Федор Васильевич Чижов родился в 1811 году в Костроме. Его отец принадлежал к духовному сословию, преподавал в местной гимназии. Через десять лет после рождения Федора, в 1822 году, отец получил статус потомственного дворянина (дослужился по гражданской службе до 8-го класса табели о рангах).
Крестным отцом Федора стал дальний родственник, прелюбопытный и известный персонаж — Федор Толстой. Этот авантюрист, вошедший в историю многочисленными дуэлями, картежной страстью, азартным и бесстрашным характером, отправился в кругосветное плавание на корабле капитана Ивана Крузенштерна. В результате безобразных скандалов, учиненных Толстым на борту, его ссадили на Камчатке. Оттуда он добрался до Алеутских островов, а затем через всю Россию — назад, в Санкт-Петербург. За это многомесячное, полное приключений фантастическое путешествие Федор Толстой получил прозвище Американец. Кстати, Толстой-Американец однажды поссорился с Александром Пушкиным и собирался с ним стреляться, но дуэль не состоялась.
Неординарная личность крестного со временем отразится в характере и судьбе Федора Чижова.
Раннее детство Чижова прошло в деревне на Волге. Федор Васильевич вспоминал: «В самых младенческих летах меня баловали до крайности… До трех лет я жил у бабушки, которая меня любила до безумия, любила более всех внуков, и сиею-то самою любовью довольно испортила мой характер, от природы пылкий и властолюбивый»[32]. Затем семья переехала в Петербург.
Со школьной скамьи Федор проявлял явные аналитические способности и выраженный интерес к точным наукам. Далее его путь на первый взгляд кажется вполне традиционным для будущего профессора: поступление на физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета, затем преподавательская карьера, яркая защита диссертации. Федор Васильевич работал с увлечением: постоянно общался со студентами, дополнительно занимался репетиторством, писал новые обучающие программы, публиковал статьи.
Его статьи были на редкость разнообразны: от истории паровых машин (в это время в Царском Селе как раз появились заинтересовавшие Федора Васильевича первые паровозы, и он точно предвидел, что «изобретение паровых машин повлечет за собой в будущем большие материальные и моральные изменения в жизни целых народов»[33]) до авторских эссе и переводов по социальным и общественным темам. В частности, несколько неожиданно из-под пера молодого математика вышла статья «Призвание женщины», призывавшая матерей самих заботиться о детях, не отдавая нянькам и воспитателям. То есть с определенного времени в жизни Чижова появились интересы, которые стали уводить его с прямого, понятного и, казалось бы, вполне благополучного пути магистра математических наук и философии.
В 1840 году он уволился из университета. Дело в том, что Федор Васильевич всерьез переключился с физики на лирику: занялся искусствоведением, с головой погрузился в историю литературного творчества, стал изучать социологию и представлять обществу свои взгляды по вопросам политики, культурологи, общественного устройства. Теперь Чижова влекли путешествия, он искал новых впечатлений, новых источников вдохновения — и отправился в Европу.
Чижов никогда не терял времени даром. Его неукротимой энергии мог позавидовать каждый. Он постоянно что-то изучал, писал, придумывал, общался с интересными людьми, творил. За несколько лет, проведенных в Италии, он создал большой труд по истории Венецианской республики, подружился с Николаем Гоголем и поэтом Николаем Языковым. Под влиянием последнего проникся славянофильскими идеями и стал одним из ярких идеологов русского славянофильства. После смерти Гоголя Чижов занялся серьезной редакционной работой — подготовкой издания полного собрания сочинений писателя. В этой творческой компании был и автор известной картины «Явление Христа народу» Александр Иванов.
Почему-то именно математик Чижов объединил вокруг себя русских художников, вдохновлявшихся европейскими шедеврами, и внушил им свои взгляды на искусство как на служение своему народу. Также он завел знакомство с философом-анархистом Михаилом Бакуниным и поэтом-публицистом Адамом Мицкевичем.
Чтобы ближе узнать особенности страны и жителей, Чижов совершил пешеходное путешествие из Венеции в ее бывшие владения: Истрию, Далмацию и Черногорию.
Вернувшись в Россию, полный европейских впечатлений, занимательных наблюдений, новых мыслей, Чижов быстро наладил связи с интересными для него людьми и сообществами — славянофилами, учеными, инженерами, преподавателями технических предметов. Ему было что с ними обсудить, было что предложить. Не будем подробно останавливаться на философии славянофильства и идеях самого Чижова — об этом написано много материалов.
