Приложение 1

ЗОЛОТАЯ БУЛЛА" КАЙЗЕРА ФРИДРИХА II

ГОД 1226-й

БУЛЛА ГОСУДАРЯ ФРИДРИХА II,

МИЛОСТЬЮ БОЖЬЕЙ СВЕТЛЕЙШЕГО ИМПЕРАТОРА РИМЛЯН, КОРОЛЯ ИЕРУСАЛИМА И СИЦИЛИИ, МАГИСТРУ И БРАТЬЯМ ГОСПИТАЛЯ СВ. МАРИИ, СВЯЩЕННОГО ОРДЕНА ТЕВТОНОВ

В ИЕРУСАЛИМЕ

Перевёл с древнелатинского В. А. Сычинский, доцент Калининградского государственного университета.

"Во имя Святой и Нераздельной Троицы, аминь.

Фридрих Второй благосклонный Божественной милостью навечно августейший император Римлян, король Иерусалима и Сицилии.

Бог для того установил нашу власть высоко над королями земного круга и распространил пределы нашего господства на различные области мира, чтобы забота нашего беспокойства направлялась на возвеличение в веках Его имени и распространение веры среди народов, в соответствии с тем как Он подготовил Священную Римскую империю к провозглашению Евангелия, так чтобы мы стремились не столько к покорению, сколько к обращению народов, снисходя к милости Его провидения, благодаря которой мужи-католики принимают на себя усердие многолетнего труда для покорения варварских племён и обращения их к божественному культу и неослабно подвергают опасности как своё имущество, так и людей.

Итак, отсюда следует, что мы желаем, чтобы о настоящем документе стало известно современникам империи и всем потомкам: так как брат Германн, достопочтенный магистр госпиталя Св. Марии священного Ордена Тевтонов в Иерусалиме, наш верноподданный, с величайшим вниманием открыл всецело преданную волю своего духа, объявил в нашем присутствии, что всецело преданный нам Хунрад, князь Мазовии и Куявии, обещал и предоставил ему и его братьям заботу о земле, которая называется Кульмен, и о другой земле, расположенной очевидно в его марке и граничащей с пруссами, таким образом, чтобы они взяли на себя труд и с успехом ревностно занялись вторжением и овладением земли Пруссии ради чести и славы истинного Бога. Он сообщил, чтобы с помощью нашего влияния небо начало осуществлять и продолжать столь большой труд и чтобы наша светлость согласилась и закрепила за ним и его Орденом как ту землю, которую вышеупомянутый князь должен был подарить, так и всю целиком землю, которая их усердием будет приобретена в частях Пруссии, и кроме того, чтобы мы, в соответствии с нашей щедростью, укрепили его Орден льготами, правами и другими привилегиями, которые он просил для земельного дарения вышеупомянутого князя и для приобретённой в Пруссии, сам он принял предоставленный дар указанного князя и предоставил средства и людей Ордена для вторжения и приобретения земли в результате непрерывных и неутомимых трудов.

Итак, мы, размышляя о явном и открытом благочестии этого самого магистра, которым он пламенно пылает к Господу перед приобретением земли своему Ордену, и так как сама земля содержится под единовластием империи, и также надеясь на мудрость того же самого магистра, ибо он человек могущественный в делах и речах и начинает мощно действовать, благодаря своему собственному рвению и своих братьев, и мужественно стремится к приобретению земли, и не отступается без пользы от начинаний, подобно многим, которые, испытав многочисленные трудности в том же самом предприятии, уклонились от него, хотя и казалось, что они преуспевают.

1. Своей властью мы уступили этому самому магистру землю Пруссии с силами Ордена и для всех попыток вторжения.

2. Соглашаясь и закрепляя за этим самым магистром, его преемниками и его Орденом навечно как вышеуказанную землю, которую он примет от вышеупомянутого князя, как он пообещал, так и любую другую, которую он даст, а также всю землю, которую он с Божьей помощью, как если бы по древнему и необходимому праву империи, найдёт на горах, равнинах, реках, рощах и море, чтобы они владели ею свободной от всякого рабства и обложения налогом и освобождённой от повинностей, а также имели право ни перед кем не быть ответственным.

3. Пусть будет позволено им, кроме того, по нашему разрешению, по всей земле их приобретения, как захваченной ими, так и той, которую они должны будут захватить, устраивать для выгоды Ордена переправы и податные пункты, устанавливать рыночные дни и торжища, чеканить монету, определять пошлину и другие права, проводить направления по земле в реках и в море так, как им покажется полезным, вечно иметь и владеть рудниками и копями золота, серебра, железа и других металлов и соли, которые были или будут обнаружены на этих самых землях.

4. Мы разрешаем им, кроме того, выбирать судей и правителей, которые будут по справедливости руководить и править подчинённым им народом, как теми людьми, разумеется, которые были обращены, так и всеми прочими, живущими в своем суеверии, и будут следить за преступлениями злодеев и наказывать, как это совершало сословие всадников.

Кроме того, пусть они выслушивают гражданские и уголовные дела и решают их в соответствии с подсчётом голосов.

5. Мы прибавляем, кроме того, по нашей милости, чтобы тот же самый магистр и его преемники имели и осуществляли в своих землях ту власть и юрисдикцию, которой по отличию лучше владеет какой-либо принцепс империи в земле, которой он владеет, чтобы они устанавливали добрые обычаи и привычки, издавали распоряжения и постановления, с помощью которых укреплялась бы и вера верующих, и все их подданные наслаждались и пользовались спокойным миром.

6. Сверх того, в силу настоящей привилегии мы предупреждаем, чтобы ни один принцепс, князь, правитель марки, комес, министериал, скультет, адвокат и ни одно лицо высокого или низкого положения, духовное или светское, не дерзнуло каким-либо образом посягнуть на лист настоящего разрешения и нашего подтверждения: что если кто-нибудь отважится на это, то пусть он знает, что он будет подвергнут наказанию в сто фунтов золота, из которых половина будет уплачена в нашу казну, а остальное потерпевшим несправедливость.

Итак, мы решили, чтобы настоящая привилегия возникла для неизменной прочности и памяти об этом разрешении и нашем утверждении и была закреплена золотой буллой с оттиском изображения нашего величества.

Свидетели этого дела суть: архиепископы Магдебургский, Равеннский, Тиренский, Панормитанский и Регинский, епископы Бонониэнский, Мантурский, Туринский, Ариминский и Цезенский, князья Саксонии и Сполета, правители округов Хейнрик де Шварцбург, Гунтер де Кеверенберх, Вернер де Кибург, Альбет де Хабхеспурх, Людовик и Херманн де Фробурх и Томас де Аккеррис, маршал Риккард и Риккард, камерарий императорского двора, Альберт де Арнштайн, Готефрид де Хоэнлох и многие другие.

Печать государя Фридриха Второго, милостью Божией непобедимейшего вечно августейшего императора Римлян, короля Иерусалима и Сицилии.

Это совершилось в году от воплощения Господня 1226-м, в месяце марте, 14 индикта, в правление государя Фридриха, милостью Божией светлейшего вечно августейшего императора Римлян, короля Иерусалима и Сицилии, на 6-м году его Римской империи, на 1-м году Иерусалимского королевства и на 26-м году королевства Сицилии. Счастливо, аминь.

Дано в Аримине в вышеподписанных году, месяце и индикте".

Приложение 2

КУЛЬМСКАЯ ГРАМОТА

КУЛЬМСКАЯ ГРАМОТА

Вторая редакция (1 октября 1251 г.)

А. Л. Рогачевский

"ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ ПРАВА В ПРУССИИ XIII–XVII ВВ. С.П., 2004. С. 370–377

"Брат Эберхард, называемый фон Зайн, ландмейстер Тевтонского ордена святой Марии в Германии и исполняющий обязанности генерального магистра в Ливонии и Пруссии, всем верным Христа, намеревающимся рассматривать эту грамоту, [шлёт] молитвы в Господе Иисусе Христе.

Да узнает сообщество ваше, что когда мы пришли в Прусский край для осуществления множества дел, то случилось, что мы среди прочих дел, которые там подлежали разрешению, застали горожан кульмских и торнских, обеспокоенных из-за своей привилегии, некогда дарованной им нашим магистром, блаженной памяти братом Германом, называемым фон Зальца, и братом Германом Бальком, первым комтуром оной земли, и впоследствии утраченной из-за пожара города Кульма. Узнав полнее истинность этого события от братьев наших и иных честных мужей, по общему совету братьев наших, которые там были, а равно с их согласия, положили мы, радуя названных горожан, что погибшая привилегия подлежит восстановлению следующим образом.

Брат Герман, магистр ордена госпиталя Святой Марии немцев в Иерусалиме, и брат Герман Бальк, попечитель оного ордена в Пруссии, и весь конвент вышеназванного ордена, всем верным Христа, намеревающимся рассматривать эту грамоту, желают здравствовать во истине.

Чем многочисленнее и чем больше испытания, которые будут выносить жители земли Кульмской и особенно городов наших, а именно Кульма и Торна, как для защиты христианства, так и для успеха нашего ордена, тем горячее и деятельнее мы желаем и должны споспешествовать им во всём, в чём можем по справедливости.

[1.] Такова [причина того], что мы навечно предоставили этим городам право на то, чтобы их горожане ежегодно избирали себе в этих городах по одному судье, которые окажутся подходящими для нашего ордена и общества городов. И этим судьям мы навечно предоставили третью часть судебных штрафов, уплачиваемых за тяжкие провинности, уступая им целиком пени за более мелкие проступки — те, что зовутся повседневными, а именно 12 пфеннигов и менее — так, чтобы то, что судья на судебном заседании из таких [штрафов], а именно 4 шиллинга и менее, простит, то да будет прощено и со стороны нашего ордена; однако что до более тяжких провинностей, таких, как убийства, пролитие крови и подобные, [то] без одобрения наших братьев судья ни от чего да не отказывается. Мы же не должны никому продавать или предоставлять в лен [право] на те части [штрафов], которые принадлежат нам в этих судебных делах.

