После выхода постановления правительства Москвы работа над проектом все-таки началась, и предпроектные предложения, представленные еще в 2000 году, обретали реальные очертания, переходя в новую стадию. Как говорят архитекторы, в стадию «П» – то есть в архитектурный проект, привязанный к реальным размерам и вертикальным отметкам зданий на местности.

Поскольку никаких препятствий для начала реконструкции вроде бы не существовало, разработка проекта набирала темп – Вихров, как всегда, вникал в каждую деталь, но одновременно не мог поверить, что дело сдвинулось с мертвой точки. И, как вскоре выяснилось, расслабляться действительно не следовало.

На очередном совещании у Хесина, посвященном реконструкции, заместитель мэра поинтересовался, как идет процесс. Процесс двигался, проект был почти завершен. Неожиданно слово взял руководитель Управления охраны памятников:

– Геннадий Моисеевич, тут вот что обнаружилось. Этот проект, который практически доделан, в том числе и нами уже согласован, на самом деле принять нельзя.

Вихров напрягся, придвинулся к столу и с настороженностью повернулся в сторону говорившего. Управление охраны памятников находилось в ведении все того же Стройкомплекса Москвы, то есть фактически в ведении Хесина, поэтому последний не мог не знать, какие решения там принимаются. Но Хесин лишь задумчиво взглянул на подчиненного:

– Да? Вот как? А почему?

– Геннадий Моисеевич, дело в том, что вот этот двухэтажный дом с правой стороны за школой, – речь шла о четвертом корпусе школы по адресу: Старолуговский переулок, дом 15, строение 4, – как стало недавно известно, является памятником архитектуры и попадает под определение «вновь выявленный объект культурного наследия».

Митя не сразу понял, что это значит, но Хесин тут же внес ясность. Удовлетворенно хмыкнув и не выразив никакого удивления, он безразлично произнес:

– A-а, ну что ж… В таком случае конечно… Памятник трогать нельзя. Памятники – это все-таки святыни наши!

Хесин, как бы в поисках несогласных, обвел всех глазами, задев взглядом Вихрова. Возражающих не оказалось, и он продолжил:

– Мы не можем разрушать то, что создано до нас, накопленное культурное наследие, история наша… Не вправе. Мы обязаны позаботиться…

«О как! – подумал Митя. – Не вправе, значит. То есть снести целые кварталы старой Москвы вправе, а сарай этот ты теперь назначил памятником! Ах ты, щука жирная в полосатом галстуке, продолжаешь зубами щелкать…» – пожалуй, это было самое ласковое из группы определений, которое Вихров произнес про себя в адрес руководителя Стройкомплекса.

Митя осознал, что рано радовался и что его, как говорится, просто сделали! У него в кабинете давно уже лежала копия постановления правительства Москвы аж от 1994 года, которое касалось реконструкции Библиотеки имени Ленина. К этому постановлению прилагался план квартала, где схематично обозначались здания, которые должны были реставрировать, реконструировать или снести.

«Святыня», которую внезапно выявили, согласно этому плану, ранее предназначалась под снос. Дом был почти полностью разрушен, больше двадцати лет его никто не использовал, никакой архитектурной ценности он не представлял – четыре прямые стены, две из которых без окон. Это была как раз та самая сгнившая старая конюшня, которую Библиотека имени Ленина отдала школе в результате переговоров с Вихровым в связи с невозможностью использования, а школе это место было жизненно необходимо, чтобы закольцевать все здания в единый учебный комплекс.

После этого совещания Вихров подготовил для Управления охраны памятников множество документов – от копии постановления 1994 года до фотографий дома в настоящий момент. Собственно говоря, восстанавливать там было уже нечего, по почти готовому проекту реконструкции Шуховки там планировалось построить новое трехэтажное здание, в котором разместились бы столовая, спортзал и большие общеобразовательные классы.

Но никакого действия это не возымело: как оказалось, дом был внесен в реестр вновь выявленных исторических памятников вскоре после нашумевшей публикации в «Известиях». А вопрос об удалении адреса из реестра мог быть решен только самым высоким руководством города – Хесиным или Полевым. Но обращаться к ним даже и не стоило, поскольку было очевидно, что это «культурное открытие» инициировано непосредственно с их подачи.

Так Митя узнал еще об одной схеме, которая практиковалась тогда в Москве. Если необходимо было срочно что-нибудь перекроить на том или ином земельном участке, а на нем, как назло, стоит историческое здание, признанное культурным наследием, то оно неожиданно признается ветхим, не имеющим ценности и не подлежащим восстановлению. После чего его можно спокойно разбирать и строить на этом месте что угодно.

Напротив, если стоит задача по каким-то причинам не допустить строительства, а в зоне работ находится хоть кусок какого-либо здания, то можно сказать: «Постойте! Здесь же не только строить, тут и копать-то нельзя! Вот видите – камень белый? Это основание здания относится к шестнадцатому веку, поэтому сюда даже наступить просто так нельзя. Это охранная зона – это история нашего народа, культурное наследие!»

Вихров почувствовал, что импульс действия, заложенный в письме заместителя руководителя Администрации Президента, иссяк. Его хватило только на выпуск внятного постановления по реконструкции и предоставлению школе временных помещений для занятий в центре города.

Очередную угрозу потери школой своего места в связи с притязаниями Табуриной удалось отвести, но ситуация с ней дала отскок в виде сокращения общей площади будущего комплекса. А уменьшение оказалось существенным: полученная от Библиотеки имени Ленина развалюха, требующая теперь восстановления, была в четыре раза меньше нового здания, которое планировалось построить на ее месте.

Мало того, в связи с этим практически готовый проект был отправлен на корректировку: перепланировку оставшихся площадей, их переназначение, новое размещение технологического оборудования, изменение сопряжения зданий между собой и уровней отметок перекрытий – фундамент той самой конюшни находился почти на метр ниже соседних школьных зданий.

В общем, нужно было проходить еще один круг, а это, учитывая все согласования и новые экспертизы, займет еще минимум полгода. Вихров в очередной раз начал сомневаться, начнется ли вообще когда-нибудь эта реконструкция.