Вампир – Я проделал большой путь от богом забытого Зарожья до одного из лучших ресторанов столицы. Нелегко мне пришлось, клянусь моими клыками. Путешествую я обычно в моей водяной мельнице. Куда она поплывет – туда и я. Она у меня такая – плавучая водяная мельница. Или даже так: водоплавающая мельница.

Многое со мной произошло по пути. О чем-то даже и вспоминать не хочется. Как-то раз я, например, встретил Жеводанского зверя (встреча была не из приятных). Даже с обитателем озера Лох-Несс мне как-то довелось пересечься. Я тогда еще спросил у мельницы: «Это точно самый короткий путь до Белграда?» И она ответила, что короче не бывает.

А когда я все-таки добрался до столицы, белградские вампиры и оборотни открыли для меня все прелести столичной жизни, и я раз и навсегда решил, что больше никогда не вернусь в Зарожье. Ночная жизнь, шум и гам на улицах – сколько возможностей для охоты!

Но больше всего мне понравилось то, что отныне не нужно ходить в саване. Теперь я ношу футболки, а по торжественным случаям – рубашки и пиджаки. Я узнал, что совсем не обязательно спать в гробу, а ведь я в нем всю жизнь (или, даже не знаю, всю смерть) спал. Теперь я могу, как все нормальные люди, забраться на потолок и свеситься вниз головой… То есть… прошу прощения, я не то хотел сказать (так я тоже когда-то делал). Теперь я сплю на кровати, и под ухом у меня подушка!

Мою природную бледность как рукой сняло, спасибо кварцевой лампе. А ведь раньше я очень боялся света! А теперь ничего, привык. Знаете, как тяжело бывает зимой без кварцевой лампы?

И хотя многое переменилось в моей жизни, внутри я все тот же: я по-прежнему пью кровь и душу своих жертв, умею превращаться в животных и проходить сквозь замочную скважину. И гипнозом я, конечно, владею на том же уровне. «Ваши веки тяжелеют. Вы спите. Спи-и-и-ите. Спи-и-и-ите!» Вот видите, какой я мастер!

Признаюсь, есть кое-что, что мне очень не нравится: я по-прежнему не отражаюсь в зеркалах. Моя аллергия на чеснок, серебро и кресты, наверное, никогда не пройдет, так что я уже смирился. Но с зеркалами надо что-то делать! Буду работать над этим. В конце концов, у меня в запасе целая вечность.

В общем, дела у меня идут хорошо, недавно я даже открыл сеть ресторанов «У Савы». Сервис у меня первоклассный, так что приходите! В ближайшем будущем я планирую создать музей имени Савы Савановича[8](то есть меня), поставлю себе памятник (я ведь мертвый, так что увековечивать мою память уже можно).

Но если говорить начистоту, мне и дела нет до этой славы. Скучно мне что-то в последнее время. Хочется расправить крылья и улететь куда-нибудь далеко-далеко. Я слышал, что люди скоро освоят Марс. Вот и думаю, что надо бы мне расширять мой бизнес. Не открыть ли следующий ресторан на Красной планете? Она ведь неслучайно так называется. Думаю, там полным-полно моих братьев по разуму. И еды, я уверен, хоть отбавляй.

Ведун – Весь мир я держу в своих руках! Я властелин вселенной, прошлое и будущее – все в моей власти. Без меня никто в нашем селе не может принять ни одно решение. Я лечу смертельно больных, прогоняю духов и демонов, я все подчиняю своей воле! Реки меня слушаются, облака ходят за мною следом, аждаи едят из моих рук, а змеи, как верные псы, спят у входа в мою хижину.

Мой шепот доносится из таинственных глубин времени. Каждый, кто меня слушает, повинуется. Месяц и звезды мне кланяются, а на солнце, стоит мне только щелкнуть пальцами, набегают тучи.

Лишь одно мне не под силу. Не могу я эту проклятую, вредную, невоспитанную колдунью, на которой женился, когда был глуп и молод, отправить в подземное царство… Не могу и не хочу, потому что люблю ее страшно.

Велес – Можно долго спорить о том, кто настоящий владыка подземного царства. Одни говорят – Даждьбог, этот хромой желторотик. Другие – Чернобог, этот несчастный вертопрах, а третьи идут и того дальше. Они голову дают на отсечение (я, кстати, совсем не против), утверждая, что владыка подземного царства – Триглав, этот мальчишка, у которого голов больше, чем мозгов. И все-таки, по моему скромному мнению, у подземного царства есть лишь один властелин. И это, конечно же, я, Велес.

