В центре длинного стола кабинета для переговоров пыхтела наполненная доверху стеклянная пепельница, источая легкий ментоловый дымок. За окном в нависших серо-розовых сумерках сновали спешащие к ужину горожане с авоськами, набитыми продуктами. День клонился к ночи. Только лишь заседание правления компании «Астра сервис», которая специализировалась на строительстве социального жилья, продолжалось третий час. И никак не могло прийти к логическому завершению. Длилось оно так изнурительно долго не по причине идеологического разногласия между генеральным директором Васечкиным, четырьмя его коммерческими директорами, главным инженером Козыревым, парочкой менеджеров среднего звена Медведчуком и Петриковым да главным бухгалтером Шумилиной, а попросту из-за банальной постоянной острой нехватки денег на расчетном счету. А если нет денег, как известно, сколько не ори «Халва!», во рту слаще не станет.

По спонтанно образовавшейся очереди или попросту нервным огулом перекрикивая друг друга, что слышно было далеко за пределами окон офиса, прозаседавшиеся истошно орали о том, что где-то не прошла столь необходимая оплата за дефицитные стройматериалы, отчего ругалась взмыленная главный бухгалтер Шумилина. О причинах острой нехватки средств на счету ей вторил всезнающий менеджер Медведчук, а дотошный главный инженер Козырев, вытирая пот со лба, дознавался о том, почему вовремя не отгрузили плиты перекрытия и простаивали крановщики.

— Как? — громко вопрошал руководитель Васечкин с красным лицом, выкатывая глаза, тряся седой шевелюрой и нагибаясь над пышными формами главного бухгалтера в шерстяном костюме цвета фуксии. — Только вчера упали на счет хорошие деньги! Я проверял!

— Так все ушло на налоги! — тоже выкатывая глаза, на фальцете визжала тетя.

— Как ты посмела без моего ведома? — бешено кричал генеральный директор, топая в ярости ботинками.

— А кто меня спрашивает! Их списывают сразу! Это же бюджет! — кричала Шумилина, бледнея.

Поскольку из-за индустриализации процесса большую часть социальных домов еще со времен СССР строили для удешевления из железобетонных панелей, далее в повисшей паузе главный инженер проекта Козырев тут же предложил безусловный выход — для большей экономии возводить более девяти этажей и таким образом покрыть появившуюся в смете брешь. В ответ генеральный директор Васечкин, припомнив о том, чему его учили в архитектурном институте, раздувая ноздри на большом носу в форме картошки, с важным видом возразил:

— Наши объекты и без того предельно просты, дешевы и функциональны, но безлики и монотонны! — и в изнеможении опустился на стул.

Коммерческий директор Зыликов, не дожидаясь ответа на несколько раз поставленный им вопрос, всплакнул от безысходности, канюча:

— На вверенном мне объекте исчез или ушел в запой очередной прораб!

— Какая разница! С ним или без него! — вторил другой коммерческий директор по фамилии Глуховский в модных потертых джинсах, выветривая грустные мысли о долгих беседах со старожилами недостроенного квартала. — У меня задержка из-за сноса дома, который никак не желают освобождать жильцы! Все сроки прошли, и теперь бюджет не желает оплачивать коммуникации. Жилье, которое строится для нуждающихся, всегда оплачивают за счет бюджета!

— Товарищи! В отделке санузлов всегда несколько подрядчиков, риск переноса срока огромный! — тотчас перебил его еще один коммерческий директор Метлицкий, бросая очередной окурок в пепельницу. — Море серых зон по скрытым работам! Это при том, что сама отделка санузла на стройплощадке занимает от пяти до восьми месяцев в лучшем случае. И что мне делать, если народные умельцы умудряются при монтаже расколоть унитазы или того хуже — ставят их так, что дверь в туалет не открывается?

— А трубы проложить некачественные, которые лопаются еще до сдачи объекта? — попытался вставить слово моложавый менеджер Петриков, важно подчеркивая, что инженерные коммуникации, в частности водоснабжение и канализация, — это еще одна проблемная зона при строительстве недорогого жилья.