[2.] Итак, городу Кульму дали мы под луга, пастбища и под иные общественные нужды [угодья] от границ известной деревни, называемой Уст, вниз по течению Вислы вплоть до границ известного озера, именуемого Рензе, и от того же озера вверх по течению вплоть до деревни, зовущейся Руда, и вдоль границ этой деревни вплоть до другой деревни, называемой Лунаве, и так прямо до дороги, которая ведет к острову Святой Марии, прямо по дороге же, вплоть до границ известной деревни, именуемой Гробене, и так далее до долины, называемой Бровина. Нельзя [также] умолчать о том, что да будет дозволено многажды упомянутым горожанам [Кульма], так же, как и нам, ловить рыбу в вышеупомянутом озере, зовущемся Рензе. Сверх того, да владеют названные горожане на вечные времена свободно вышеупомянутыми угодьями как в лесах, так и на лугах и полях, со всеми выгодами, которые мог бы из них извлечь наш орден. Мы положили, что река Висла от известной деревни, именуемой Топульна, вниз по течению вплоть до озера, называемого Рензе, должна быть предназначена для вышеназванных горожан и перегринов, со всеми выгодами (исключая острова и бобров) для совместной ловли рыбы.

[3.] Мы положили, что городу Торну должна быть предназначена та же река на протяжении от границ [владений] господина епископа Куявского на одну милю вниз по течению, а на земле — [угодья] по сю и по ту сторону Вислы шириною в полмили, со всеми выгодами (исключая острова и бобров), для совместного пользования горожан и перегринов.

[4.] Мы установили также, чтобы в этих городах при [вынесении] всех судебных решений вечно соблюдалось Магдебургское право, с тою уступкою, чтобы если какой-либо обвиняемый в Магдебурге должен быть наказан [уплатой] 60 шиллингов, то здесь он карался бы [уплатой] 30 шиллингов кульмской монетою, с соответственным соблюдением того же правила в [случаях] других провинностей. Если же в этих городах возникнет какое-либо недоумение [из-за] сомнения в праве, касающемся отправления правосудия, или [из-за сомнения] в судебных решениях, то пусть соответствующая статья [закона] будет отыскана ратманами города Кульма, ибо мы желаем, чтобы он был главным городом и достойнейшим среди других [городов], которые уже построены и ещё могут быть построены между Вислой, Оссой и Древенцем.

[5.] Названные же горожане и феодалы этих городов со всеобщего согласия отказались от права, которое они отныне имели в отношении переправы через Вислу, добровольно уступив его со всеми выгодами нашему ордену, с выдвижением, однако, того условия, что мы будет должны передать или продать названную переправу за ту сумму, которую захотим и сможем, тем людям, которым пожелаем, а именно тем, которые проживают в городах Кульме и Торне, каждый из которых воздаёт и получает по справедливости пред судьями тех городов; и мы должны в дальнейшем соблюдать [размер] обычной доныне платы за перевоз без какого-либо увеличения. В зимнее же время, когда будет ледоставу, пусть братья по согласованию с судьями и ратманами этих городов установят такую плату за переправу, какая, по их суждению, будет казаться выгодной. Мы установили также, чтобы все клирики и монахи из какого бы то ни было ордена всегда были переправляемы безо всякой платы, со своими вещами, которые имеют с собою. Если же кто-либо из судоводителей с безрассудною дерзостью откажется перевезти кого-либо из вышеназванных, то [этим] он совершит более лёгкую провинность, за каковую в обычае назначать штраф, а именно 4 шиллинга.

[6.] Мы пообещали также, что в этих городах мы не должны покупать никаких домов. Если же кто-либо, преследуя благочестивые цели, передаст нашему ордену свой дом или участок, то мы не должны застраивать его для иных нужд, нежели те, для которых кто-либо из горожан строит свой дом, и затем [мы должны будем] соблюдать те же права и обычаи, которые иные соблюдает в отношении своих домов. Однако мы не желаем распространять эти условия на наши укрепления, которые мы уже имеем в этих городах.

[7.] Приходской церкви в Кульме мы предоставили 4 гуфы возле города и другие сорок [там], где ей будут предназначены, и в этих церквах мы оставляем за нашим орденом право патроната, дабы позаботиться о достойных священниках для них. Кроме того, если в деревнях вышеназванных горожан будут сооружены какие-либо приходские церкви (если только каждая из этих деревень в отдельности будет иметь 80 или более гуф), то мы со своей стороны пообещали наделить всякую из вышеупомянутых приходских церквей 4 гуфами, и мы будем вечно иметь в наделённых [церквах] право патроната, [дабы] позаботиться о достойных священниках для них.

[8.] [В дополнение] к этому установили мы, что если однажды против кого-либо начнется тяжба о его имуществе, и если владелец [спорной вещи] будет иметь в качестве свидетелей законного владения соседей и других своих земляков, коим ведомом, что он таким [надлежащим] образом владеет вещью, то пусть он имеет больше [прав] на сохранение [за собою] этого имущества, нежели тот, кто нападает на него, [пытаясь] отобрать у него это добро.

[9.] Кроме того, мы освободили вышеназванных горожан от всех незаконных поборов и принудительных постоев и иных неподобающих повинностей, простирая эту милость на всё их имущество.

[10.] Далее, мы продали этим нашим горожанам их имущество, которым они, как признано, владеют от нашего ордена, для наследования по Фламандскому [праву], чтобы они сами и их наследники обоего пола вечно [и] свободно владели им со всеми доходами, за исключением тех, которые, [как] мы сочли, должны быть сохранены за нашим орденом во всей земле.

[11.] Ибо в их угодьях мы сохраняем за нашим орденом все озера, бобров, залежи соли, золотые и серебряные копи и всякого рода металлы, за исключением железа, — с тем, однако, чтобы нашедший золото или тот, в чьих угодьях оно будет найдено, имел такое же право, каковое признается при подобного рода находках в земле герцога Силезского. Нашедший же серебро или тот, в чьих землях оно найдено, пусть всегда пользуется при такой находке Фрейбергским правом.

[12.] А если какое-либо озеро, достаточное для [размещения], до трех тоней, будет примыкать к полям кого-либо из вышеназванных горожан [и] если тот, кому принадлежат поля, захочет получить это озеро вместо земельных участков, [то это] мы оставляем на его усмотрение; если же [озеро] будет больше, то пусть [он] имеет возможность свободно ловить рыбу в пределах нужд собственного стола любой снастью, за исключением сети, которую называют неводом.

[13.] Равным образом, если какой-либо ручей будет прилегать к полям кого-либо из горожан, то пусть тому, кому принадлежат поля, будет позволено построить на нём одну мельницу; если же эта речка будет пригодна [для постройки] нескольких мельниц, то пусть наш орден произведёт при строительстве остальных треть расходов и вечно получает треть доходов от сооружённых [мельниц].

[14.] Мы желаем также, чтобы они [горожане] были обязаны возвращать нашему ордену праву лопатку от всякого рода дикого зверя, которого поймают сами [горожане] или их люди, за исключением кабанов, медведей и козуль. Разумеется, то, что мы установили в отношении озёр, мельниц и диких животных, мы распространяем лишь на тех горожан, в отношении коих признано, что они, как упомянуто выше, являются владельцами угодий от нашего ордена.

[15.] Мы также предоставили им право на то, чтобы они имели возможность продавать своё имущество, которым они владеют от нашего ордена — разумеется, таким [людям], которые окажутся хорошо подходящими для земли и нашего ордена, [и] чтобы те, кто покупает его, получали [его] из рук братьев и были обязаны нашему ордену по такому же праву и такою же службою, какими те [предшествующие владельцы] были нам обязаны до этого, а мы должны его [имущество] передать безо всяких препятствий. Мы также дозволяем, чтобы если когда-либо кто-либо из упомянутых прежде горожан в силу необходимости захочет отделить свой аллод или [участок в размере] не более 10 гуф от своего остального имущества и продать отдельно, то он обязан исполнять с остатка то же, что был признан обязанным [исполнять] с целого. Тот же, кто купит этот аллод или 10 гуф, обязан соответственно [размеру] этого аллода нести нашему ордену (с доспехом, именуемым обыкновенно "piata" и с иным более лёгким вооружением и одним конём, соответствующим такому вооружению) такую службу, какая подробнее описана ниже.

[16.] Добавляя, что никто из тех, о коих ныне известно, что они имеют угодья от нашего ордена, не может покупать какого-либо надела сверх одного.

[17.] Ибо мы установили, что всякий, кто купил у нашего ордена 40 или более гуф, [должен выступать в поход] в полном вооружении, с покрытым боевым конём, соответствующим такому вооружению, и по меньшей мере с двумя всадниками. Кто же имеет меньше гуф, тот должен в нагруднике и с другим более лёгким вооружением и с одним конём, соответствующим такому вооружению, всякий раз выступать с нашими братьями, когда он будет призван в поход против пруссов, кои зовутся длинным именем "помезанцы", и против всех, кто нападает на Кульмскую землю. С тех же пор как вышеупомянутых помезанцев можно будет с Божьей помощью в дальнейшем не опасаться в Кульмской земле, все вышеназванные горожане освобождаются от всех походов. Однако для защиты земли, а именно до Вислы, Оссы и Древенца, они будут обязаны выступать [в поход] с братьями [ордена], против всех, кто вторгается в [Кульмскую] землю, как указано выше.

[18.] Мы установили далее, чтобы всякий человек, имеющий угодья от нашего ордена, уплачивал с них нашим братья один кёльнский или вместо него пять кульмских [пфеннигов] и воску весом в две марки в [знак] признания [нашего] господства и в знак того, что он владеет имуществом от нашего ордена и должен будет находиться под нашей юрисдикцией, а мы милостиво обязуемся защищать его от тех, кто причинит ему несправедливость [и], насколько это в наших силах, возьмём его под свою защиту. Вышеупомянутый же чинш они должны уплачивать ежегодно в день Святого Мартина или в течение 15 [следующих] за ним дней.