Меня иногда называют владыкой леса (ну что это такое, честное слово?). На самом деле и жизнь, и смерть – все в моей власти. Кто-то считает, что я похож на медведя, не буду спорить. На мой взгляд, это повод для гордости – с меня списано целых два созвездия!

Меня и впрямь можно встретить в лесу (да, я люблю там гулять и не вижу в этом ничего такого). Порой я ударяюсь оземь и принимаю облик какого-нибудь животного: оленя с ветвистыми рогами или огромного серого волка, а захочу, так и в черного петуха превращусь. У меня вообще много талантов, так что со мной лучше не шутить. Кто меня разозлит, рискует раньше времени оказаться в Темном вилаете. Но если мне кто понравится, я могу и помочь такому человеку, указав ему, где спрятаны клады.

И все равно меня многие не любят. Даже как-то грустно… Ну да ничего, вот встретимся мы когда-нибудь и обо всем поговорим. Времени у нас будет более чем достаточно.

Весна – Сидя на высоком и мягком, мягче самого мягка мха, престоле, что стоял на вершине горы Мироч, она любовалась солнцем, плавно опускавшимся в Джердапское ущелье. Молодая и прекрасная богиня Весна, чью голову украшал венок из полевых цветов, глубоко вздохнула. Пока вечер окрашивал в красный ее бледные щеки, Жива (было у нее и такое имя) думала о том, как скучна и одинока ее жизнь. Все было в ее власти, но к чему ей эта власть?

Вот она и решила, что пора как-то изменить свою жизнь – пришло время творить чудеса! И, приняв такое решение, она широко улыбнулась, потому что совсем не просто хмуриться, пока творишь чудеса.

Весна открыла золотую шкатулку, лежавшую у ее ног на крохотном розовом облачке, и достала из нее золотой гребень, богато украшенный рубинами и сапфирами. Она расплела свои густые волосы и принялась их расчесывать (давненько уже этим не занималась). И стоило ей только прикоснуться к ним, как на волю вырвались запутавшиеся в них облака, радуги, реки, ласточки и воробьи…

Дива (да-да, и так ее тоже звали) радовалась всему, что рождалось от прикосновения ее рук. И вот уже заяц пытался встать перед нею на уши, а муравей забирался к ней на нос и щекотал его. Маленькая белочка звала ее за собой в лес и прыгала по голове, так что смеющейся от щекотки богине пришлось поколдовать еще немножко, чтобы напомнить белочке, что она все-таки богиня и у нее на голове не положено прыгать.

Закончив свою работу и населив землю всевозможными существами, Весна опустилась на свою постель из высокой зеленой травы и забылась веселым сном. А снилось ей то, какие чудеса она совершит на следующий день.

Ветер – В старом домике на Бирчаниновой улице жил себе потихоньку седой старик. Услышал он как-то о «злом воздухе», что со всех сторон окружил город. Более того, прокрался на каждую улицу и вошел в каждый дом, кроме собственного.

Странный это был старик. Ни с кем не общался, никуда не выходил и даже окно никогда не открывал. Так какое же ему было дело до страданий жителей города?

Все уже давным-давно забыли его и оставили пропадать. Так ему казалось. А ведь когда-то он был силен и бесстрашен, когда-то все восхищались им. А теперь… теперь дни его сочтены. Целыми днями он лежал на кровати, смотрел в потолок и ни о чем не думал.

И вот однажды в его дверь позвонили. Он отвернулся было к стенке и закрыл голову подушкой, но в дверь снова позвонили, и старик понял, что так просто они не уйдут. Поднялся и пошел открывать.

На его пороге стояли два крупных и довольно сердитых мужчины. «Как время летит! – подумал он и невольно улыбнулся. – А ведь я их на руках качал!» Гости холодно кивнули в знак приветствия. Старик им тоже кивнул и отошел в сторону, давая пройти.

Когда эта странная парочка села на скрипучие деревянные стулья, старик, которого, кстати, звали Погодой, предложил им выпить по чашечке кофе.

– Ты прекрасно знаешь, зачем мы пришли, – сказали они ему, – нам сейчас не до кофе.

Погода только пожал плечами.

– Да что с тобой? – негодовали они. – Ты ведь так долго ждал этого дня!

