Даждьбог – Сколько себя помню (а родился я много тысячелетий тому назад), всегда слышал одно и то же: «Помоги нам, бог солнца и огня, помоги…» Никогда этого не пойму. Я вот никого и ни о чем не прошу. А у меня все что-то клянчат! Надоели!

Все зовут меня Даждьбогом, потому что я бог-податель. Но я не только даю, но и беру то, что мне причитается. Я бог волков, кузнецов и подземного царства. Стою на каменных ногах и раздаю мои дары железной рукой. Я подхожу неслышно и касаюсь всего, чего захочу, моими железными пальцами.

Спросите, как я выгляжу? Да лучше всех на свете! Я плечист, и весь мир могу носить у себя на плечах. Когда этот бледный бог Белобог засыпает, я приношу людям тьму. Ладони у меня крупные, такие же, как и я сам. В них с легкостью помещаются все звезды вселенной. Бывает, правда, что оброню одну, и она упадет на землю. В глазах у меня сверкают молнии, а из ушей идет пар. Но это только когда я злюсь.

А когда я в хорошем настроении, пасу волков, как пастухи – овец. Выкапываю земные сокровища и дарю путникам серебро и золото. Я скачу по небу на серых облаках и дарю земле дождь.

А если меня кто разозлит, я сажусь на зеленого жеребца и бросаю в моих врагов огненные стрелы. В такие моменты ко мне лучше не подходить, потому что рука у меня тяжелая.

Я отец неба. Не слушайте этого болтуна Утробога. Он все врет. Я сотворил мрак из моей улыбки, а из него уже по миру разлился свет.

Единственное, что портит мою божественную красоту, – хромота. Из-за нее со мной даже знаться не хочет богиня любви Лада. Ну да ничего. Я, небесный кузнец, сковал еще один тайный, скрытый от глаз мир, мир мертвых – Ирий, в который в любой момент могу заточить эту дерзкую красавицу…

Если у меня не испортится настроение. А я надеюсь, что люди постараются сделать так, чтобы оно не испортилось; иногда буду ее отпускать, чтобы она гуляла по белу свету и сажала повсюду пионы и вишни, разговаривала с оленями и муравьями, исполняла желания людей.

Почему бы мне так и не сделать? Надоело мне уже все раздавать, пора наконец научиться брать то, что принадлежит мне по праву. Сами посудите: ну как можно не украсть богиню с венком из пшеничных колосьев на голове?

Девана – Не родилась еще на свете девушка прекраснее Деваны, богини весны. У нее большие глаза и густые рыжие волосы. Она молода, как утренняя роса. Она всегда весела и приветлива, и потому люди прозвали ее Весной.

Где бы ни ступала ее нога, повсюду она приносила с собой хорошую погоду. Ласточки, ее верные служанки, следовали за ней и иногда, чтобы отдохнуть, садились ей на плечи. Она дарила всем жизнь, прогоняла тьму и холод. Стоит ли говорить, что за это ее все любили?

А больше всех ее любил бог ветра Стрибог. Чтобы она не изранила ноги, бродя по земле, он носил ее по свету в своей легкой колеснице, сплетенной из первых весенних цветов.

В мире было бы намного спокойнее, если бы Морана, богиня зимы, не завидовала Деване. Она распускала свои черные косы, чтобы те, волочась по земле, как две длинные плети, поймали однажды Девану. Мечтала о том, что когда-нибудь свяжет ее по рукам и ногам и заточит ее подземелье… Увы, как-то раз ей это удалось.

Несчастная Девана в грязном и порванном платье оказалась в подземном царстве. Но не стала плакать и молить о пощаде. Напротив, она поправила свои буйные кудри, как могла, починила платье и отправилась к лодочнику, который перевозил на другой берег души умерших. На ее божественно прекрасном лице не было ни одной слезинки. Впрочем, и былой радости на нем тоже не осталось.

Лодка, причалившая к берегу реки Црнайки, была такой же старой, как и сам лодочник, который, впрочем, на секунду оживился, увидев перед собой богиню весны.

«Девана», – подумал Водан, восхищенный ее красотой. Только близкие имели право так ее звать, поэтому он не осмелился произнести это имя вслух. Разных чудес насмотрелся лодочник, но еще ничья красота так не поражала его.

Даже здесь, в царстве мрака и холода, она не утратила ни капли своего очарования. Ее окружали все тот же покой и величие: тени отшатывались от нее, а мрак бежал прочь. Такова была ее сила. Девана протянула Водану руку, в которой сжимала серебряный перпер[9], но лодочник отвернулся и вытер слезы.

– Я не могу это взять, – сказал он дрожащим голосом, – не хочу.

Он едва стоял но ногах, а лодка под ним отказалась плыть на другой берег, даже река Црнайка на секунду остановилась.

Богиня удивленно смотрела на лодочника. Насколько она знала, это было на него совсем не похоже.

Тени стали понемногу собираться вокруг нее. Она не сразу заметила, что к ним медленно подкрадываются чудовища, населявшие подземное царство. А опомнившись, не поверила своим глазам: Девана и не подозревала, что здесь, во мраке, живут такие создания…

Она вздрогнула, когда из круга чудовищ вышла одна особенно темная тень. Это была сама Навь – владычица подземного царства.

– Девана, – промолвила она, – мне очень жаль, что ты оказалась в моих краях.

От слов своей повелительницы все чудовища разбежались по углам и затихли.