[19.] [Тот], однако, кто в вышеуказанный срок не уплатит свой чинш, наказывается следующим образом: после первых 15 дней — десять шиллингов, по истечении же следующих 15 дней, если не уплатит, пусть будет принуждён уплатить [дополнительно] 10 шиллингов; далее, по окончании следующих 15 дней, если не уплатит свой чинш, в третий раз наказывается [уплатой] ещё 10 шиллингов, и тогда, в [обеспечение уплаты] этих 30 шиллингов и чинша, наш орден возьмёт залоги у своевременно не уплатившего [должника], без всяких возражений [с его стороны], и будет удерживать, покуда [должник] ему не уплатит.

[20.] Равным образом, если случится, что кто-либо не выполнит причитающихся ему обязанностей по участию в военных походах, которые он должен, как признано, [выполнять] для нашего ордена, а будет отсутствовать, то пусть попечитель земли выставит вместо него другого [человека за счёт] имущества отсутствующего, чтобы наш орден не потерпел в этом отношении никакого ущерба для своего права. Равны?.: образом, мы установили, чтобы если кто-либо из вышеназванных горожан, уезжая из [этой] земли, не исполнит свои обязательства перед нашим орденом, то по приговору ему [для этого] были назначены три срока в пределах 18 недель. В случае, если в эти 18 недель он не выполнит [свой долг], то он будет подлежать [наказанию в виде] уплаты нашему ордену штрафа в 30 шиллингов; и если после этого не выполняет [своих обязательств, то] принуждается [к уплате] в возмещение за каждые шесть недель по столько же шиллингов кульмской монетою. Если же в течение года он не позаботится исправить [проступок], то наш орден вступит [во владение] всем его имуществом, покуда [это] не удовлетворит его во всём.

[21.] Мы желаем также, чтобы с имуществ вышеназванных горожан епископу диоцеза в качестве десятины ежегодно уплачивались: с каждого немецкого плуга — одна мера пшеницы и одна [мера] ржи, [равные] леслауской мере, именуемой обыкновенно "шеффель", коей равна кульмская мера, а с польского плуга, который называется "гакен", — одна мера пшеницы той же величины. Если же этот епископ будет принуждать названных людей [к уплате] иных десятин, то за них будет обязан отвечать наш орден.

[22.] Мы установили, наконец, чтобы [лишь] одна монета, а именно кульмская, была во всей земле, и чтобы пфенниги изготавливались из чистого и неподдельного серебра; также пусть сами пфенниги постоянно сохраняют такую ценность, чтобы 60 шиллингов их весили одну марку, и названная монета пусть обновляется лишь раз в десять лет, и чтобы всякий раз, как будет обновлена, 12 новых монет обменивались на 14 старых. И пусть всякий свободно приобретает любую вещь, которая обыкновенно доставляется на рынок для продажи.

[23.] Равным образом, мы установили, чтобы размер гуф был соблюдаем согласно фламандскому обычаю.

[24.] Мы также совершенно освободили всю вышеназванную землю от взимания всех пошлин.

И чтобы вышеприведённые постановления, обещания и условия не могли быть нарушены или изменены кем-либо из наших преемников, мы позволили начертать настоящую грамоту, подкрепив её привешениями наших печатей.

Свидетелями этого дела являются братья наши Поппо фон Остерна, Альберт фон Лангенберг, маршал Дитрих, попечители: Берлевин — в Кульме, Людвиг — в Квидине; миряне же Бурхард, бургграф Магдебургский, Иоганнес фон Пах, Фридрих фон Шервест, Бернард фон Каенц и много иных, как духовных, так и светских.

Учинено в Торне в год от Воплощения Господня тысяча двести тридцать третий, в пятый [день] до календ января.

Итак, поскольку эта привилегия возобновлена нами, братом Эберхардом фон Зайном, то по совету братьев наших и с согласия многажды упомянутых горожан в ней кое-что изменено, а именно некоторые статьи исключены, а некоторые, кои не содержались в прежней привилегии, вставлены. А чтобы это наше успешное пожалование оставалось действительны и не зыблемы [и] не могло быть кем-либо нарушено, а упомянутые выше горожане не терпели в будущем совершенно никакого обремени из-за изменения своей привилегии, то мы подкрепляем настоящую грамоту защитою нашей печати.

Свидетелями этого дела являются братья наши Людвиг, ландмейстер Пруссии; Генрих, ландкомтур Кульмский; Генрих, маршал; попечители: Генрих Штанге — в Кристбурге, Гартмуд — в Эльбинге, Мейнгот — в Бальге, Квало — в Зантире, Иоганнес — в Кульме, Равен — в Торне, Гартвиг — в Редене, и старшие братья ордена Дитрих из Золингена, Конрад из Нюрнберга, Вольберт из Марбурга, Генрих из Майнца; миряне же Иоганнес, Шультгейс, Рейнико, Разо, Рудольф, Людике, Эккехард, Васмуд — горожане кульмские; феодалы же Гильдебранд старший, Готфрид, Фридрих фон Невер, Вильгельм, Герман, Шультгейс в Торне, Дитрих, Конрад, Ламберт, Лютфрид и многие иные, как духовные, так и светские.

Дано в Кульме, в год от Воплощения Господня тысяча двести пятьдесят первый, в календы октября".

Приложение 3

"ЛЕДОВОЕ ПОБОИЩЕ": О ПОСТРОЕНИИ "СВИНЬЁЙ" ИЛИ "ОСТРОЙ КОЛОННОЙ"

В российской истории уже общим местом считается, что в Ледовом побоище на Чудском озере тевтонские рыцари построились "свиньёй" или "острой колонной" и попытались разбить полки Александра Невского, но потерпели поражение.

В этой статье сделана попытка разобраться, было ли такое построение на самом деле или это очередной исторический миф.

О столкновении на Чудском озере, известном нам как Ледовое побоище, в Новгородской летописи^{165} дано очень короткое описание: (информация, имеющая непосредственное отношение к бою. Выделено мной — А. Б.) "И наехаша на полкъ Немцы и Чюдь и прошибошася свиньёю сквозе полкъ, и бысть сеча ту велика Немцемь и Чюди. Богъ же и святая Софья и святою мученику Бориса и Глеба, еюже ради новгородцы кровь свою прольяша, техъ святыхъ великыми молитвами пособи Богъ князю Александру; а Немцы ту падоша, а Чюдь дата плеща; и, гоняче, быша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега; ы паде Чюды бещысла, а Немець 400, а 50 руками яша и прыведоша в Новъгородъ. А бышася месяца апрыля въ 5, на память святого мученика Клавдия, на похвалу святыя Богородица, в субботу".

В псковских летописях о битве говорится ещё более кратко, только Псковская 3-я летопись^{166} добавляет: "паде Немец ратманов 500, а 50 их руками изымаше, а Чюдь побеже; и поиде князь по них, секуще 7 верстъ по озеру до Собилицкого берега, и Чюди много победи, имъ же несть числа, а иных вода потопи".

В Лаврентьевской летописи^{167}, опирающейся на великокняжеский свод 1281 г., сохранилось совсем скромное описание побоища: "В лето 6750 (1242 г.) Ходи Александре Ярославичь с Новъгородци на Немци и бися с ними на Чюдъскомъ езереу Ворониа камени. И победи Александре, и гони по леду 7 верст секочи их".

Гапицко-волынская Ипатьевская летопись вообще никак не упоминает о "крупнейшей битве раннего Средневековья".

Есть ещё одно, более позднее литературное произведение "Жития Александра Невского", в котором упоминается "и немцы пробишася свиньёю".

Само "Жития" никаких дополнительных сведений о сражении не имеет. В самой ранней из дошедших редакций говорится: "Была же тогда суббота, и когда взошло солнце, сошлись противники. И была сеча жестокая, и стоял треск от ломающихся копий и звон от удара мечей, и казалось, что двинулось замёрзшее озеро, и не было видно льда, ибо покрылось оно кровью". Далее следуют видения: "…воинство Божие в воздухе, пришедшее на помощь Александру" — и всё заканчивается: "…и обратились они в бегство, Александр же рубил их, гоня, как по воздуху, и некуда было им скрыться". Более поздняя редакция "Жития" (конец XVI в.) дополняется информацией из НПЛ: "Немцы и чудь пробились свиньёй сквозь русские полки".

Итак, в русских летописях ни о каком построении немцев "свиньёй" сведений нет. Есть только слова "прошибошася свиньёю", что можно понять как чисто эмоциональное определение — "растолкав, пробились как свинья к корыту (в этом случае к обозу?)".

Более подробная информация содержится в Ливонской "Старшей" рифмованной хронике (ЛРХ^{168}). После начала русского вторжения:

* * *

Епископ без внимания это не оставил.

Мужам епископства он срочно велел

Поспешить к войску братьев,

Чтобы против русских сражаться.

Что он приказал, то было исполнено.

Долго не медля,

Они присоединились к силам братьев.

Они слишком мало людей привели.

Братьев так же было слишком мало.

Всё же вместе они решили

На русских напасть

Начали с ними сражаться.

У русских было много стрелков

Они отразили первую атаку, мужественно

Выстроившись перед войском короля^{169}.

Видно было, что отряд братьев

Строй стрелков прорвал,

Был слышан звон мечей

И видно как раскалывались шлемы.

С обеих сторон убитые

Падали на траву.

Те, кто был в войске братьев,

Оказались в окружении.

У русских было такое войско,

Что, пожалуй, шестьдесят человек

Одного немца атаковало.

Братья упорно сражались.

Всё же их одолели.

Часть дорпатцев вышла

Из боя, чтобы спастись.

Они вынуждены были отступить.

Там двадцать братьев остались убитыми

И шестеро попали в плен.

Так прошёл бой.