– Да, это правда, – прошептал он.

– И? Чего ты теперь медлишь? Хочешь, чтобы все задохнулись? Приказывай! – крикнули они и добавили чуть спокойнее: – Мы все сделаем.

Погода долго смотрел на них и молчал, а потом подумал: «Была не была», – хлопнул себя по колену, поднялся и вышел из кухни. Тут его гости вскочили как по команде, ударились головами о фарфоровую люстру и разбили ее, но никто из-за этого не переживал.

Вместе они вышли на маленькую террасу и едва поместились на ней – такая она была крошечная. Засучив рукава, подняли руки и позвали на помощь Грозу и Метель. Потом Кошаву и Северац, а следом – все остальные ветра, известные и неизвестные людям.

Так они прогнали из города ядовитый туман. И так наконец благодаря Погоде, старому богу воздушных потоков, и его подчиненным, молодым сеятелям ветров, Солнце разорвало туманную завесу и вернулось в Белград.

Виленяк – Сидела Узовница в золотой комнате и считала узоры на ковре. Складывала цветы, вышитые на гобеленах, что украшали стены комнаты, отделяла маленькие листочки от больших, пока, наконец, ей не надоело это занятие.

Всю жизнь она провела в своем прекрасном дворце и никогда не видела солнца. Король держал ее вдалеке от мира, полного опасностей и искушений, потому как ему было предсказано, что он потеряет свою дочь, едва ей исполнится пятнадцать. Само собой, он очень переживал и боялся за нее.

Чтобы с ней ничего не случилось, он построил замок, о существовании которого его подданные и не догадывались. Замуровал все окна и двери, а вокруг возвел высокие стены и выкопал глубокие рвы, чтобы никто не смог похитить его дочь. Подвалы он наполнил едой и питьем на много лет вперед и вместе со своими придворными закрылся на все замки.

И вот так в мире и покое прошло пятнадцать лет… Пока все, в том числе и сам король, украшали замок, готовясь к празднованию пятнадцатилетия принцессы, она лежала на кровати и плакала. Она больше не могла так жить. Узовница знала, сколько во дворце вельмож, знала, сколько в нем серебряных, а сколько золотых предметов, сколько хрустальных люстр и сколько украшений из драгоценных камней. Она знала все, кроме того, как дворец выглядит снаружи, сколько вокруг стен и рвов и что там, по другую сторону.

Она не знала, что такое птица и как звучит ее пение. Никогда не слышала ни журчания ручейка, ни плеска морской волны. Не видела ни одного цветка, ни одного дерева, а еще никогда не встречала своих ровесников.

Нет, невесело, совсем невесело было ей, когда она разглядывала решетки на окнах. Отца она любила больше всех на свете, но все бы отдала, чтобы выбраться на волю из этого замка, который был построен для нее.

И вот однажды, когда Узовница, как всегда, пересчитывала узоры на ковре, она услышала незнакомый голос, который сказал:

– Если хочешь, я помогу тебе.

Принцесса даже подпрыгнула от испуга. Она хотела позвать на помощь, но, оглядевшись по сторонам, поняла, что в комнате, кроме нее, никого нет. Она покачала головой и подумала: «Наверное, я схожу с ума».

– Да не сходишь ты с ума, – снова услышала Узовница, – просто не видишь меня.

В тот же миг солнечный лучик, пробившись сквозь зарешеченные и наглухо заколоченные окна, остановился посреди комнаты и стал расти у нее на глазах. Он рос и рос, пока наконец не превратился в прекрасного юношу.

Узовница снова захотела закричать, но язык не слушался ее, и она все стояла и молча смотрела на незваного гостя.

Наконец, немного придя в себя, она спросила:

– Кто ты?

От яркого света, который исходил от юноши, заболели глаза, но она не обращала внимания на резь. Ей еще никогда в жизни не было так любопытно…

– Я виленяк, – ответил юноша, садясь на кровать, – а зовут меня Селенац.

Засмотревшись на его зеленую одежду, прекрасней которой она ничего не видела, Узовница хотела было спросить его, что значит «виленяк», но юноша, словно предугадав вопрос, уже начал объяснять.

– Я могу исполнить любое твое желание, – сказал он, – поэтому пришел. Я могу научить тебя всему, чему захочешь, могу показать невероятные чудеса, ты только скажи, и все будет по-твоему.