Тем временем в жизни Чижова начались — или скорее продолжились — приключения. После второго, уже короткого путешествия за границу он был арестован по подозрению в экстремистских взглядах и просидел под следствием в Третьем отделении царской канцелярии две недели. Говорят, при аресте Чижов показал свой буйный нрав — активно сопротивлялся, горячо спорил. И хотя подозрения не подтвердились и Федора Васильевича вскоре освободили из-под стражи, оставаться в Петербурге и Москве ему запретили. Чижов вынужденно уехал в Киевскую губернию, где занялся… шелководством.
Он взял в аренду землю, построил себе дом, стал разводить тутовые деревья, шелковичных червей и наладил производство шелка. Шелководством он заинтересовался еще в Европе — а тут появилась прекрасная возможность реализовать свой интерес на практике. Дело оказалось увлекательным, полезным и рентабельным.
Лидерский характер и общительность Федора Васильевича позволили ему организовать шелководческую школу. Он внедрил новую сельскохозяйственную технику, регулярно раздавал деревья и личинки тутовых червей желающим и написал серьезный труд «Письма о шелководстве»[34]. С легкой руки Чижова в округе появились многочисленные шелководческие хозяйства, а сам Федор Васильевич получил прозвище Шелковый пан. Он прекрасно умел адаптироваться, всем интересовался и в любом обществе быстро завоевывал авторитет. Чтобы местное население его быстрее приняло, Чижов даже отрастил бороду: «Борода моя дала мне много способов прямее и лучше смотреть на ход вещей, потому что все были со мной запросто, мужики рассказывали все подробности их быта и их промышленности, что меня очень занимало…»[35]
В 1855 году на престол взошел Александр II, пришли новые времена. Федор Васильевич был прощен и смог через год вернуться в Москву. Он был полон масштабных идей о том, как повлиять на экономическое развитие страны, как ускорить технический прогресс и гармонизировать общество, поэтому с энтузиазмом взялся за издание и редактирование журнала «Вестник промышленности», рассчитанного на предпринимателей, чиновников, представителей купечества. Работая над журналом, Чижов знакомился с лучшими практическими умами Москвы из этих сословий и быстро стал идейным и организационным лидером богатейших промышленников.
Публицист, критик и славянофил Иван Аксаков, близкий к Чижову, вспоминал, что купцы любили, уважали, но и побаивались резкого и проницательного Чижова. Он обладал холодным, расчетливым умом, сильной волей, энергичностью и острой тягой к реализации своих идей и в то же время бывал вспыльчив, нетерпелив и во многих вопросах категоричен. Возглавляемый им журнал просуществовал более четырех лет и освещал главные технические новшества, перспективы крупных предпринимательских инициатив, работу банков, железнодорожную тематику, анализы текущих экономических показателей ряда предприятий.
Чижов ни дня не мог сидеть без дела. Но исключительно издательская работа не могла удовлетворить его неуемный нрав, постоянно жаждущий новых идей, творческих вызовов и интересных практических задач. И он стал предпринимателем. Его лидерские и организационные таланты уже не раз находили достойное применение. Результаты его деятельности на всех жизненных этапах оказывались ощутимыми, впечатляющими, яркими.
С середины XIX века в Российской империи стал активно развиваться транспорт. Строительство железных дорог было перспективной, сложной, новаторской идеей — и при эффективном, умном подходе финансово привлекательной. Поэтому новым предпринимательским проектом Федора Васильевича стал финансово-экономический расчет строительства железной дороги от Москвы до Троице-Сергиевой лавры (Сергиева Посада).
Команда под руководством Чижова, в которую вошли не только профессионалы, но и лучшие студенты Московского технического училища, трудилась не покладая рук: подсчитывала поток потенциальных пассажиров, оценивала возможную частоту движения поездов, формировала смету. В отличие от большинства инновационных начинаний, эта дорога прокладывалась отечественными инженерами-строителями на деньги отечественных купцов. Она была открыта в 1862 году, и специалисты отметили ее как образцовую «и по устройству, и по бережливости расходов, и по строгой отчетности управления»[36]. Это была громкая победа Чижова.