Как видим, картина боя здесь более ясная, и атака была не одна, а как минимум две, но ничего нет о построении "свиньёй" или "острой колонной".

Подведя итог, можно сказать: бой произошёл 5 апреля 1242 г. в субботу на Чудском озере у Вороньего камня. Первая атака немцев была отбита, после повторной атаки немцев и чуди было прорвано боевое построение русской рати. В завязавшемся кровопролитном бою чудь бежала с поля боя, а немцы были перебиты. Орденских рыцарей пало 20 человек, 6 попали в плен. Русские преследовали по льду разбитое вражеское войско до Собилитского берега. Ливонцы потеряли убитыми от 400 до 500 человек или больше (без числа), а 50 были захвачены в плен.

В Новгородской I летописи за 1268 г. (6776 г.) — в повести о Раковорской битве — есть ещё одно упоминание о "великой свинье": "…новгородци же сташа в лице железному полку противу великой свиньи". Что имеется в виду — опять не ясно, но об этом позже.

Откуда же взялось это построение, кто первый пришёл к такому необычному выводу? Один из первых русских историков Татищев В. Н. (1686–1750) в своей книге "История Российская", изданной в 1784 г., описывая бой на Чудском озере, не упоминает о построении "острой колонной", он пишет, что "и немцы пробишася свиньёю".

Вероятно, из классиков российской истории первым о таком построении упомянул писатель и журналист, редактор литературных журналов Н. М. Карамзин (1766–1826). Увлёкшись историей, он в 1816–1817 гг. издал первые 6 томов "Истории государства Российского". О сражении на Чудском озере 5 апреля 1242 г. Карамзин в 4-м томе написал: "Немцы острой колонной врезались в наши ряды; но мужественный князь, ударив на неприятеля сбоку, замешкал их; сломил, истреблял немцев и гнал чудь до самого тёмного вечера"^{170}. (Здесь и далее выделена новая информация о бое на Чудском озере. — А. Б.) Затем следуют литературные и исторические фантазии автора.

Следующий в хронологическом порядке российский историк Н. И. Костомаров (1817–1885) в своём трёхтомнике "Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей", изданном в 1873–1888 гг… о Ледовом побоище ограничивается пересказом летописных сообщений, где нет упоминаний о построении "острой колонной".

С. М. Соловьёв (1820–1879), окончивший историко-филологическое отделение и воспитанный на книгах Н. М. Карамзина, написал "Историю России с древнейших времен", изданную в 1851–1879 гг.^{171} В переизданной в 1960 г. книге в описании Ледового побоища пишет: "Немцы и чудь пробились свиньёю (острой колонной) сквозь русские полки, погнали уже бегущих, как Александр обогнал врагов с тыла и решил дело в свою пользу; была злая сеча," — и далее по летописи. Не имея оригинала, изданного в 1851–1879 гг., могу предположить, что к описанию Соловьёва "немцы и чудь пробились свиньёю" ответственный редактор издания мог добавить в скобках (острой колонной). Не исключено, что это построение мог вставить и Соловьёв, читавший Карамзина. Более того, если в НПЛ говорится "и прошибошася свиньёю сквозе полкъ", то у Соловьёва "сквозь русские полки". Карамзин пишет "мужественный князь, ударив на неприятеля сбоку", Соловьёв уже полностью окружает врагов: "…как Александр обогнал врагов с тыла и решил дело в свою пользу". Тут мы уже видим, что Александр не просто преследует врагов, как в летописном описании: "и, гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ поледу до Суболичъскаго берега", а окружает епископское войско.

Е. В. Чешихин (1824–1888) в своей "Истории Ливонии", изданной в 1884 г.,^{172} пишет: ".Князь с войском отступил к Чудскому озеру и стал на урочище Узмени, у Воронея камени. [… ] На солнечном восходе немцы и чудь, построившись своим обычным (уже обычным? — А. Б.) военным строем, клином (свиньёю, как называли на Руси такой боевой порядок), ударили на русских и прорвали их линию. Русские, однако, не смутились этим, и вступили в рукопашный бой". Далее по летописям… Для объективности он упоминает в авторском пересказе и "Ливонскую рифмованную хронику". Этот историк уже знает "обычное" построение немцев и чуди, и что бой был рукопашный около урочища Узмень (в других источниках Исмень). Здесь мы встречаем два новых факта:

1. "Обычный военный строй клином или свиньёю, как называли на Руси такой боевой порядок". Правда, возникает вопрос: когда и где до этого русские сталкивались с данным (обычным) военным строем?

2. Добавляется новый факт: бой произошёл около урочища Узмень. Но игнорируется описанное С. М. Соловьёвым окружение ливонцев. Чешихин пишет просто: "гнали русские чудь 7 вёрст по льду".

Наступившая советская эпоха привнесла в это сражение много ранее неизвестного.

Авторский коллектив Института истории и материальной культуры Академии наук Латвийской ССР в 1952 г. издал "Историю Латвийской ССР". Автор 3-й главы, старший старший научный сотрудник Т. Я. Зейда, описывает свой бой на Чудском озере^{173}: "Бой на льду Чудского озера развернулся недалеко от селения Исмень, на западном берегу озера. Летопись прямо указывает, что русские войска находились на чужой земле, т. е. во владениях дерптского епископа. Немцы наступали с расчётом прижать полки Александра Невского к озеру и загнать их на тонкий апрельский лёд. Но планы немцев были опрокинуты. Им Александр противопоставил свой план битвы на льду Чудского озера. Александр Невский хорошо знал, излюбленный приём немецкой тактики — наступления боевым порядком в виде клина или треугольника, направленного остриём вперёд (откуда Александр это мог знать? — А. Б.) Остриё и стороны этого клина боевого построения войск, называемого "свиньёй", составляли хорошо вооружённые конные рыцари в железных доспехах^{174}, а основание его и центр — плотная масса пеших воинов. Вбив такой клин в центр расположения неприятеля и расстроив его ряды, немцы обычно направляли свой следующий удар по его флангам, добиваясь окончательной победы. Этой тактике немецкой "свиньи" Александр противопоставил свой тактический план, блестяще осуществлённый им в битве на льду Чудского озера.

5 апреля 1242 г., рано утром, как только взошло солнце, началось сражение, окончившееся разгромом псов-рыцарей. В начале битвы немцам удалось прорваться в центр расположения русских сил, и они уже готовились торжествовать победу. Когда Александр Невский сильными ударами с флангов сжал в клещи немецкую рать, дружное наступление сковало немцев: им нельзя было броситься в атаку, коннице некуда было податься, и она стала пятиться назад, сжимая и давя свою собственную пехоту. Сгрудившись на небольшом участке, конные рыцари в тяжёлых доспехах всей массой давили на лёд, который начал трескаться. Конные и пешие немецкие воины проваливались в образовавшиеся полыньи. "И бысть ту сеча зла и велика", — цитирует далее автор летопись, а затем для более красочного описания цитируется литературное произведение "Жития Александра Невского"^{175}: "и труск от копий ломления и звук отмечного сечения… и не бе видети леду, покрыло бо есть все кровию".

Достаточно подробное описание с новыми сенсационными подробностями.

1. Бой происходил не на озере, а на его западном берегу.

2. Немцы хотели "прижать полки Александра Невского к озеру и загнать их на тонкий апрельский лёд". Для того чтобы прижать и сбросить полки на лёд, надо заставить врага отступить, а не пробивать его насквозь и самим оказаться на льду.

3. Появляется подробное описание боевого построения: "Острие и стороны этого клина боевого построения войск, называемого "свиньёй", составляли хорошо вооружённые конные рыцари в железных доспехах, а основание его и центр — плотная масса пеших воинов". Так и хочется спросить: товарищ Зейда, откуда информация?

Во втором томе "Истории военного искусства" профессора, генерал-майора Е. А. Разина, изданном в 1957 г. для курсантов военных училищ, Ледовому побоищу отведено значительное место. Помимо описания ситуации перед боем "Теперь Александр решил дать бой и остановился на Чудском озере севернее урочища Узмень, у острова Воронея Камени", далее приводится численность противоборствующих сил "Войско немецких рыцарей составляло 10–12 тыс., а новгородское войско — 15–17 тыс. человек". "На рассвете 5 апреля 1242 г. рыцари построились клином. Александр выстроил новгородское войско, о боевом порядке которого нет данных". В то же время автор пишет: "боевой порядок русских — А. Б.) был обращён тылом к обрывистому крутому берегу озера, а лучшая дружина Александра укрылась в засаде за одним из флангов". Оказывается, Разин всё-таки что-то знает о построении войска Александра: и то, что в тылу был обрывистый берег, и то, что "лучшая дружина Александра укрылась в засаде за одним из флангов".

Сам бой разделён на три этапа.

Первый этап боя — атака немцами русских полков. "Немцы же и чюдь пробишася свиньёю сквозе полкы". Однако, наткнувшись на обрывистый берег озера, малоподвижные, закованные в латы (?) рыцари не могли развить свой успех. Наоборот, произошло скучивание рыцарской конницы, так как задние шеренги рыцарей подталкивали передние шеренги, которым негде было развернуться для боя (?). Это совершенно расходится с мнением Т. Я. Зейда "…коннице некуда было податься, и она стала пятиться назад, сжимая и давя свою собственную пехоту".

Второй этап боя — окружение немецкого "клина" русскими полками. Крылья русского боевого порядка не позволили немцам развить успех в сторону флангов. Немецкий клин оказался зажатым в клещи. В это время дружина Александра нанесла удар с тыла и завершила окружение противника. [… ]Лёд под тяжестью сбитых в кучу тяжеловооружённых рыцарей стал трещать. Некоторым рыцарям удалось прорвать кольцо окружения, и они пытались спастись бегством, многие рыцари утонули.

Третий этап боя — преследование новгородцами разбитого противника. Остатки бежавшего в беспорядке рыцарского войска новгородцы преследовали по льду Чудского озера до противоположного берега^{176}. Это сокращённое описание боя Разиным. Цитаты из известных летописей опускаю. К описанию прилагается схема боя и большой, на целую страницу рисунок этого построения.