Принцесса почувствовала, как у нее кружится голова. Она бы с удовольствием в ту же секунду обняла своего спасителя, но правила этикета не позволяли этого сделать.

Селенац улыбнулся и положил свои длинные тонкие ноги на золотой столик, ненароком свалив с него фигурку из слоновой кости. Но Узовница даже не обратила на это внимания. «Что делать? – спрашивала она себя. – Броситься ему на шею? Бежать? Позвать стражу?»

Даже занятая такими мыслями, она казалась виленяку очень милой и симпатичной, поэтому он вдруг соскочил с кровати, подошел и поцеловал ее… (Это был очень нескромный виленяк, который понятия не имел о правилах этикета.) Узовница покраснела и теперь уже совершенно не знала, что делать.

– У тебя не так уж и много времени, – предупредил он. – Солнце садится, и совсем скоро начнется праздник в честь твоего дня рождения. Я бы очень хотел прийти на него, так как просто обожаю музыку и танцы, но боюсь, что это невозможно. Ты должна загадать желание до захода солнца, потому что я солнечный виленяк, и в темноте мои чары не действуют.

Принцесса молчала. Она разглядывала пряжку на его плаще, сравнивала его сияющую кожу с ярким светом, а красоту с прелестью мраморных колонн.

Отважившись прикоснуться к нему, она почувствовала, что рука юноши глаже бархата, и эта нежность словно передалась ей. Узовнице вдруг захотелось плакать. Она наконец нашла ответ на свой вопрос и обняла непрошеного гостя так крепко, что еще немного – и задушила бы. А пока Селенац пытался освободиться, прошептала свое желание:

– Я хочу, чтобы ты научил меня всему, что знаешь. Хочу, чтобы показал мне весь мир!

И как только она это сказала, виленяк превратил ее в тонкий солнечный лучик и вместе с ней вылетел в окно.

Воздух – Сварог, бог-великан, сидел на прекрасном серебряном троне, щипал свои белые, необыкновенно длинные усы и улыбался, глядя на мир, лежавший у его ног.

С одной стороны были высокие горы, с другой – пустыни и глубокие озера. По берегам рек он посадил траву и разбросал в ней острые камешки, по морским берегам рассыпал желтый песок, и все ему удалось на славу.

Узенькими тропинками соединил он горные вершины и спрятал под землю алмазы. Перемешал острова и собрал их в архипелаги, посадил леса на голых скалах, запутал речные русла и забавы ради стер в порошок пару морских утесов.

Вокруг него все блестело и переливалось самыми необычными оттенками зеленого, красного и синего. Все светилось покоем и великолепием, но все это было каким-то мертвым.

Нигде не слышалось ни шороха, ни скрипа. Никто не бубнил и не шептал. Деревья не сгибались под ударами безжалостных ветров, потому что и самих ветров еще не было, а безжалостных и подавно.

Не шумело море, не волновались пшеничные колосья.

Думал Сварог, думал, как бы ему вдохнуть жизнь в его творения, и вот наконец придумал и так обрадовался, что его усы поднялись. Взял он в руки несколько камешков, пару пучков травы, водяную нить да несколько комков земли и, подбросив все это, дунул что было сил!

В ту же секунду стало все со всем соединяться, переплетаться, перемешиваться… Вот так и родились видимые и невидимые создания, населившие землю: животные и люди, самовилы и духи, боги и демоны.

А еще так появился воздух, который Сварог создал из своего дыхания. Зная, что люди и демоны будут его загрязнять, боги и чудовища – огнем жечь, Сварог создал ему стража – бога Стрибога, которому на первый же день рождения он подарил волшебные стрелы, рог изобилия и благородную, храбрую птицу – белого двуглавого орла.

С той поры Стрибог, если хотел немного освежиться, опрокидывал свой рог изобилия и вызывал морской бриз или обычный сквозняк. А когда хотел очистить атмосферу, кликал своего орла, и тот, сев ему на руку, расправлял огромные крылья, из-под которых вырывались молнии.

Вот так и был создан первый сеятель ветров, седоволосый Стрибог.

Если захотите с ним познакомиться, выйдите на улицу, сядьте на скамеечку и полистайте немного эту книжку: как знать, может, и он будет ее листать вместе с вами.

Водан – «Это ваш дворец?!» – спросил юноша. Он был, мягко говоря, удивлен.

Маленький плот раскачивало во все стороны. Голубая краска, которой некогда был раскрашен домик, стоявший на плоту, облупилась. Его окошки были затянуты паутиной, а разбухшая от влаги дверь, казалось, вот-вот отправится в свободное плавание.