Он стал членом правления Московско-Ярославской железной дороги, а потом и Московско-Курской. Участвовал в строительстве Донецкой железной дороги. Содействовал открытию в Москве железнодорожного училища, включился в работу по организации столь необходимых Москве водопровода и газового освещения. В своем дневнике Федор Васильевич записал: «Я работаю сильно, много получаю за работу, но никогда я не работал для того, чтобы получить больше денег: работа сделалась атмосферою моего <существования>, без нее я решительно пропал бы»[37].
Имя Чижова теперь постоянно упоминалось в деловых кругах. Его бескорыстие, честность, а главное — незаурядный ум, эрудиция и невероятная трудоспособность позволили в кратчайший срок войти в промышленную элиту страны. Он писал в своем дневнике: «…предприниматели обращаются ко мне, полагают ли они, что я… умен и опытен, нуждаются ли они во влиянии… право, решить не умею. А между тем действительно за мною идут капиталисты»[38].
Его приглашали в разные компании, комитеты, организации. Он же выбирал лишь то, что ему было интересно на данном этапе, «где есть потенциал». Так, Федор Васильевич стал председателем правления Московского купеческого банка, писал уставы для других банков. В 1869 году создал Московское купеческое общество взаимного кредита, деятельность которого способствовала невероятно активному развитию промышленности в России вплоть до Первой мировой войны. Банковское дело сильно увлекло Чижова. Он радовался: «У нас в Москве образовался Московский купеческий банк, при образовании которого я был весьма деятельным рабочим… Дело это у нас новое… Теперь я с утра до вечера, именно с 9 часов утра до 9 часов вечера, иногда и позже, все в цифрах и цифрах. Банк идет превосходно».
Все тот же давний друг Иван Аксаков говорил, что Чижов «пользовался неограниченным доверием за границей; его имя было и перед русской высшей администрацией ручательством за успех и правильное ведение всякого дела». Аксаков искренне восхищался «разнонаправленностью» жизни Чижова, его редкой способностью так умело и широко использовать свои многочисленные таланты: «Немало был бы он сам удивлен, если бы в то время, когда он изучал историю искусств в Италии, так пламенно им любимой, кто-либо возвестил ему его позднейшую деятельность в звании железнодорожного строителя или учредителя банков»[39].
Когда увлеченность Чижова банковской деятельностью стала сходить на нет, он развернул сбор средств для славян Боснии и Герцеговины, которые боролись в то время против турков, организовал доставку из России православных икон и богослужебных книг. А потом Федор Васильевич переключился, по его выражению, «на оживление Севера»: «Мне уже рисуется, как мы оживим наш Север, заведем там города на берегах Ледовитого океана, прочистим Северную Двину»[40].
В 1875 году Чижов буквально с нуля создал товарищество Архангельско-Мурманского пароходства для рейсов по Белому морю и Северному Ледовитому океану. Это позволило активнее осваивать северные земли, развивать новые промыслы, открывать предприятия и банки, вести строительство. Чижов загорелся идеей развития Севера. Он сам инвестировал в этот проект 75 000 рублей, а позже еще приобрел ценные бумаги и облигации на 200 000 рублей.
В 1877 году Федор Васильевич Чижов скоропостижно умер от аневризмы. Иван Аксаков, увидевший Федора Васильевича через полчаса после его кончины, вспоминал: «Он сидел в креслах мертвый, с выражением какой-то мужественной мысли и бесстрашия на челе… Муж сильного духа и деятельного сердца»[41].
Впечатленный масштабом личности Чижова, Илья Репин написал картину «Смерть Чижова». «Художник был настолько поражен представшим его взору видом маститого старца, как бы на время уснувшего после тяжких трудов и забот, что неуловимость этого мистического, пограничного состояния между сном и смертью он тотчас запечатлел в одном из лучших своих карандашных рисунков „Смерть Чижова“»[42].
А где же обещанная любовная тайна? Подождите, скоро узнаете. Хотя современники так и не смогли ее раскрыть: дневники Чижова по его воле были засекречены на 40 лет. Мы же, далекие потомки, кое-что узнать можем.
По завещанию Чижова в Костроме и области были открыты профессионально-технические учебные заведения, которые стали называть чижовками. Чижовки, как и хотел Федор Васильевич, славились современным оборудованием, опытными преподавателями, в том числе приглашенными из столицы, премиями и стажировками за лучшие учебные работы. Малообеспеченные студенты не только освобождались от платы, но получали стипендию за приличную учебу.