Бой на Чудском озере всё более обрастает подробностями.

1. Стало известно, что "Воронея Камени" — это вовсе не Вороний камень как таковой, а остров.

2. Войско немецких рыцарей составляло 10–12 тыс. (это уже Танненберг — Грюнвальд 1410 г.), а новгородское войско 15–17 тыс. человек.

3. Боевой порядок русских был обращён тылом к обрывистому крутому берегу озера. В этой ситуации почему бы русским не укрепиться на обрывистом крутом берегу?

4. Лучшая дружина Александра укрылась в засаде за одним из флангов.

5. Полк уже почти на законном основании превращается в полки. В Новгородской первой летописи сказано: "И наехаша на полкъ Немцы и Чюдъ и прошибошася свиньёю сквозе полкъ, и бысть сеча ту велика Немцемъ и Чюди". Построение русского войска здесь указывается как полк (полкъ). Разин: "Немцы же и чюдъ пробишася свиньёю сквозе полкы (А.Б.)". Это уже интереснее, когда полков много: большой полк, полк правой руки, полк левой руки и обязательно засадный полк. Из совершенно неизвестного построения русских Разин на своей схеме расчленяет и изгибает полки как ему удобнее для нанесения смертельного удара по клину.

Таким образом, ситуация вокруг Ледового побоища всё более и более "проясняется". Правда, неизвестен ни один из новых источников, откуда можно было бы почерпнуть дополнительные данные и на которые можно было бы сослаться. Но это не проблема, Разин берёт Карамзина, Соловьёва, Чешихина и др., делает ссылки на этих авторов и, "анализируя" данные произведения, приходит к дополнительным "выводам". Далее немного фантазии — и вот мы видим монументальное полотно, на котором десятки тысяч воинов покрывают своими телами окровавленный лёд Чудского озера, а по сути всё это пустышка.

Обратимся к иностранным источникам, в надежде там встретить построение Тевтонского ордена в виде острой колонны. Оказалось, что немецкие историки об этом бое практически ничего не пишут. Дейо в том, что столкновений, боёв и сражений в тот период было предостаточно. Где-то побеждали тевтонцы, а где-то терпели поражения, и это отображено в хрониках. Многие из этих сражений и боёв сыграли значительную роль в истории Прибалтики. Но не бой на Чудском озере. Он никак не сказался на ситуации, сложившейся на границе с Русью. Всё вернулось к довоенному статус-кво. В этом же году состоялся обмен пленными и был заключён мир. В ходе дальнейших переговоров Александра с папой Иннокентием IV князь (защитник православия) разрешил в Пскове построить католическую церковь^{177}. Тевтонский орден приступил к решению своей непосредственной задачи — начал наступление против язычников на левобережье Двины.

Известный историк Тевтонского ордена М. Тумлер в 1955 г. издал книгу "Немецкий орден"^{178}. В ней он описал бой, в котором орден впервые столкнулся с русскими и потерпел поражение. Работал он с первоисточниками: Старая Ливонская рифмованная хроника, Хроника Вартберга^{179} и русские летописи, переведённые Остен-Сакеном. Картина боя у него сложилась таким образом: "…Александр был вновь призван в Новгород. Ещё в 1241 году он завоевал крепость Копоръе и весной 1242 года также Псков. Отсюда он продвинулся через замёрзшее Псковско-Чудское озеро в направлении Дорпата (Дерпта), но отступил перед лифляндским (ливонским — А. Б.) войсковым отрядом. Лифляндцы (ливонцы — А. Б.) последовали через озеро и 5 апреля 1242 года атаковали расположившихся на крутом восточном берегу русских. Тяжёлые боевые жеребцы рыцарей на берегу не смогли продвинуться, и пехота была зажата русскими. Она сразу же обратилась в бегство и увлекла за собой также рыцарей. 600 немцев, из них 26 братьев ордена погибли или были взяты в плен. Александр Невский не решился продолжить своего победного марша — опасаясь монголов, или же не решился вступать в борьбу против ещё боеспособной части орденского войска и против укреплённых городов и крепостей, перед которыми русские уже не раз терпели поражение. Ещё в 1242 году был заключён мир, который не принёс Лифляндии (Ливонии) территориальных потерь"^{180}.

Тумлер, описывая этот бой, не допускает никаких намёков о боевом порядке "острой колонной".

В конце концов, построение "свиньёй — острой колонной" стало для советских и российских исследователей общим местом. Не хватало только самого малого — найти такое построение в анналах Средневековья. Наконец, доктор исторических наук, профессор А. Н. Кирпичников, советский и российский археолог нашёл в книге М. Йёнса "Справочник по истории военного дела с древности до периода Ренессанса"^{181}. В этом справочнике нашлось краткое воинское наставление курфюрста Бранденбургского Альбрехта Ахилла своему сыну, маркграфу Иоанну. Наставление написано в 1477 г. В нём перечислены три варианта воинского построения "острой колонной". В своей книге "Северные крестоносцы" Д. Г. Хрусталёв активно использует находку Кирпичникова^{182}. В "Наставлении" присутствуют высокопарные названия этих трёх построений: "Гончая", "Святого Георгия" и "Великая" на 398, 487 и 694 всадника. Эти построения подразделялись на две части: передовой "клин" (5 шеренг) и следующая за ним колонна (от 33 до 43 шеренг). Данные о численности у Д. Г. Хрусталёва представлены в форме таблицы. В ней расписана численность рыцарей в каждой шеренге и количество шеренг^{183}. На этом основании Кирпичников чисто теоретическое построение XV в. превращает в "свинью" XIII в., в "острую колонну". Взяв за основу "Наставление", историк делает вывод и о численности орденского отряда, в котором по ЛРХ было 26 орденских рыцарей, значит, построение не достигало и 400 человек, "а скорее всего, была даже меньшей"^{184}. В Раковорском сражении, где орденских рыцарей было 35 человек, он полагает, что "великая свинья" (на 9 рыцарей больше) доходила до 398 человек.

Так что же это за теоретическое "Наставление", в связи с которым были подтверждены все ранее указанные сведения?

Рассматривая теорию военного искусства XIII–XV вв., Ганс Дельбрюк в своей книге "История военного искусства" разбирает средневековых авторов и приходит к выводу: "…для истории военного искусства из этих многочисленных книг почти ничего нельзя почерпнуть [… ] в силу того, что прочие случайные данные не заслуживают доверия"^{185}. Один из этих теоретиков Эгидий Роман (1247–1316) написал для короля Франции Филиппа IV, тогда ещё наследника престола, книгу "De regimine principum" ("Для государственных деятелей"). В этой книге он воспроизводит античного автора Вегеция. Следуя римскому образцу, он описывает строевые занятия пехоты и конницы: они должны приучиться выстраиванию по рядам в линии, сдваиваться, образовывать четырёхугольник, треугольник, круг и т. п., то есть такие построения, которые в большинстве своём не существовали во времена Вегеция и совершенно отсутствовали в Средние века. Даже для самого известного строевика прусской армии 1806 г. генерала фон Сальдерна выполнение этого предписания представило бы невероятные трудности. Наиболее ценным из всех тактических указаний Эгидия является замечание, "что воевать лучше в порядке, чем в беспорядке"^{186}. (Лучше хоть как-то построиться, чем воевать толпой. — А. Б.) По поводу более поздних теоретических писаний Г Дельбрюк писал: "…как мало можно почерпнуть из теоретических сочинений, поскольку они невероятно противоречат действительности [… ] тем более это суждение касается средневековья. [… ] сочинения XV в. полны авантюрных подробностей, а потому им можно доверять только при наличии основания для такого доверия"^{187}.

Франц Меринг (1846–1919) в своих "Очерках по истории войн и военного искусства" обращает внимание на то, что история средневекового военного искусства не представляет интереса. Он пишет: "…военные возможности чрезвычайно малы, войска невелики по численности. Война ведётся постоянно, но битвы, имеющие действительно историческое значение, очень редки. В средние века не было, в сущности, ни тактики, ни стратегии; можно было бы говорить лишь с некоторыми оговорками о стратегии на истощение в самом тривиальном значении этого слова"^{188}. Стратегия на истощение представляла регулярные набеги, сжигание деревень, уничтожение посевов и захват населения в плен или его истребление. Это очень характерно для ведения боевых действий ордена на литовской границе первой трети XIV в.

Можно ли после этого утверждать, что ополчение Дерптского епископа из местных жителей и 26 орденских рыцарей было возможно построить колонной с последующими шеренгами? Клин, который составлял бы 35 шеренг, где в первой было бы 3 всадника, а в последней 11, а в колонне, следующей за клином, 33 шеренги с общим количеством 398 человек. Всё это вызывает очень большое сомнение. Для начала ополчение надо было бы просто выучить маршировать в ногу и держать линию шеренги. Для этого понадобилось бы как минимум 6 месяцев (во второй половине XX в. курс молодого бойца длился 2 месяца, и каждый день солдат учили маршировать, но это мало что давало, и к параду готовились ещё столько же). В ином случае, даже если бы это епископское ополчение каким-то образом к обеду построили, то уже через 50 метров они бы шли простой толпой, окружённой всадниками, и какую бы форму приняла эта колонна, трудно представить.

А теперь предположим, что эта "острая колонна" подошла шагом к вражескому войску (рысью, аллюром или галопом нельзя, внутри этой колонны пехота, которая старается идти в ногу и не смешать ряды) и первый ряд в три человека завязал бой. Второй ряд, пять человек, и последующие ряды ждут, когда первый ряд, убив перед собой противника, углубится, и тогда вступит в бой второй ряд и т. д. Пехота в колонне, окружённая всадниками, чего-то ждёт, не вступает в сражение. Это же полный бред. Да и враг не будет стоять на месте, кинется на эту колонну и окружит её.