– Ты пришел в маленькую страну, в которой живут маленькие боги, и дворцы у нас, как видишь, тоже маленькие, – объяснил ему Водан, бог рек, озер и морей. Жестом он пригласил гостя войти.

Копрен сомневался, хотя старик и был ему симпатичен. Такой длинной седой бороды, такого выразительного лица с тонкими, острыми чертами и таких костлявых пальцев он никогда в жизни не видел. Копрену было просто необходимо с кем-нибудь поболтать, чтобы немного отвлечься от своих мыслей. Поэтому он пожал плечами и ступил на плот. «Здесь бы все починить надо», – подумал он.

– Я могу дать тебе кисть, если ты не знаешь, чем заняться, – сказал старик.

«Хм. Кисть? Да ведь я не умею красить! Ну уж нет, – усмехнулся про себя Копрен. – Спасибо. Выпью кофе и пойду себе подобру-поздорову».

И тут… Он посмотрел на реку, и его взгляду вдруг открылась прекрасная голубая даль. «Ничего себе, – удивился он, – я и не подозревал, что Дунай такой, такой…»

– А в этом вашем дворце безопасно жить? – спросил он.

На самом деле Копрен, конечно, хотел сказать: «Ух ты! Как красиво!» – но слово не воробей, вылетит – не поймаешь.

– А что тут такого опасного? – улыбнулся Во-дан. – Я до сих пор не утонул и тонуть не собираюсь.

На секунду он исчез в своем деревянном домике, но вскоре вернулся с табуреткой в руках и предложил юноше присесть. Тот с радостью воспользовался гостеприимством, вот только, садясь, шлепнулся мимо табуретки. Но он, кажется, и не заметил своей оплошности. Копрен все никак не мог прийти в себя от восхищения. Он и не догадывался, что Дунай может быть таким голубым, широким и прекрасным.

– Черный без сахара? – спросил его старик.

Юноша еще не успел ответить, а кофе уже был готов. Водан не любил тратить время на пустую болтовню и сразу перешел к делу.

– Ты бы не хотел погостить у меня немного? – спросил он и сел на табуретку.

– Не обижайтесь, – ответил Копрен, – мне нужно идти…

– Ах, молодой человек, молодой человек, – покачал головой Волан, – меня нельзя так легко обидеть. Но смотри, пожалеешь еще, что не остался у меня. Кстати, как тебе кофе?

– Ничего. Вкусный.

– А это и не кофе вовсе, – признался Водан, – это нектар… Нектар богов. Ну так что? Останешься?

– Я… я вас почти не знаю, – пробормотал Копрен, – к тому же это было бы невежливо с моей стороны – так злоупотреблять вашим гостеприимством.

– Я настаиваю, – нахмурился Водан, – настаиваю, настаиваю, настаиваю, – капризничал он. – Я же вижу, как тебе у меня понравилось.

Копрен открыл было рот, чтобы еще раз извиниться, как вдруг Водан расплылся в улыбке и сказал:

– Вот и отлично! Я рад, что ты принял мое приглашение.

– Я? Принял? – спросил Копрен, но было поздно.

Старик объяснил юноше, где что лежит на его плоту, дал ему ключи от домика и, чтобы не мешать обустраиваться, нырнул в воду и скрылся в глубине.

День понемногу клонился к закату, и длинная пурпурная мантия Солнца растянулась по всему Дунаю. Копрен смотрел на нее и не мог перестать восхищаться. Он и не помнил, когда в последний раз так любовался природой. Ему нужно было куда-то идти. Очень нужно. Но он уже не помнил, куда.

Весь мир словно приветствовал его. Кроны деревьев на берегу шумели так тихо и нежно, что можно было подумать, будто они тянутся, чтобы его обнять. В камышах крякали утки, а прямо у него под ногами волновалась великая река. Она словно хотела рассказать обо всем, что видела на своем веку. Копрен слушал ее, слушал и сам не заметил, как заснул…

А когда проснулся, речной туман обступал плот со всех сторон. Копрен поднялся, потянулся и вошел в домик, чтобы сварить кофе (то есть нектар). Хозяин должен был скоро вернуться, и требовалось его встретить как полагается.

