?

Молчание. Тихое согласие. Ровальд улыбнулся, погладил живот. И вновь почувствовал, как ручка ребенка примкнула к стенке живота. Ровно в том месте, где он сам держал руку. Магия. Они чувствовали друг друга. Даже не будучи рождённым, связь уже была.

-Чтож, сынок. Назову тебя Аскольд.

У него будет свой собственный сын. Не дочь, именно сын. Ровальд не знал откуда пришла истина. Просто будет именно так и всё.

-Аскольд, да? – Ровальд снова попробовал слово на вкус. – Хорошее имя, звучное.

Жалко, что имя Ровальд в качестве отчества не склоняется, поэтому звать его будут Аскольд Б. Ровальд. Тоже неплохо. Наследник лидерской ветви целых двух Колыбелей, двух бессмертных родов, чьи корни тянутся из столь далекого прошлого, что кажется, даже само время давным-давно позабыло откуда.

* * *

Приём должен был состояться в самом Кремле. В резиденции королей. Ровальд внутри стража. Защищённый от всех невзгод невероятной звёздной бронёй из другой вселенной. Перед ним огромных размеров вертикальные ворота. Кованная дверь со стальными кольями погружена в специальные отверстия. По бокам тянутся высоченные красные стены. Неприступные и толстые. В них можно жить, наверно, это отдельные здания и есть. Двое кремлёвских дневальных, покосились на Ровальда и мгновенно приняли решение. Алебарды раздвинулись. Его пропускают.

-Поднять западные ворота!

-Поднять ворота! – Повторили где-то наверху.

Минуя двор, его повели к центральному зданию, за дверью - по красной ковровой дорожке, затем поднялся на пару ступенек, преодолел ещё несколько дверей. Вышел в коридор, вдоль очередного красного ковра тянутся ряды пустых рыцарских доспехов с копьями. Перед высокими дверями, вероятно, входом в последний зал, на встречу вышел задумчивый человек с пером за ухом и с пачкой бумаг. Он знаком показал, чтобы Ровальд остановился.

-Обождите немного. Позвольте ваше приглашение. Вижу, всё точно. Это, сударь, вы. Тот самый иностранец.

-Не будете окружать войсками? Не боитесь, что я могу быть опасен?

-А вы со злыми намерениями? Извольте, мы не дураки. Один в поле не воин. Вряд ли у вас какие-то злые намерения, да и разговаривать с вами будет, разумеется, не сам его Величество Иван Грозный. Он находится в совершенно другом месте. Даже, скажу по секрету, княжестве. И дел у него больше, чем хотелось бы. Тем более, перемещаться ему трудно. Он же парализован. Многие дела за него, от его имени, решает сын. Впрочем, его вы тоже не увидите. С вами разговаривать будет заместитель.

-Сын? Парализован?

Писарь изумленно поднял брови.

-Вы не знали? Да, его царское величество парализовано уже очень давно. Не весь, конечно, ноги да, полностью, и левая рука. Правая частично, отдавать указы и подписывать может. Впрочем, ничего тяжелее пера поднять тоже не в состоянии. – Писарь поднял брови, заёрзал глазами и поджал губы в узкую полоску. – Так что, вот так.

Ровальд опешил. Очередная историческая поправка прямо в лоб. Если это так (а это, очевидно, так), то получается, Иван Грозный не мог убить сына. У него на это просто не было физической возможности. Как у парализованного человека, что не может поднять что-то тяжелее пера. Как он был способен убить собственного ребёнка? Никак. Получается, та известная картина, где он с содроганием держит истекающего кровью сына, это заказная работа. Заказная работа под ложную историю, под выдуманные события. Выдуманное сумасшествие царя. Ровальд от злобы сжал зубы так, что они скрипнули. Как же он устал поправлять собственные знания, как же история изгажена. Как же это несправедливо. На Ивана Грозного столетиями будут косится и думать, что он бешеный дурак, а правда, она вон какая. Теперь понятно, как царь смог оставить всю казну на горожан в Великом Новгороде. Ивана Грозного очень любили. И если подумать, что иностранцы завидуют московитам, то не удивительно. Русские люди при Грозном живут в сто крат лучше. Царь любит свой народ, народ любит царя. Непонятно, как они пережили катаклизм, но это, пускай останется загадкой.

Пока писец чего-то ждал, Ровальд переваривал факты, старательно пытаясь их аккуратно уложить в голове. Ведь получается, что все русские правители, в чьи годы был наибольший расцвет (такие как Иван IV Грозный), оболганы. А все гады, что натворили много бед, такие как Пётр I возвеличены. Правильно говорил отец Георгий. Всё верх тормашками.

-Вы будете говорить с боярином Александром Чугуновым Васильевичем. Он замещает царскую власть в Москве. От лица Ивана Грозного… Как вас представить?

-Ровальд Б. Энро.

-Ваша честь, смею представить, Ровальд Энро Б!

Пятиметровые толстые деревянные двери отворились. Ровальд остался на узком ковре один. В конце длинного зала с высокими готическими потолками, яркими фресками ангелов и множества невероятной красоты кованных золотых свечников, возвышался трон. Покрытый золотом, плоской королевской короной сверху, в орнаменте стеблями плюща. Возле трона стоял человек с пышной бородой. Сесть он, видимо, не имел права. Да не особо и хотел. Человек поклонился Ровальду, Ровальд поклонился в ответ.

