Петляю между деревьями. Сучья, цепляясь за мое прекрасное платье, оставляют в нем дыры и прорехи.

Зверь рычит совсем рядом, но я уже не та хрупкая девушка, с которой он вступал в схватку. Ускоряю темп, заставляя ноги двигаться быстрее, и деревья сливаются в сплошную темную полосу. Расстояние между нами потихоньку увеличивается. Вся исцарапалась, продираясь сквозь заросли, и теперь кровь капает уже не только с порезанной руки.

Зверь завывает, набирая скорость, и вновь приближается ко мне.

Мы бежим, все дальше углубляясь в чащу, все дальше от академии.

Стоит замедлить шаг, как колосс меня догоняет и совершает прыжок, однако я его уже жду с эльфийским клинком в руке. Ловко подныриваю под врага и наношу удар в брюхо. Он тяжело приземляется и тут же встает ко мне лицом к лицу.

Невероятные голубые глаза сужаются. Взревев, зверь начинает наступать и оказывается рядом ровно в тот миг, когда я, оттолкнувшись от дерева за спиной, выбрасываю вперед руку с кинжалом.

Гигант уклоняется. Упав на землю, я тут же вскакиваю и целюсь в его незащищенную спину. Он вновь уходит от удара, и острие клинка вонзается в толстый корень.

Пытаюсь его выдернуть, и тут противник еще раз прыгает – приходится нырять, уходя от атаки. Быстро разворачиваюсь, но опаздываю буквально на секунду: зверь стоит прямо надо мной.

Его ледяное дыхание обжигает кожу, а клыки сверкают в нескольких дюймах от лица. Неужели конец? Похоже, враг все же получит свой ужин… Или опять пощадит, продолжит играть в кошки-мышки?

Громадная голова склоняется ко мне, и мы в упор смотрим друг на друга. Господи, никогда не видела у зверя таких сияющих, огромных и бездонных глаз… Кстати, зрачки у него расширились, и взгляд уже вовсе не безумный. Это опять то самое магическое существо, с которым я сталкивалась, – явно обладающий разумом гигантский хищник.

Он скалит зубы, тихо рычит и разевает пасть. Я инстинктивно зажмуриваюсь.

Не хочется снова умирать… Слишком многое мне нужно сделать: отомстить, обрести подлинную свободу… а потом, есть еще Эннекс и Эзра.

Обещала ведь себе никогда не сдаваться, биться до последнего.

Открываю глаза, решаясь дать зверю бой – он ведь явно не ждет от меня сопротивления, – и вдруг ощущаю на руке нечто теплое и мокрое.

Гигант облизывает рану на моей ладони… Хочет сперва распробовать?

Пытаюсь пошевелиться, однако зверь рычит, и я вновь замираю. Он продолжает зализывать порез, пока кровь не останавливается. Бросаю взгляд на руку. Ничего себе, края кожи сходятся прямо на глазах!

Недоверчиво прищуриваюсь и перевожу взгляд на зверя: тот уже перешел к царапинам на ногах.

Какого черта тут происходит?

Магическое существо мне помогает? Почему?!

Или это снова игра? Исцелить меня, усыпив бдительность, а потом взять и разорвать на мелкие клочки?

Делаю еще одну нерешительную попытку высвободиться, и гигант негромко ворчит, упираясь носом мне в руку; черно-белая шерсть щекочет кожу.

Мы встречаемся взглядами, и у меня перехватывает горло. Внутри шевелится сомнение: у животных и у магических существ таких глаз не бывает. В них столько глубины и ума… Я с легкостью могу распознать его чувства.

Протягиваю руку к морде гиганта, и на этот раз он не возражает. Глажу пальцами мягкий и теплый на ощупь мех.

Из груди зверя исходит негромкое урчание – уже не рев, а скорее… Неужели он мурлычет?

Чешу ему за ухом, и он, медленно прикрывая глаза, тихонько вздыхает.

Вдруг все его тело пробивает дрожь. Чудовище содрогается в конвульсиях, и я изумленно наблюдаю, как оно преображается.

Что это? Как?..

Не успеваю додумать – зверь на глазах становится меньше, а огромные лапы меняют форму.

Так это трансформация, которую мне случалось наблюдать у оборотней…

Кровожадный зверь – оборотень?.. Они никогда не бывают настолько огромными!

Изучаю медленно сбрасывающее шерсть тело. Обнаженное тело… Разглядываю крепкие ноги и дохожу до большого… очень большого мужского органа. Быстро поднимаю глаза выше – на твердый пресс и мускулистые руки, упирающиеся в дерево по обе стороны от моей головы. Наконец мы вновь встречаемся взглядами.