И только он пригубил этот чудесный напиток, как туман рассеялся, будто его и не было. Копрен снова увидел Дунай во всей красе. Тысячи рыб выскакивали из реки, и ему казалось, будто ее кто-то посыпает жемчугом – так сверкала на солнце их чешуя. Они все приближались и приближались, и вот наконец плот заскрипел… и его хозяин вернулся домой.

– Тише, тише, мои дорогие, – сказал он рыбам.

– Это они вас так приветствуют? – спросил Копрен.

– Да, – ответил Водан, – любят они меня. А ведь я им сто раз говорил, что не надо мне таких торжественных встреч. Не люблю я все эти формальности.

Юноша кивнул, хотя ему-то как раз эти «формальности» пришлись по вкусу.

– Как прошла ночь? – спросил Водан и принял из рук Копрена большую дымящуюся чашку.

– Хорошо, – ответил юноша, – у вас здесь очень хорошо…

Старик развел руками, словно говоря: «Что и требовалось доказать».

Некоторое время они сидели в тишине и смотрели на светло-голубую воду.

– Ну так что, – спросил Водан, погладив свою длинною бороду, – останешься у меня? Насовсем?

Копрен медлил, и старик усмехнулся, ведь он-то уже знал, каким будет ответ.

– Только с одним условием, – сказал наконец Копрен.

– Да, я тебя слушаю.

– Скажите, где тут у вас стоят кисти и краски?

– В домике на верхней полке, – ответил ему бог.

Воды – В Петничкой пещере стоял страшный шум. У ее входа толпились необыкновенные гостьи. Первой пришла Целебная вода (она жила тут неподалеку), явилась и теперь довольно журчала.

Из Иордана приплыла Живая вода. Устав от длинного пути, она тихо плескалась в уголке. Председательницами этого необычного собрания были чудотворная вода Агиасма и Непочатая вода, которые о чем-то шептались, сидя в глубине пещеры.

Вся побитая, приплыла Омая, вода с водяной мельницы. И даже Мертвая вода каким-то чудом приковыляла на собрание и теперь ворчала. Вода забвения по своей старой привычке опаздывала. Зато на ветвях деревьев в объятиях зеленых листьев с раннего утра отдыхала Роса.

Каждую весну, когда условия для путешествий были самыми благоприятными, воды собирались у входа в эту пещеру, чтобы поделиться опытом.

Их собрание продолжалось девять дней (но бывало и так, что они засиживались на пару лет), и все это время чудесные воды говорили о травах и камнях, которые дарили им силы, о Солнце и Месяце, которым они были очень благодарны за все их многочисленные дары.

– Я могу вылечить любой недуг, – гордо сказала Целебная вода.

– А во мне лучше всего купать младенцев, – крикнула Непочатая вода.

– А я лучше всего защищаю от вампиров, – поддержала разговор Агиасма.

– По-моему, и ежу известно, что я умею воскрешать мертвых, – заявила Живая вода.

– А я лечу все горести и печали, – отозвалась Омая.

– А я могу в камень превратить, а могу и все раны залечить, – сказала Мертвая вода.

– Кто меня выпьет, тот все забудет, – напомнила Вода забвения.

– А я помогаю девушкам хорошо замуж выйти, – пискнула Роса.

И чем больше они хвастались, тем громче гудели своды пещеры. Так было каждый год, каждое тысячелетие. И вот однажды надоело богам их хвастовство, и послали они на землю потоп (который, по правде сказать, шумел громче всех вод, вместе взятых, но богам было все равно: главное, что он бушевал по их воле).

Если кто сомневается в том, что все было именно так, пусть пойдет в пещеру Петничку. По ней до сих пор течет река с гордым именем Баня (наверное, она получила наименование в память о том, как боги задали жару болтливым водам).

Водяная мельница – Нет, это просто невыносимо! Каждый день одно и то же, да еще этот страшный шум! Холодная вода делает со мной что хочет – вертит мной во все стороны. Мне кажется, я скоро не выдержу, голова идет кругом. У меня все болит, абсолютно все: и колесо, и жернова, и даже ларь для муки.

Несмотря на то что меня, как и моих сестер, что живут на ручьях и реках, вращает сила воды, я намного самостоятельнее, чем они! Я все сама делаю, мне никакой мельник не нужен. Я и мелю сама, и вею, только вот сеять пока не научилась.