Раковорская битва

Из русских летописей известно: ливонцы строились "свиньёй" два раза, в 1242 г. на Чудском озере, где они потерпели поражение, и в 1268 г. в Раковорской битве, где успех был на стороне "великой свиньи", которая вновь смогла прорвать строй новгородцев и пробиться к обозу.

В отличие от Ледового побоища, Раковорская битва описана в русских летописях и ЛРХ более подробно. Возьмём за основу НПЛ, ЛРХ, С. М. Соловьёва и самые последние исследования Д. Г, Хрусталёва, изданные в 2009 г.

"В 1268 г. новгородцы собрались было на Литву, но на дороге раздумали и пошли за Нарову к Раковору (Везенберг), много земли попустошили, но города не взяли и, потерявши 7 человек, возвратились домой; но скоро потом решились предпринять поход поважнее и, подумавши с посадником своим Михаилом, послали за князем Дмитрием Александровичем, сыном Невского, звать его из Переяславля с полками, послали и к великому князю Ярославу, и тот прислал сыновей своих с войском"^{189}. Для взятия городов, где в отличие от деревень добыча была богаче, "…новгородцы сыскали мастеров, умеющих делать стенобитные орудия-пороки"^{190}. Узнав о таких грандиозных сборах, рижане, жители Феллина и Дерптский епископ Александр (1263–1268) отправили послов в Новгород с просьбой о мире, заявив о своём нейтралитете по отношению к датчанам Ревеля (Таллин) и Раковора. Новгородцы этим не удовлетворились, отправив своих посланцев в Ливонию, потребовав нейтралитета от архиепископа Рижского Альберта^{191}, "божьих дворян" — орденских рыцарей и епископов. Представители этой стороны также обещали не оказывать помощь датчанам^{192}.

И совкупившеся вси князи в Новъгородъ: Дмитрии, Святъславъ, брат его Михаила, Костянтинъ, Юръи, Ярополкь, Довмонтъ Пльсковъскыи, и инехь князии неколико, по ид о та к Раковору месяца генваря 23; и яко внидоша в землю ихь, и розделишася на 3 пути, и много множьство ихь воеваша^{193}. Обезопасив себя со стороны Ливонии и собрав крупные силы, по некоторым данным, до 30 тысяч…^{194} (что явно завышено в несколько раз), русские 23 январе вторглись в датские владения "…и начали опустошать её по обычаю". Наступление развивалось на Раковор (Везенберг). К тому времени Дерптский епископ Александр, понимая, что после датчан следующей жертвой русских может быть он, призвал орден и выступил на помощь. Орденский отряд состоял из 34 рыцарей с ополчением из местных жителей. Сам ландмейстер Отто фон Люттерберг с основными силами находился в Пруссии, где уже восьмой год шло восстание пруссов^{195}.

У реки Кеголы (эст. — Кунда) русские столкнулись с объединёнными силами датчан и епископа с орденом.

"И оттоле посту пиша к Раковору; и яко быша на реце Кеголе, и туусрепюша стоять полкь немецьскыи; и бе видети якои лесы бе бо сьвкупилася вся земля Немецьская. Новгородци же не умедляче ни мало, поидоша к нимъ за реку, и начата ставший полкы: пльсковичи же сташа по правой руце, а Дмитрии и Святъславъ сташа по праву же выше, а по леву ста Михаила, новгородци же сташа в лице железному полку противу великои свиньи". Здесь можно понять двояко, что на самом правом фланге стоит князь Дмитрий, затем псковичи, но если учесть, что отчёт идёт от новгородцев, можно решить, что справа от них находился князь Дмитрий, а дальше, на самом правом фланге, псковичи. На левом фланге князья Михаил, Юрий и другие. Этот вариант подтверждается в Софийской первой летописи старшего извода. В ней говорится: "Князь великыи Дмитрий и Святослав Ярославичъ, князь Михаиле, брать Свяпюславль, сташа с новгородьци против железного полку великои свиньи в лице, а князь Домантъ сь пьсковичи по правую сторону, а князь Юрьи, князь Константине, князь Ярополкъ сташа по леву".^{196}

НПЛ продолжает: "И тако поидоша противу собе; и яко съступишася, бысть страшно побоище, яко не видали ни отци, ни деди. И ту створися зло велико: убиша посадника Михаила, и Твердислава Чермного, Никифора Радятинича, Твердислава Моисиевича, Михаила Кривцевича, Ивача, Бориса Илдятинича, брата его Лазоря, Ратшю, Василя Воиборзовича, Осипа, Жирослава Дорогомиловича, Поромана Подвойского, Полюда, и много добрыхъ бояръ, а иныхъ черныхъ людии бещисла; а иныхъ без в Ъсти не бысть: тысячьского Кондрата, Ратислава Болдыжевича, Данила Мозотинича, а иныхь много, богъ и в Ъсть, а пльскович такоже и ладожанъ; а Юрьи князь еда плечи, или переветъ былъ в немь, то богъ весть. [… ] пособи богъ князю Дмитрию и новгородцемъ, месяца ферваря 18, на память святого отца Леа, в суботу сыропустную; и гониша ихь, бьюче, и до города, въ 3 пути, на семи верстъ, якоже не мочи ни коневи ступити трупиемь. И тако въспятишася от города, иузреша иныи полчищъ свинью великую, которая бяше вразилася въ возникы новгородьскые; и хотеша новгородцы на нихь ударити, но инии рекоша: "уже есть велми к ночи, еда како смятемся и побиемся сами"; и тако сташа близь противу собу, ожидающе света. Они же оканьнии крестопреступници, не дождавъше света, побегоша. Новгородци же стояша на костехь 3 дни, и приехаша в Новъгородъ, привезоша братию свою избьеныхь, и положиша посадника Михаила у святой Софьи. [… ] И дата посадничьство Павше Онаньиничю; а тысячьского не дата никомуже, ци будеть Кондрапгь живъ"^{197}

С. М. Соловьёв на основании этих данных пишет: "18 февраля, то вдруг увидели перед собой полки немецкие". Перейдя замёрзшую речку, русские "начали ставить полки: псковичи стали по правую руку: князь Дмитрий Александрович с переяславцами и с сыном великого князя Святославом стали по правую руку повыше; по левую руку стал другой сын великого князя, Михаил с тверичами, а новгородцы стали в лице железному полку против великой свиньи и в таком порядке схватились с немцами. Было побоище страшное, говорит летописец, какого не видали ни отцы ни деды; русские сломили немцев и гнали их семь вёрст вплоть до города Раковора; но дорого стоила им эта победа: посадник с тринадцатью знаменитейшими гражданами полегли на месте, много пало и других добрых бояр, а чёрных людей без числа: иные пропали без вести, и в том числе тысяцкий Кондрат. Сколько пало неприятелей, видно из того, что конница русская не могла пробиться по их трупам; но у них оставались ещё свежие полки, которые во время бегства остальных успели врезаться свиньёю в обоз новгородский; князь Дмитрий хотел немедленно напасть на них, но другие князья его удержали: "Время уже к ночи, — говорили они, — в темноте смешаемся и будем бить своих". Таким образом, оба войска остановились друг против друга, ожидая рассвета, чтоб начать снова битву; но когда рассвело, то немецких полков уже не было более видно; они бежали в ночь. Новгородцы стояли три дня на костях (на поле боя), на четвёртый тронулись, везя с собой избиенных братий, честно отдавших живот свой"^{198}.

Из вышеописанного сражение выглядит таким образом: русские, обнаружив врага, оставили обоз (зачем его тащить за собой) и переправились через речку. Зимой замёрзшая речка не представляла препятствия. На правом фланге встали псковичи, затем переяславцы под командой князя Дмитрия Александровича, слева от них построились новгородцы "железным полком" против "великой свиньи" — орденского отряда. О построении "острой колонной" речи нет, а на левом фланге князь Михаил с тверичами и небольшие отряды других князей. В завязавшейся битве немцы и датчане были разбиты, и их гнали до самого Раковора. При этом потери русских были очень значительны, много пало и других добрых бояр, а чёрных людей без числа. Новгородцы потеряли всех своих военачальников, и посадника Михаила, и тысяцкого Кондрата. Как ни странно, если учесть, что сражение закончилось полной победой, но часть воинов, в том числе тысяцкий Кондрат, пропали без вести. Потери немцев отмечены также как очень большие. И вот в то время, как уже праздновалась победа, появились "свежие полки, которые во время бегства остальных успели врезаться свиньёю в обоз новгородский". Откуда взялись свежие полки, которые успели врезаться "свиньёй" в обоз новгородский? Ведь известно, что "великая свинья" стояла против новгородцев и полка князя Дмитрия: "Князь великыи Дмитрий и Святослав Ярославичь, князь Михаиле, брать Святославль, сташа с новгородьци против железного полку великои свиньи в лице". Известно так же, что новгородцы понесли огромные потери и остались без командиров, а один из них пропал без вести (формально считается, если воин не найден на поле боя, то, вероятно, попал в плен). Похоже, что орденский отряд прорвался через новгородский полк, более того, похоже что новгородцы и левый фланг, где располагался князь Юрий и другие князья, были просто разбиты: "А Юрьи князь еда плечи, или переветь былъ в немь, то богъ весть". В результате немцы продвинулись за речку до обоза. В этот момент вернулись полки, которые преследовали датчан. Вместо того чтобы нанести удар в тыл "великой свинье", они решили ждать утра. Немцы ночью отступили, и победа оказалась на стороне русских. Правда, вызывает недоумение, почему же в результате такой блестящей победы, имея в обозе стенобитные орудия, пороки, русские не продолжили наступление и даже не попытались осадить ближайший вражеский город. Что им могло помешать?

Немецкий автор ЛРХ представляет это сражение в ином виде.

Учитывая, что автор является представителем рыцарской корпорации, он особое внимание уделяет действиям ордена.