Виктор Алексеевич Кирсанов, как бы ничего не видящий и не слышащий, сидел в углу кабинета, откинувшись на спинку стула, уставившись в монитор компьютера, и широко улыбался. Пребывая в отличном настроении, глядя на таблицу оптимизации строительной сметы, он тихо смеялся, приговаривая:

— Чудненько! Чудесненько! Как же замечательно!

Наконец все присутствующие обратили внимание на Кирсанова и смолкли, оставив нерешенные вопросы контроля объема материалов, работ, их цен и пропажи запойного прораба.

— Для снижения сметной стоимости обычно применяются стандартные механизмы. Что это тебя так развеселило, Виктор Алексеевич? — наконец произнесла главный бухгалтер Шумилина, поправляя съехавший с покатого плеча пиджак цвета фуксии.

— Проектов такого масштаба в нашей компании пока не было, а европейские, американские и китайские компании давно осваивают этот рынок.

— При строительстве малоэтажного экономичного жилья? — поинтересовался утративший за последние полгода треть шевелюры Зыликов.

— При закупке сахара-сырца! — в неистовом восторге произнес Кирсанов.

— Чего? — хором произнесли коллеги.

— Мы можем выйти на мировой рынок. И за счет дешевизны нашей продукции, ее высокого качества при хорошей организации бизнеса занять на рынке услуг вполне достойное место! — покачиваясь на стуле, продолжал улыбаться Кирсанов.

Какая-то уверенность была в восторженных словах Виктора Алексеевича, так четко и раздельно произнесенных. По мере изложения мыслей голос его креп и звучал более громко и убежденно. При этом очки в толстой роговой оправе сползли на нос в тот момент, как он стал призывать всех членов собрания взяться за новое дело, без страха и сомнения. Однако после бешеных криков всех присутствующих и одиночных призывов вперед на борьбу с непреодолимыми трудностями в кабинете воцарилось полное молчание, чтобы через минуту-другую возникло всеобщее желание дружно захохотать. Кирсанов повременил, пока не утихнет смех, переводя взгляд от монитора на собрание, и все-таки не унимался, настаивая на том, чтобы его внимательно выслушали.

— Мы разделим сферы, распределим полномочия и обязанности! Я, к примеру, как коммерческий директор «Астры сервис», возьму на себя руководство поставками на местные сахарорафинадные комбинаты импортного сахара-сырца и последующую реализацию готового белого сахара. И назову свою фирму, фактически дочернюю, «Белый лотос».

— Лотос обычно розовым цветет, я в Астрахани видел, — не преминул напомнить о себе заядлый рыбак и болтун Петриков.

— Розовым в нашем случае может быть только фламинго, дитя заката! — как цивилизованный человек, парировал Кирсанов с нарастающей уверенностью в правоте избранного пути.

— И где, скажи на милость, ты возьмешь этот сахар-сырец? Насколько я помню, в твоей конторе пока завалялась лишь парочка кирпичей, отнюдь не белых… — первым опомнился генеральный директор Васечкин с багровеющим крупным носом.

— У французской товарной брокерской компании по торговле сырьевыми товарами Sucden. Это фирма в Париже, основанная двумя продавцами сахара после окончания Второй мировой войны. Сейчас фирма владеет пятнадцатью процентами всего мирового объема. Пожалуй, я смогу заключить с ними контракт.

Коллектив потупил взоры.

— Ты за этим летал в Париж? — забеспокоилась ошеломленная главный бухгалтер Шумилина, нервно постукивая по столу пухлыми пальцами.

— Неважно. Главное, теперь мое дочернее предприятие сможет ликвидировать огромную «озоновую дыру», а именно: значительную часть прибыли от сахарных сделок направлять на финансирование менее выгодных коммерческих проектов «Астры сервис» — например, на завершение строительства жилья и объектов соцкультбыта.

И как бы то ни было, Кирсанов оказался убедительным настолько, что буйные головы коммерсантов поверили в успех будущей кампании в торговле с французской брокерской фирмой, а вместе с ней и в свое неоспоримое сладкое будущее.