Воссозданные Зоной умершие. Термин «воссозданные» применяется здесь условно, так как механизм «оживления» людям неизвестен. Относится к группе 2.
Зона воссоздает умерших, чьи тела оказались на территории Зоны (например кладбища) и направляет «покойников» назад в их дома, где они прежде жили. Это именно покойники, но им, вопреки второму началу термодинамики, возвращено что-то вроде жизни – способность двигаться, ощущать, возможно, даже примитивно мыслить; и что-то вроде памяти, раз они находят дорогу к себе домой. Скорее всего, они имитируют движения и звуки. Движения их неестественны, реакции – замедленные, а общаются они странными звуками, напоминающими клекот. Общение возможно между покойниками, Зоной и мутантами, хотя сами покойники обладают подобием органов чувств (слышат, видят, осязают – отец Шухарта мог держать стакан сведенными наподобие клешни пальцами).
Приводится также гипотеза – представление о «живых покойниках» как о неких реконструкциях по скелету умершего (это вынужденные вставки, сделанные авторами в текст «Пикника на обочине» при публикации в сборнике «Неназначенные встречи» после долгих препирательств с редакцией).
«Живые покойники» обладают автономной жизнеспособностью. Отрезанная нога или рука продолжают жить без всяких физиологических растворов, способна не только совершать движения, но и перемещаться.
По остроумной версии С. Лема, «живые покойники» появились в результате воздействия «дорожной аптечки пришельцев», попавшей на Землю.
Комментарий Валентина Пильмана:
«Это мне лаборант Бойда рассказывал. Отделили правую руку для каких-то там надобностей, приходят на другое утро, а она дулю показывает… <…> А? И так до сих пор! То разожмет пальцы, то опять сложит. Как вы полагаете, что она этим хочет сказать?»[127]. Свидетельству этому не стоит доверять полностью, поскольку Валентин Пильман обожает эпатировать собеседников.
Первая запись в дневнике братьев Стругацких относительно «живых покойников» звучит так: «Нет разложения трупов, живые мертвецы видны только при определенном освещении»[128]. Таким образом, эта дневниковая запись указывает не на реконструкцию, а на прекращение процессов гниения. В романе нигде не указывается, могли ли погибшие в Зоне сталкеры превратиться в «живых покойников».
«В исходном варианте „Пикника“ никаких „муляжей-реконструкций“ не было. Они появились под давлением молодогвардейской редакции, энергично боровшейся с проникновением мистики в советскую литературу. На самом деле, авторы, конечно, знали об этих оживших мумиях не больше, чем о ведьмином студне или пресловутых пустышках. Мы В ПРИНЦИПЕ не можем, не должны ничего об этом знать, как ничего не знает лесное зверье об использованных зажигалках и опустошенных консервных банках, оставленных на месте пикника неряхами-туристами» OFF-LINE.
По городу ходят слухи, что комендатура готовит приказ: направлять «живых покойников» к родственникам по новому адресу, если те переехали. Сразу возникает вопрос: а если родственники вообще уехали из города в период эмиграции (ведь населения Хармонта сократилось наполовину), что делать в этом случае? От этого решения чиновников разит абсурдом – но чем еще отвечать на нерешаемые проблемы? И что еще может придумать комендатура в городе, откуда выезд запрещен?
Между «живыми покойниками» и ожившими героями в «Солярисе» Станислава Лема просматривается несомненное сходство – здесь непонятные посланцы Зоны, там – «муляжи», порождения Иного разума, которых сформировал мыслящий океан на планете Солярис, воссоздав наиболее важные образы из сознания землян. Редакторы советского времени постоянно требовали уточнять, что именно представляют из себя эти «посланцы» и какую природу имеют. Однако авторы «Пикника» считали эти уточнения излишними, и в исправленный текст они не вошли. И наверняка даже минимальное сходство с «Солярисом» Стругацкие отмели бы, сославшись на параллельное мышление – когда фантастические допущения и придумки приходят авторам независимо друг от друга.