Когда-то работал на заводе, умер незадолго до Посещения – был похоронен на той части кладбища, что попала в Зону. Его возвращение в виде «живого покойника» авторы считали одной из «ударных сцен» романа. Объяснение Стругацких в ответ на критику издательства «Молодая Гвардия», 1973 год: «Нам представляется, что редакция не права, утверждая, будто „ожившие покойники“ не „стреляют“ в повести. Не будем говорить о том, что эти „покойники“ являются элементом общего фона повествования. Обратим Ваше внимание на другое. Главным в повести является, как очевидно, образ Рэдрика Шухарта. По нашему замыслу, в его жизни, как в фокусе, сосредоточивается все самое страшное, что творится в Хармонте. Возвращение в семью давным-давно умершего отца – это новый жестокий удар, нанесенный Рэдрику „равнодушным хаосом“, один из тех ударов, которые определяют его дальнейшую судьбу. Ведь именно ужас, поселившийся в его семье, толкает его на страшную жестокость в финале. С другой стороны, отношение Рэдрика к „живому покойнику“ разве мало характеризует его как человека и как сына, разве не добавляет новой важной грани в его образ? Уберите вернувшегося отца, и как сразу все упростится, сделается плоским и тривиальным! Вместо отчаявшегося, загнанного в угол человека в финале появится заурядный грязный авантюрист типа Стервятника-Барбриджа, а образ Рэдрика, признаваемый многими как один из самых сложных и удачных в нашем творчестве, существенно обеднится и потеряет большую частицу теплоты и обаяния. Поэтому мы настоятельно просим редакцию пересмотреть свою идею „убрать покойников совсем“. Иное дело – эстетика этого элемента. Здесь мы не можем не признать определенной справедливости замечания. Поэтому мы произвели значительную чистку всех эпизодов, где появляются „живые покойники“, а в третьей главе сочли даже необходимым разъяснить, что „покойники“ эти собственно и не покойники вовсе, а муляжи людей, синтезированные в соответствии с той непостижимой программой, по которой живет и функционирует Зона»[104]. На самом деле авторы не хотели ничего объяснять читателю, в том числе и по поводу «живых покойников», кроме того, что они были порождены Зоной. Расшифровка в стиле классической НФ была навязана редакцией.

Когда папаша Шухарта вернулся домой, из этого дома практически все жильцы сбежали, дом опустел, никто не захотел селиться по соседству. «Вокруг стояла нежилая тишина, многие двери, выходящие на лестничные площадки, были приотворены или даже распахнуты настежь – из темных прихожих тянуло запахами сырости и пыли». В итоге Шухарт добился своего – он остался в родном доме, несмотря на противодействие управляющего, тогда как остальные вынуждены были съехать. Но на остальных ему было плевать.

Образ «порождения Зоны» действительно сильный: «Широкое темное лицо, словно вырезанное из старого дерева, ввалившийся безгубый рот, остановившиеся без блеска глаза»[105]. В первые дни живых покойников сопровождает запах – душный, тяжелый запах разрытой земли. Потом этот запах исчезал, но сохранялся в памяти, становясь игрой воображения и по-прежнему сопровождая «живых покойников».

Сам Рэдрик Шухарт этих изменений не замечает и относится к возвращенному Зоной отцу как к живому человеку, без всяких оговорок.

«Нунан вспомнил, что было, когда лаборанты Бойда явились сюда за этим муляжом. Лаборантов было двое, оба крепкие современные парни, спортсмены и все такое, и еще был врач из городской больницы и при нем двое санитаров, людей грубых и здоровенных, приспособленных таскать носилки и утихомиривать буйных. Потом один из лаборантов рассказывал, что „этот рыжий“ сначала вроде не понял, о чем идет речь, впустил в квартиру, дал осмотреть отца, и, наверное, старика так бы и увезли, потому что Рэдрик, похоже, вообразил, будто папаню кладут в больницу на профилактику. Но эти болваны-санитары, которые в ходе предварительных переговоров торчали в прихожей и подглядывали за Гутой, как она моет в кухне окна, взялись, когда их позвали, за старика, как за бревно, поволокли, уронили на пол. Рэдрик взбесился, и тут вылез вперед болван-врач и стал обстоятельно разъяснять, что, куда и зачем. Рэдрик послушал его минуту или две, а потом вдруг без всякого предупреждения взорвался, как водородная бомба. Рассказывавший все это лаборант и сам не помнит, как он очутился на улице. Рыжий дьявол спустил по лестнице всех пятерых, причем ни одному из них не дал уйти самостоятельно, на своих ногах. Все они, по словам лаборанта, вылетели из парадного, как ядра из пушки. Двое остались валяться на панели в беспамятстве, а остальных троих Рэдрик гнал по улице четыре квартала, после чего вернулся к институтской машине и выбил в ней все стекла, шофера в машине уже не было, он удрал по улице в противоположном направлении…»[106]

По какой-то причине Зона хочет «привязать» жителей Хармонта к себе, используя привязанность к умершим.