Знакомая серо-голубая радужка.

Маллин?

Он быстро становится похож сам на себя. Капюшона толстовки на этот раз нет, и я вижу, что волосы у Маллина белые – пожалуй, даже серебристые, кожа будто фарфоровая, а глаза переливаются то серым, то голубым. Но самое впечатляющее – его лицо.

Красотой он вполне может поспорить с Кридом, однако у того внешность греческого бога, а в лице Маллина гармонично совмещается свет и тьма, мягкость и твердость. Словно падший ангел, ей-богу. Просто дух захватывает!

Маллин смотрит на меня сверху вниз, а я так и стою, прижав ладонь к его щеке. Смущенно пытаюсь убрать руку, но он придвигается ко мне и прижимается к ней еще крепче, не сводя с меня глаз.

Выражение лица у него странное… Поморгав, Маллин произносит:

– Микай, я…

Договорить ему не удается – из леса почти в унисон звучат два вопля:

– Микай!

– Лиса!

Между деревьями мечется эхо, а вслед за ним раздается топот: к нам бегут Эзра с Эннексом.

– Микай…

Голос Эзры вдруг надламывается. Он на секунду застывает на пригорке над моей головой, а затем оттаскивает от меня Маллина.

– Что ты… – начинает Эннекс и тоже осекается. – Ого…

Эзра просит его одолжить Маллину пиджак, чтобы прикрыть наготу, а мне отдает свою рубашку. Смотрю в бирюзовые глаза и слышу судорожный вздох, когда он притягивает меня к голой груди, прижимаясь лбом к макушке.

– Никогда… Никогда так больше со мной не поступай, Микай…

Обняв за талию, Эзра целует меня в кончик носа, и я чувствую, как дрожат его руки.

– Никогда больше так не рискуй, не уходи одна… Я всегда буду с тобой, что бы ни случилось! – Он сердито сужает глаза: – Если хочешь, указывай мне дорогу, но не бросай, слышишь?

Эннекс обнимает друга за плечи и, глянув в мою сторону, насмешливо улыбается.

– Говорил ведь тебе – она чокнутая, как и я. – Его грубые пальцы гладят меня по щеке, а взгляд вдруг становится серьезным. – Вообще-то Эзра прав. Даже обсуждать не хочу! Мы пойдем за тобой куда угодно, а ты – за нами, Лисенок. Никогда нас не бросай, понятно? К тому же убегать поздно – ты теперь наша, – внезапно смягчившись, добавляет он.

Эзра кивает, а за его плечом поблескивают серо-голубые глаза, и к нам все с той же странной гримасой подходит Маллин.

Он всегда был для меня загадкой, однако сегодняшний вечер приоткрыл завесу. Маллин – тот самый огромный хищник, которого я недавно узнала и с тех пор боялась, мой неожиданный соперник из глухой лесной чащи.

Не потому ли он никогда ко мне не приближался?

Все-таки глаза у него не совсем такие, как у еще недавно нависавшего надо мной существа, хотя…

Неожиданно совсем рядом раздается крик.

Не успеваю опомниться, как меня хватают и отшвыривают в сторону. Несколько раз перевернувшись, осторожно сажусь. В глазах туман, в голове звенит, а вокруг гудят возбужденные голоса.

Потираю ушибленный затылок, разглядываю свежие царапины и наконец неуверенно встаю – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Маллин сворачивает шею здоровенному серому созданию с окровавленным рогом на лбу. Чудище валится на землю, заливая листву текущей из пасти зеленой жидкостью.

Но… если у него кровь зеленая, то чья же тогда на роге?

– Эннекс, не уходи, – дрожащим голосом говорит Эзра.

Я медленно поворачиваю голову. На том месте, где только что стояла я, перед распластавшимся на спине Эннексом сидит Эзра, зажимая руками большую зияющую дыру в груди друга. Сквозь его пальцы сочится кровь.

Я бросаюсь к ним, а Эзра кричит Маллину, чтобы он привел Крида, вызвал помощь…

Больше я ничего не слышу – уши вдруг словно набили ватой. Падаю на колени перед Эннексом и с замершим сердцем смотрю ему в лицо.

Господи…

Под ним уже натекла большая алая лужа. Бледнея с каждой секундой, он пытается открыть закрывающиеся веки, дышит хрипло, с бульканьем.