Из Феллина там было братьев немного

Войско магистра в другом месте

С врагом воевало,

Так что мало оказалось тех, кому С русскими пришлось сражаться. Это было очевидно.

Из Леаля пришли туда братья,

Но не много их было, как мне известно.

Из Вайсенштейна также немного.

Если хотите знать точно:

Всего числом тридцать четыре, Говорят, было братьев.

Местных жителей было у братьев немало

Все они желанье имели

С русским войском сразиться

Как только люди туда подошли Братьям на помощь, Тотчас начали строить их На левом фланге:

Там довелось им сдержать наступление. Ещё больше, чем было немцев, Королевские мужи привели туда: На правом фланге они стояли Затем с честью начали битву.

Братья, а также мужи их Во все стороны удары наносили Затем случилось несчастье: Смерть епископа Александра.

Русских двумя колоннами наступавших, Они разбили и преследовали По полю здесь и там.

Русские с войском своим отступили

По полю вверх и вниз;

Снова и снова они возвращались, Но это мало им помогло: Много мужей их там полегло.

С честью братья отомстили

За то, что терпели

От русских долгое время.

На поле широком, просторном

Были у русских потери большие, Печальным был для них битвы исход: Бегом и вскачь неслись они прочь.

Русских там много побили.

Господь помог в тот раз победить:

Ведь каждый немец должен был сражаться

Против шестидесяти русских

Это правда. Знаю я это наверняка.

Король Дмитрий был героем:

С пятью тысячами русских избранных

Воинов предпринял он наступление.

Когда другие его войска отступили Ну, послушайте, что случилось.

Полк (banner) братьев в бой вступил

Против них у речки злой.

Там он братьев увидел.

Людей у братьев было много,

Хочу я вам сказать:

Сто шестьдесят мужей их было Их для него вполне хватило.

Среди них пешие воины были,

Вместе с героями они сражались, Там, где у моста они стояли.

Много хорошего они сделали

Человек восемьдесят их было

К братьям они присоединились И отбивались там от русских, Чем многих русских огорчили.

[ — ]

Пять тысяч остались лежать

На том поле битвы

Другие бежали врассыпную

Домой скакали.^{199}

Если попытаться реконструировать сражение по ЛРХ, можно предположить, что епископское ополчение с орденским отрядом занимали центр, а датчане находились на флангах. О построении "острой колонной" никаких упоминаний нет. Датчан было больше, чем немцев: "Ещё больше, чем было немцев, Королевские мужи привели туда". Вызывает удивление, что немцы с датчанами приняли оборонительный бой и не пытались атаковать. Вероятно, союзников было значительно меньше, чем русских.

В завязавшемся сражении погибает епископ Александр. Наступающие двумя колоннами русские были опрокинуты и, понеся большие потери, отступили. Можно предположить, что это был полк новгородцев и отряд князя Михаила с тверичами и другими мелкими князьями. Затем последовало ещё несколько русских атак, но все они были отбиты. В тот момент, когда русские уже начали отступать, последовала мощная атака дружины князя Дмитрия в центр построения на орденский отряд. Но и на этот раз не добившись успеха и понеся большие потери, они были вынуждены отступить. Складывается впечатление, что русские атаковали разрозненными отрядами, и когда все они закончились неудачей, наступление начал князь Дмитрий, но и он не добился успеха. В итоге русские отступили. О преследовании русских данных нет. Вероятно, датчане и немцы, понеся большие потери, не решились продолжить наступление.

Как об этом сражении пишут современные исследователи? Д. Г. Хрусталёв в своей книге "Северные крестоносцы" 2009 г.^{200} написал о Раковорском сражении почти 39 страниц. Можно считать это итогом наших исторических исследований по данному факту.

Прежде всего, Хрусталёв слишком доверился приведённым в источниках цифрам и своим подсчётам. Ливонцев он насчитал "около 18–20 тысяч воинов против 28–30 тысяч русских"^{201}. В "Величайшей битве средневековья" Танненберг — Грюнвальд Тевтонский орден при напряжении всех сил, по разным данным, смог выставить от 11 до 18 тысяч^{202}, это вместе с наёмниками из Европы, число которых превышало 5 тысяч (на самом деле в битве принимало участие гораздо меньше сил, как со стороны ордена, так и с польско-литовской стороны).

Русские же с такими силами могли свободно выступить против Золотой орды, и не факт, что орда устояла бы против такого многочисленного войска.

Учитывая, что это был набег, нацеленный на грабёж, и тотальной мобилизации не было, русские могли выставить около 3500 человек, плюс-минус 500.

Хрусталёв реконструировал построения ливонских отрядов таким образом: на самом левом фланге конный отряд эстонцев с датчанами, в центре ополчение Дерптского епископа, справа от него орденский отряд, на самом правом фланге отряд датчан. Русские расположились в таком порядке: на самом правом фланге князь Дмитрий с переяславцами, затем полк псковичей, далее новгородский полк и на левом фланге тверичи.

Орденский отряд "естественно" построился "великой свиньёй" или "острой колонной". Приводя в пример "Наставление" к походу курфюрста Альберта против герцога Ганса Саганского (1477), Хрусталёв предполагает, что орден имел "острую колонну" от 400 до 700 всадников, затем доводит великую свинью до "Речь, со всей очевидностью идёт, о построении "Великой" хоругви, которая по "Приготовлению к походу…" ("Наставление") от 700 до 800 всадников". Так как свинья является атакующим построением, можно утверждать, что первый удар нанесли именно немцы. В момент орденской атаки клином на неё налетел отряд из пяти тысяч русских избранных во главе с князем Дмитрием"^{203}. Можно представить, как Дмитрий со своей дружиной с самого правого фланга наносит удар против орденской хоругви во фланг (если учесть, что орденский отряд располагался за центром, то Дмитрий практически проскакал вдоль линии фронта и подставил свой фланг и тыл удару датчан и епископского ополчения).

Далее Хрусталёв пишет: "Первый удар "великой свиньёй" не произвёл на русскую армию сокрушительного эффекта"^{204}. Причина? Оказывается, "численность её была великовата для быстрого успеха немцев"^{205}. (На Чудском озере было 26 рыцарей, а при Раковоре 34, на 8 рыцарей больше. Ну что тут скажешь.)

Далее по Хрусталёву: в завязавшемся ожесточённом сражении русские прорвали фланги и преследовали отступающую часть войск до самого Раковора. "Вернувшись после погони, новгородцы обнаружили, что против них опять построилась "великая свинья" и ударила на обоз"^{206}. Непонятно, куда делась первая "великая свинья". И совершенно не ясно, для чего второй раз строиться "острой колонной", чтобы нанести удар по обозу. Если перед тобой нет вражеского войска, а обоз хочется пограбить, надо просто его атаковать и разогнать оставшихся при нём людей. Атаковать обоз "острой колонной" не имеет никакого смысла. Как и в любом обозе, там должны быть телеги или сани, палатки и шатры, опять-таки детали разобранных стенобитных машин, пороки. Поэтому даже теоретически нет необходимости атаковать это нагромождение материалов "острой колонной". И самое главное: почему в этой ситуации русские, возвращаясь на поле боя, не нанесли удар в тыл этой "свинье"? Это же так логично.

К вечеру сражение закончилось, войска остановились друг против друга. В ЛРХ указывают на поражение русских. В НПЛ говорится о том, что русские решили продолжить сражение утром, но ночью немцы (дерптцы вместе с орденским отрядом) отступили. Три дня русские простояли на месте сражения, а затем начали отходить.

Кто же победил? Можно предполагать что угодно, но я бы высказал мнение, что сражение закончилось вничью. В этой ситуации каждая сторона может приписать победу себе.

Но что делать с "великой свиньёй"?

Если не брать Хрусталёва с его противоречивой реконструкцией, в чистом остатке имеется: епископские войска и орденский отряд нанесли удар по новгородцам, в результате пострадал и левый фланг. "Часть новгородцев и княжеская дружина Юрия Андреевича бежали с поля боя".^{207} Глубоко прорвав построение, пробились к обозам. В. Т. Пашуто считал, что немцы разгромили новгородцев и псковичей. С. М. Соловьёв пишет: "А новгородцы стали в лице железному полку против великой свиньи и в таком порядке схватились с немцами" [… ] успели врезаться свиньёю в обоз новгородский"^{208}. Вывод: орденский отряд опять прорвал новгородские ряды, как это случилось и на Чудском озере.

А теперь закономерный вопрос: так куда после этих двух сражений пропал уже обычный для российских историков военный строй клином, "свиньёй", "острой колонной"? После 1268 г. нигде больше в русских летописях такое построение никогда не упоминается.

Но, может быть, в других, иностранных источниках встречается построение Тевтонского ордена в виде "острой колонны"? Ведь не могли они за 300 лет активных боевых действий построиться "острой колонной" всего два раза. Попытка обнаружить такое построение не увенчалась успехом.

Орденские источники игнорируют это построение. В немецких, польских и литовских источниках также нигде не упоминается такое построение орденских рыцарей, ни в XIII, ни в XIV, ни в XV в. При этом надо учесть, что, в отличие от ситуации на русско-ливонской границе, литовская территория с прусской и ливонской стороны постоянно подвергалась вторжениям Тевтонского ордена. В отличие от христиан (православных), с которыми после боевых действий обычно заключался мир, с литовскими язычниками никаких мирных соглашений быть не могло, т. к. с язычниками мир не заключался. Только за XIV в. состоялось более 100 походов ордена в Литву, и более 50 литовских вторжений в Пруссию, и не подсчитанное число походов в Ливонию. И нигде не встречается упоминания о построении "острой колонной".

Польша тоже имела богатый опыт войны с Тевтонским орденом и в XIV, и в XV в. но ни в одном из многочисленных описаний битв нет ни единого упоминания о массовом построении рыцарей "острой колонной".