Возможно, все дело в том, что вокруг меня любит собираться нечистая сила. Живу я на самом западе страны, никого не трогаю, и все равно меня постоянно обвиняют в том, что я даю приют водяным и русалкам, караконджулам, вампирам и вампиршам. Ну да, это правда. Но разве я могу их выгнать? Мне и самой несладко приходится от их посещений.

Русалки, эти противные женщины, чтобы вызвать дождь, перебрасывают через плечо огромные груди и полощут в моей воде свои зеленые волосы. Караконджулы, злобные старухи с длинными и острыми зубами, нападают по ночам на несчастных путников и съедают их прямо у меня на глазах.

А еще под моим колесом живет водяной, этот старый дед с костлявыми ногами и огромной головой в полночь любит топить здесь зазевавшихся юношей и девушек.

О вампирах, вампиршах и несносных вампирятах я вообще молчу. Вы, может, хотите, чтобы я вам рассказала о Саве Савановиче, об этом высоком парне с распухшим лицом, который и после смерти выбирался из своего гроба и делал всякие гадости жителям моего родного Зарожья – каждого, кто приходил ко мне за мукой, он кусал и выпивал до дна… Вот, в принципе, и вся история.

Ну да не будем о грустном. Как я уже сказала, мне это все страшно надоело. Я бы хотела уйти куда-нибудь подальше из этих мест. Я бы хотела путешествовать и ни о чем не думать, кроме муки, само собой.

Так вот. Я думаю, что в скором времени я и в самом деле уплыву отсюда. А что тут такого? Недаром ведь меня зовут Чудо-мельницей. Накануне вечером я из водяной мельницы превратилась в плавучую. Я и сама не знала, что такие существуют, но потом превратилась – и оп! Теперь существуют. Я познакомлюсь с новыми людьми, расширю кругозор. А если этот Сава, который до сих пор живет у меня внутри, захочет кого-нибудь укусить – ну так что с того? Как будто я против. Весь мир теперь в нашем распоряжении.

Водяной дух – Таинственные обитатели рек и озер, о которых всякое любят рассказывать, на самом деле еще более таинственны, чем о них говорят. Вам бы следовало мне поверить, в конце концов, я Тартор, их старейшина. В каждой реке и в каждом ручейке полным-полно нашей братии. Иногда нам даже становится тесно, и тогда мы переезжаем в трубопроводы, так что не удивляйтесь, если когда-нибудь увидите нас в ваших раковинах.

Нас часто обвиняют в том, что мы нападаем в сумерках, когда усталые люди купаются после тяжелой работы… И должен признать, что эти обвинения абсолютно обоснованы! Усталого человека схватить намного легче, чем бодрого и полного сил.

Болтают, будто мы топим купальщиков. А вот это уже глупости. Мы всего лишь помогаем им найти дорогу в наш мир. А уж, поверьте мне на слово, у нас тут намного интереснее, чем там, у вас. Во-первых, здесь постоянно есть рыба, а значит, хорошая компания. Во-вторых, здесь много водяных духов, с которыми очень весело проводить время. Следует упомянуть и Дьявольский день, наш самый главный праздник, который мы отмечаем в самом конце лета и приглашаем к себе в гости всех симпатичных утопленниц.

Больше всего на свете мы любим песни и пляски. Иногда случается и так: мы развеселимся, а наутро открываем глаза и с удивлением обнаруживаем, что проснулись на мелководье, а то и вовсе на каком-нибудь дереве.

И все-таки большую часть времени мы держим ухо востро. И если нам захочется, можем утащить к себе какого-нибудь купальщика, а то и прохожего. У нас для этого есть и клещи, и цепи, и длинные бичи. Так что вы не переживайте, все сделаем в лучшем виде.

Воларица – Получило как-то раз Солнце от своего отца, мудрого Сварога, щедрый дар – белого вола. Величественное животное было размером с гору. Никто не мог его укротить, поэтому Солнце построило хлев из сусального золота и заперло в нем вола, который днем и ночью пытался пробить ворота своими острыми рогами. Но Солнце не обращало внимания на его муки, хотя и часто заглядывало к нему, чтобы насладиться его красотой и силой.

Однако у Солнца, конечно же, были и другие дела. Пока оно ходило по свету, за волом присматривала его сестра. И вот как-то раз, сжалившись над несчастным животным, которое мучилось взаперти, она решила ему помочь.