– И хотя твое посещение – это большая честь для нас, – продолжала Навь, – мы приносим тебе наши соболезнования… Ты вдохнула наш воздух, поэтому отныне принадлежишь нам.

Чудовищам в углах эта новость явно пришлась по душе. Чего нельзя было сказать о юной до смерти напуганной богине.

– Но из любой ситуации можно найти выход, – успокоила Навь своих подданных.

Послышался какой-то шум, и Девана почувствовала на своих щеках легкое прикосновение ветерка. Она залилась румянцем, потому что увидела прямо перед собой своего возлюбленного Стрибога, который приехал за ней на цветочной колеснице. Навь поклонилась ему, а бог ветра благодарно улыбнулся.

– Отныне он будет каждый год увозить тебя наверх и каждый год возвращать обратно, – сказала Навь. – Счастливой тебе дороги! И возвращайся к нам поскорее!..

День и ночь – Захворал как-то Утробог, заболел одной редкой болезнью, после того как сам же ее и сотворил. Он все валялся на кровати и смотрел в небесный потолок… Один глаз у него был все такой же светлый, как раньше, а другой – темный, как самое темное зернышко.

Даже во время болезни его глаза бегали и прыгали, играли друг с другом, мешая Утробогу творить вселенную. Они не переставали радоваться тому, что принадлежат такому доброму и прекрасному богу.

И вот однажды он не выдержал… Взял свой правый глаз, подул на него теплым дыханием, и тот превратился в день. Потом взял Утробог левый глаз и поцеловал его холодными губами. Так его левый глаза превратился в ночь.

И только тогда Утробогу стало немного легче. Теперь ему уже никто не мешал творить. День сменял ночь, ночь сменяла день – все так же смеясь и играя. Именно так, как и следует сменять друг друга всему живому.

Дуб – Она вскочила с кровати, как только услышала, что они приближаются. Схватила веревку и, не одеваясь, в одной ночной рубашке выбежала из дома. На улице было еще темно, хоть глаз выколи, и Дивляна несколько раз споткнулась, хотя дорога была ей хорошо знакома.

Она бежала сломя голову, чтобы успеть туда, куда направилась толпа с факелами, вилами и топорами в руках. Голоса становились все громче и громче. Ей вдруг стало страшно от одной мысли о том, что ее там ждет. Но она дала обещание… и должна его исполнить.

И вот она уже стояла под старым дубом. Дерево грустно шумело, склонившись над ней. Оно словно пыталось ее обнять.

– Скоро они придут и срубят меня, – услышала она слова дерева.

Да. Она и сама это знала.

Все, что она могла сделать, чтобы его спасти, – это привязать себя к его стволу. Именно это она и решила сделать, когда до нее дошли слухи о том, что дуб собираются срубить.

Она успела как раз вовремя. Когда узел был завязан, на поляну перед дубом высыпали ее односельчане. Если бы Дивляна не привязала себя, она бы, наверное, упала в обморок от одного взгляда на их лица, но столетнее дерево придало ей сил.

Этот дуб много для нее значил. Здесь она принесла богам свою первую жертву. Здесь проходили собрания, принимались самые важные решения, здесь играли свадьбы… И теперь они хотят его срубить! Самое старое дерево во всей округе! То самое, что все это время дарило им свою тень и прохладу. Ну уж нет. Она не позволит им этого сделать.

Селяне долго не могли опомниться от удивления. Еще никто и никогда не противился воле старейшины! Неслыханная дерзость! Пусть теперь пеняет на себя!

– Неужели ты готова умереть? – спросил у нее старейшина. – Это ведь просто дерево!

– Это необычное дерево, – ответила она тихо, но решительно.

– Что значит «необычное дерево»?

– Этот дуб связал свою жизнь с нашей. Он был с нами и в горе, и в радости. Во всех битвах он сражался на нашей стороне. Он так же истекал кровью, как все мы. Он так же гулял на свадьбах, как все мы. Он лечил нас от болезней… И теперь вы хотите его срубить! Почему?

– Это не твое дело. Не мешай нам! Уходи отсюда!

– Нет. Я никуда не уйду.

– Ты ведь понимаешь, что умрешь вместе с ним!

Она промолчала и отвернулась от старейшины.

– Что ж… Ты выбрала свою судьбу, – пробормотал он и махнул рукой.

В ту же секунду в дуб полетели горящие факелы. Дивляна вскрикнула, увидев, как к ней приближаются длинные языки пламени. Она еще крепче прижалась к дубу, и его ветви потянулись к ней и нежно ее обняли… Толпа затихла. Это им показалось или… дерево вдруг открылось, точно ворота, спрятало Дивляну и снова замкнулось.

Все посмотрели на старейшину. Это ведь он им сказал, что дерево виновато во всех несчастьях, которые обрушились на их головы в последние несколько лет. Это он привел их сюда! Он разбудил среди ночи. Вот тогда все вдруг вспомнили, как хорошо было отдыхать под дубом в жаркие летние дни…

Старейшина переводил взгляд с дерева на толпу и с толпы на дерево… Он все никак не мог понять, куда делась Дивляна. А между тем обманутые люди повернулись к нему лицом и медленно пошли навстречу…

А когда рассвело, дуб зеленел все так же, как и сто лет назад. Казалось даже, что его крона стала еще роскошнее, чем была. Может быть, это Дивляна ее расчесала?

Долго еще односельчане просили у нее прощения… И еще дольше Дивляна и дуб защищали их от всех напастей.