Я неловко сжимаю холодную руку Эннекса, и его слабые пальцы отвечают на пожатие. Он с трудом поворачивает ко мне голову, пытается открыть рот, улыбнуться, но лишь заходится в приступе кашля, разбрызгивая кровь.

Я еще крепче стискиваю его ладонь, чувствуя, как сердце давит, будто огромными тисками, а в горле встает ком.

– Эннекс, не уходи, – словно заклинание, повторяет Эзра, тщетно пытаясь остановить кровотечение. – Нам еще надо наказать Микай за то, что не слушалась… Ты ведь не хочешь оставить это на меня, правда?

С покрытых кровью губ Эннекса срывается булькающий звук, и все же они изгибаются в слабой улыбке. Наконец он тихо выдавливает несколько слов. Увы, от его прежнего игривого тона не осталось и следа.

– Не мо…гу такое пропус…тить…

Голос раненого друга дрожит и слабеет с каждым слогом, но я гоню прочь мрачные мысли. Надо сосредоточиться.

С Эннексом все будет хорошо. Что может убить этого психа? Просто надо с ним разговаривать, пока не придет помощь.

Все равно мы больше ничего предпринять не можем. Или?.. Вспомнив, что у меня на плечах рубашка Эзры, срываю ее и прикладываю к ране Эннекса. Эзра кивает и сворачивает ткань в несколько раз.

– Лисенок… – шепчет Эннекс.

Я снова беру его за руку и склоняюсь ниже. Господи, как сделать, чтобы он не потерял сознание? Как сохранить в нем жизнь, пока Маллин кого-нибудь не приведет?

Он моргает, из уголка рта стекает тонкая алая струйка. Его лицо темнеет, и меня охватывает паника. Бормочу что попало, лишь бы не молчать:

– Ты вечно называешь меня Лисой. Лиса то, Лиса се… Не пойму, в чем смысл?

Эзра кричит в темноту, зовет на помощь, и я паникую еще больше.

Эннекс слабо улыбается, манит меня к себе, и я наклоняюсь.

– Лиса… ближе…

Его голос звучит, словно шелест ветра. Часто моргая, он пытается усмехнуться, и в горле снова булькает. Я продолжаю держать его за руку.

– Потому что… в тебе есть все… что значит для меня красный цвет… Опасность… бесстрашие… И запретный… плод, к которому меня… всю жизнь тянет. Ты – мое спасение… Понятия не имел, что… в нем нуждаюсь… Мой Лисенок…

– Эннекс…

Я наклоняюсь еще ниже. Чувствую, как дрожат холодные пальцы, и кладу его ладонь себе на щеку. Эннекс слегка улыбается, а потом вновь заходится в кашле. Изо рта на шею вытекает еще немного крови. Господи, что ж так пусто в голове…

С каждой секундой он дышит все реже, и я начинаю трястись от ужаса.

Нет, неправда! Эннекс не может умереть!

Только не он, только не этот сумасшедший любитель кровавых побоищ, постоянно меня бесивший, пытавшийся отобрать еду в столовой, заставлявший улыбаться…

Боль в груди нарастает, растекаясь по всему телу, в руках появляется противная слабость, и я сжимаю пальцы Эннекса, не в силах оторвать взгляд от его темнеющих, заволакивающихся туманной дымкой глаз. Судорожно хватаю воздух пересохшим ртом и дрожу, вспоминая день, когда у меня отняли Зраэля.

Пережить потерю еще одного человека, которого полюбила? Нет, я не настолько сильна. В прошлый раз горе и боль едва меня не убили.

Казалось, что нет смысла жить без Зраэля; мою жизнь поддерживали лишь боль и желание отомстить.

Эннекс и Эзра возродили во мне частичку души, которую я утратила. Они заполнили зияющую дыру, пробудили мое сердце и вернули способность улыбаться. Своей дружбой заставили почувствовать, что жизнь не кончилась, подарили надежду…

Где-то рядом звучит голос Эзры, и по щекам у меня градом катятся слезы.

Холодные пальцы последний раз касаются моего лица, и рука Эннекса вдруг тяжелеет. Стиснув ее, подношу к губам и покрываю поцелуями, молясь всем богам, какие только есть на свете, – помогите, спасите, не отнимайте…

Блеск пронзительных глаз меркнет, и кисть умирающего друга, зажатая в моей ладони, становится мягкой и безвольной.

Наступает темнота. Звуки глохнут, чувства замирают, и едва обретшее цельность сердце вновь разбивается на мелкие осколки.

С последним вздохом Эннекса от моей души откалывается огромный кусок – его навсегда забирает смерть.