Встав рано утром с золотой постели, Воларица (так звали эту храбрую девушку) дождалась, когда Солнце выйдет из своего дворца и отправится в путь, подошла к хлеву и отперла его золотым ключом. В ту же секунду не верящий своему счастью узник вырвался на свободу и радостно побежал по небесным лугам и полям, с которых под ударами его копыт сыпались яркие звезды.

Наконец, немного успокоившись, он вернулся к Воларице и облизал ее щеку огромным языком.

Воларица же обняла своего нового друга и пообещала, что каждое утро будет выпускать его на волю.

Чтобы сохранить память о Солнцевой сестре, благодаря которой небо украсилось звездами, люди решили в ее честь, как только на небе появится Сириус (а это и есть Воларица), выпускать волов на пастбища.

Вырколак – Церн все никак не мог заснуть от мучавшей его боли. Он просто не знал, что ему делать. Все лекарства уже перепробовал – ничего не помогало. Он так ворочался в своем гробу, что снял стружку с досок. «Надо бы сходить к зубному», – подумал он. Но подумать было намного проще, чем сделать. Стоматологи по ночам не работают, а вырколак может ходить по земле только ночью. К тому же друзей у него было, мягко говоря, мало, особенно среди стоматологов. Но что-то все-таки нужно было делать.

Он оставил свое скромное жилище и отправился на поиски доктора. Церн надеялся, что ему повезет и он найдет такого специалиста, который настолько любит свою работу, что даже по ночам с нее не уходит. И ему действительно повезло.

Церн забрался в первую приглянувшуюся ему стоматологию и увидел там на кровати одного мирно посапывавшего стоматолога. Как известно, вырколаки могут проходить сквозь щели в стенах и даже сквозь замочные скважины… Вот и наш Церн вошел таким образом и стал ждать, когда человек на кровати почувствует его присутствие. Но время шло, а человек все спал и спал (люди иногда бывают такими бесчувственными!). Наконец не выдержав, Церн позвал его по имени.

Стоматолог, которого звали Ивко, тут же вскочил и закричал так, будто он не доктор, а пациент. Прямо перед ним стояло высокое костлявое существо. Не переставая кричать, Ивко закутался с головой в одеяло, надеясь, что это ему как-то поможет. Но, само собой, не помогло. Церн сдернул с него одеяло и гаркнул:

– А ну-ка за работу! Ты мне нужен!

– Я-я-я? – заикаясь, спросил Ивко.

– Ну а кто еще? – сказал вырколак и, бросив зубному его штаны и свитер, вышел из комнаты.

Дрожа от страха, Ивко оделся и последовал за ним.

– Ты ведь понимаешь, – спросил он, усевшись в стоматологическое кресло, – что я в любой момент могу тебя съесть? Делай свое дело, да поживее!

Ивко, сжимая в трясущихся руках зеркальце и зонд, кивнул. Ему хватило одного взгляда на зубы вырколака, чтобы все понять. Они были просто в ужасном состоянии. Если бы он был жив, то с такими зубами давно бы уже умер. Вытерев пот со лба, Ивко сказал:

– П-придется их вырвать.

– Кого вырвать? – спросил вырколак.

Ивко проглотил ком в горле, глубоко вдохнул, досчитал до десяти и только тогда ответил:

– Клыки…

В ту же секунду он почувствовал, как его горло сжали острые когти.

– По-другому никак нельзя, – прохрипел он, – нет другого выхода.

– А что я без клыков буду делать? – прорычал Церн. – Ты вообще знаешь, кто я такой?

– Знаю, – пролепетал Ивко.

И тут к нему пришла спасительная мысль.

– А что вы думаете насчет работы зубным техником?

Вырколак был вне себя от ярости. Он думал: стоит ли слушать этого проходимца или лучше сразу перекусить ему глотку? Поразмыслив как следует над этим немаловажным вопросом, он, наконец, решил выслушать.

Ивко снова глубоко вдохнул, покусал губы и сказал:

– Вы умеете гипнотизировать ваших жертв, ведь так?

– Ну. Умею. И что с того? – спросил Церн.

– С вашей помощью я мог бы сэкономить на анестетиках… Пациенты под гипнозом не будут чувствовать боли… Зарплата у вас будет приличная, не беспокойтесь…

Тут вырколак снова задумался, разглядывая ушлого стоматолога. «Кто бы мог подумать, что в нем есть хоть грамм храбрости. А он мне работу предлагает! Кто знает… Может, попробовать? Почему бы и нет?»

Он кивнул и снова улегся в кресло, разрешив доктору вырвать оба клыка.