-Здравствуйте, сударь. Добро пожаловать к нам из-за границы. Спасибо, что откликнулись, возможно, в неудобное для вас время. Проходите поближе. Наша беседа не затронет много времени.

Ровальд подошёл и остановился за несколько метров до порога на трон.

-Честь имею представится. – Сказал Ровальд. – Ровальд Энро Б. Я у вас проездом. Вынуждено. Но очень рад, что оказался в ваших краях. Впрочем, как и моя жена.

Боярин улыбнулся.

-Чтож, позволь задать вопрос, человек, что владеет гиперборейской бронёй. Доспехом, которых мы не видели давным-давно. Каждый на перечёт и находится в сокровищнице. Как вы раздобыли его? Где взяли столь невероятно точную копию? Мне сказали, вы приехали из Швейцарских земель. По крайней мере, с той стороны. Но откуда вы пришли на самом деле? Наши сведения крайне неточны.

-Смею заметить, всё что я скажу, уважаемый Александр Васильевич, может вас не мало удивить. Прошу меня извинить, если буду не до конца откровенен. Не всё могу рассказать. Но злых намерений не имею.

-Со злыми намерениями вы бы не смогли войти. Кремль окружает древний духовный купол, глазу невидим. Он отводит гадостно заряженные намерения, и, соответственно, их владельцев. Старая гиперборейская технология, ныне утерянная. Но продолжим о насущном, если позволите.

-Доспех не копия.

Глаза боярина округлились.

-Как это?

-Совсем.

-Неужели?.. - Боярин схватился за сердце, и невольно уселся на трон. – Настоящий? Он же утерянный. Не ворованный ли? Вы шутите. Вы меня разыграли. – Боярин ухмыльнулся, и ласково погрозил пальцем. – У вас получилось.

-Нет, не разыграл. Я говорю правду.

-В легендах говорится, что одеть их может не каждый, а лишь владелец особой крови. Чьи истоки идут из древнего рода. Со времён сотворения мира.

-Так и есть.

Боярин, сделал невозможное. Округлил глаза ещё больше и перестал дышать.

-Быть не может… Сударь. Кто вы?

-Ровальд Б. Энро. Человек, которого не должно здесь быть. Вы не должны были узнать обо мне. Это моя оплошность. Я позволил себе быть замеченным. У вас здесь слишком хорошо. – Ровальд с неудовольствием поглядел в окно. – Жаль, что продлится это недолго.

Боярин взял себя в руки, поднялся с трона. Вновь перед Ровальдом стоял уверенный в себе человек, облечённый властью самой богатой страны, железно держащий себя в руках. Как и свою власть.

–К сожалению, да. Раз и вам известно о том, что надвигается, то у меня просто нет выбора. В другое время, более мирное, я бы вас задержал хотя бы до приезда цесаревича. В самом лучшем виде, с соответствующей компенсацией и обслуживанием. Но раз дело такое, то разумеется, вы правы. Не смею более вас задерживать. Я выделю вам отряд стрельцов, они проводят кратчайшим путем, куда бы вам не потребовалось. В рамках исключения, учитывая обстоятельства. Которые обещают быть крайне затяжными… - Боярин посмотрел в окно. В его голосе нескрываемая грусть. – Чтож. Кстати, куда вам требуется?

-Мне нужно в Омск. Недалеко от него есть монастырь один. Там находится то, что мне нужно. Там мой путь завершится. Вы больше никогда меня не увидите.

Боярин вздрогнул. Он с тяжелым сердцем отпустил внутри себя что-то, и тем не менее, нарушать своё слово не собирался.

-Да будет так. – Сказал Александр Васильевич. – Не увижу, так не увижу. Но сударь, ответьте на последний вопрос. Откуда?

-Я скажу так. Здесь нет места и земель. – Ровальд указал пальцем в небо. – Высоко. Там, куда не ступает нога человека.

-Насколько высоко?

-Выше, чем можно увидеть.

Боярин обречённо кивнул. Он не получил ответ на ожидаемый вопрос, впрочем, ничего особенного и не ожидал.

-Именем Божией власти, - он перекрестил Ровальда, - благословляю вас на ход по землям Московии, а также, по любым другим землям гиперборейского союза, включая Тартарию, Беловодье, Московию, и прочие, неназванные мною княжества. Соответствующие бумаги будут у стрельцов. Пока вы на нашей территории, стрельцы в вашем услужении. С содроганием отпускаю вас, и наделяю стрелецкий полк особыми полномочиями.

-Со мной беременная жена и два друга.

Александр Васильевич серьезно кивнул.

-И всё же, если не секрет, куда вы направляетесь?

-Возможно, времени осталось слишком мало, чтобы я переживал об этом. В земли Иосифа Франца.

Боярин открыл рот.

-Вот так да. Удивлён, ничего не сказать. Что же вы, сударь, собираетесь там делать?

-Исчезнуть.

Боряин задумался. Человек перед ним не врал, и бородатый умудрённый опытом заместитель царей это чувствовал. Он пожал плечами. Да будет так.

-Сдается мне, в другое время, при других обстоятельствах, мы бы хорошо подружились, сударь Ровальд Б. Энро. Жаль, очень жаль. Я бы провел с вами несколько званных вечеров, попивая чайку с печеньями. Послушал бы ваши истории. Уверен, их у вас накопилось. – Он слегка рассмеялся. - Всего доброго.