Вывод: оба раза упоминания о "свинье" и "великой свинье" связаны с прорывом русского построения и проникновением орденских рыцарей к обозу. Учитывая, что более таких эмоциональных определений в русских летописях не встречается, в последующих столкновениях новгородские войска таких прорывов не допускали. На протяжении последующих двухсот лет в схватках с ливонцами больше не упоминается, что рыцари Тевтонского ордена прорубались сквозь русский фронт. А раз не прорываются, то и "свиньи" не было, и "обычное" построение "острой колонной" перестало существовать, и Тевтонский орден перестал "строиться своим обычным военным строем, клином или свиньёю, как называли на Руси такой боевой порядок^{209}.

Приложение 4

КРИСТБУРГСКИЙ (КИШПОРСКИЙ) ДОГОВОР 1249 г.

Из книги В. Т. Пашуто

Образование Литовского государства. — М., 1959. — С. 495–507.

/Перевод С. П. Кондратьева/.

"Всем, кто будет смотреть эти письма, Яков¹, архиепископ из Люттиха, капеллан господина папы и несущий должность его заместителя в Польше, Пруссии и Померании, шлёт привет¹, во имя творца спасения.

Все вы должны знать, что между новообращёнными / в христианство / Пруссии, с одной стороны, и светлейшими² мужами, магистром и братьями Тевтонского ордена в Пруссии, — с другой², произошли жестокие разногласия относительно того, о чём говорили выше названные новообращённые, что / будто бы / покойным папой Иннокентием третьим, Гонорием / III / и Григорием / IX / римскими первосвященниками, предшественниками святейшего отца нашего папы Иннокентия IV, который теперь с мудрой божественной предусмотрительностью управляет святой церковью господней, было уступлено данным новообращённым, чтобы они, как призванные стать свободными сынами божьими, воскрешённые водой и духом святым, оставались в своей свободе и не были никому подвластны, кроме / как / одному Христу и повиновению римской церкви, / и что / однако выше названные³ братья / Ордена /, нарушая такого рода разрешение / пап³ /, придя, данных новообращённых за это время притесняли тяжкими рабскими притеснениями так, что соседние язычники, слыша о их отягощениях, стали бояться наложить на себя приятное ярмо господа.

И так как по поводу этого в присутствии выше названного святейшего отца нашего был долгий словесный спор в лице представителей выше названных сторон и из того, что каждой из сторон было перед ним изложено, он не мог вполне узнать истины, он сам, желая затушить пламенеющее вещество этого разногласия и несогласных привести к единству согласия, отправил нас в эти места, дав нам апостольское послание в качестве мандата, чтобы мы, вызвав к себе стороны, со всем тщанием позаботились об устроении согласия между ними. И вот мы, согласно апостольскому мандату, специально прибывши в эти части Пруссии во имя единственно повиновения папе, созвав к себе стороны, старательно поработали о выше названном согласии и эти стороны, с божьей помощью, привели к единству согласия в такой форме.

1–1. По варианту Б: братья Н. Заместитель магистра, Н. Маршал, все собрания в Балге и остальные братья ордена Тевтонского в Пруссии шлём.

2–2. По варианту Б: нами с другой стороны.

3–3. По варианту Б: мы, как они говорили, в нарушение этого разрешения.

/1/ Во-первых, названные братья / Ордена /, всегда испытывая горячее желание, чтобы дело веры христианской свободно распространялось в этих местах и имя господа Иисуса Христа становилось повсеместно известно в народе, так как об этом, как они говорят, они особенно стараются в этих странах как для выше названных, уже обращённых в веру христову и крещение, / так вот они / в присутствии нас и чтимого отца Г/ейденберха / епископа Кульмского, специально нами вызванного с этой целью, в присутствии также многих других добрых / важных / мужей, предоставили щедро такую свободу:

/1/ чтобы, само собой разумеется, было разрешено этим новообращённым покупать любые вещи у кого толь они захотят и приобретать другими законными способами, как они захотят и за сколько смогут, и открыто доставлять / их / к себе;

/2/ и всё, что бы они ни купили или приобрели, пусть они приобретают для себя лично и для своих законных наследников; таким образом, что если кто из них уйдёт из этой жизни, имея сына или дочь, которая ещё не вышла замуж, или обоих вместе, пусть они наследуют ему; если он не имеет сына или дочери, но ещё до сих пор имеет отца или мать, пусть они наследуют своему умершему сыну; если же он не имеет ни сына ни дочери, ни отца ни матери, но до этого остался в живых сын его сына, пусть он наследует своему деду; далее если он не имеет никого из выше названных, но имеет брата, пусть ему наследует этот брат; и если брат предвосхищённый смертью оставил сына, пусть этот сын наследует своему умершему дяде.

Выше названные новообращённые приняли это с благодарностью, так как будучи язычниками, как они говорили, они не имели / этих обычаев/, а / признавали / только сыновей в качестве своих наследников.

/3/ И эти новообращённые в присутствии нас и других выше назначенных лиц по доброй воле согласились, что если кто из них и их выше названных наследников умрёт и никого не останется в живых из выше названных наследников, то всё их недвижимое имущество свободно перейдёт к названному магистру и братьям и к их дому и к другим господам, под властью которых были эти новообращённые, а также и движимое, если только сами новообращённые при жизни или умирая не решили сделать относительно его какое-либо иное распоряжение.

/4/ Также выше названные братья разрешили выше названным новообращённым, чтобы они смогли свободно выплачивать / долги /, давать в займы /, тратить, продавать и делать всё другое, что они хотят как при жизни, так и после смерти со своим движимым имуществом.

/5/ А сверх того, чтобы было разрешено из-за необходимости или также для своей пользы продавать свою недвижимость себе равным или тевтонам, или пруссам, или поморянам, но не раньше, чем они представят достаточное поручительство выше названным… магистру или братьям по отношению к стоимости подлежащей продаже вещи так, что после её продажи они не убежали к язычникам или к врагам, а которые ясным заявлением самих братьев определяются как враги.

/6/ Кроме того, выше названные братья уступили выше названным новообращённым, чтобы они имели право составлять завещания о своем имуществе движимом и также недвижимом, но так, что если кто завещает по завещанию какую-либо недвижимость какой-либо церкви или духовному лицу, эта церковь или лицо имеют право продать эту недвижимость в течение года наследникам умершего или другим выше названным и пусть эти церкви или лица оставляют за собой деньги, которые они получили от продажи за это / имущество /; иначе с истечением года эта недвижимость, так завещанная и по небрежности не проданная в течение года, свободно переходит к названным магистру и братьям. Так как они… магистр и братья составляют одну церковь и одну общину и всю землю. Которую они имеют в Пруссии, они держат от римской церкви, они верят, как говорят, что им не разрешено, чтобы эту землю они передавали во владения другой церкви или духовному лицу без согласия верховного первосвященника и специального разрешения.

Все это выше названные новообращённые с радостью приняли и согласились в присутствии нас и других выше названных лиц, что при всех выше названных продажах, если раньше упомянутые… магистр и братья при любой продаже захотят дать столько же, сколько другой, то сами братья должны быть предпочтены всем другим; а братья, дав слово, обещали, что сами не будут мешать и принимать публично или тайно меры, чтобы за вещь другим давалось меньше, чем она стоит.

/7/ Также выше названные братья уступили выше названным новообращённым, чтобы им было позволено свободно заключать браки с какими угодно лицами, имеющими право для заключения законного брака;

/8/ и чтобы они могли быть / полноправными / сторонами во всех / судебных / делах и выступать против кого угодно и отстаивать свои права;

/9/ и чтобы они как лица, имеющие законное право, допускались ко всем законным действиям / актам / перед лицом каких угодно судей как церковным судом, так также и перед светским;

/10/ и чтобы они сами и их законные сыновья могли быть клириками и вступать в исполнение религиозных обрядов;

/11/ и чтобы те из новообращённых, которые происходят или в будущем будут происходить из знатного рода, могли бы быть опоясаны военным поясом;

/12/ и чтобы вкратце выразить, / что дают / эти братья, то они согласились признать / за новообращёнными / всяческую личную свободу до тех пор, пока не будут соблюдать католическую веру и будут оставаться у подчинении и повиновении римской церкви и в отношении их, / то есть / магистра и братьев и их дома / Ордена /, будут соблюдать верность. И те же новообращённые согласились, чтобы, если какая-либо община или отдельное лицо в чем-либо окажутся отступниками, они совершенно теряют вышеуказанную свободу.

/13/ После этого названные новообращённые, спрошенные нами, какой они хотят выбрать всеобщий закон или какие хотят соблюдать светские судебные постановления, посоветовавшись между собой, попросили и выбрали всеобщий закон и светские судебные установления соседних с ними поляков. И выше названные братья благосклонно согласились с ними; и по их просьбе судебное испытание калёным железом и по нашему мандату всё остальное, если что есть в этом законе против бога или римской церкви или против церковной свободы, из этого закона они окончательно удалили и согласились совершенно не сохранять.

/14/ И те же братья обещали в присутствии нас и других ранее названных, что имущество новообращённых, о которых идёт речь, они не будут незаконно отбирать, кроме как по разумно установленному решению этого / названного всеобщего / закона.

/II/ Далее много раз называемые новообращённые, главным образом из Помезании, Вармии и Натанг/ии, выслушав от нас поучение, что люди все равны, пока они не согрешили, и что единственно прегрешение делает людей несчастными и подчинёнными, и что любой, как бы он ни был свободен, если совершил прегрешение, становится рабом греха, не желая потерять вышеназванную свободу и в дальнейшем подчинить себя за грех человеку, в присутствии нас и других вышеназванных обещали богу и римской церкви и много раз названным братьям по свободному изъявлению воли крепко и надёжно;

/1/ что они и или их наследники не будут сохранять / обычаев / сжигания мёртвых или захоронения / их вместе / с конями или людьми, или с оружием и платьем, или с какими-другими драгоценными вещами, или по каким-либо другим / обрядам /, не будут сохранять родовых / племенных, простонародных / обычаев, но своих мёртвых будут хоронить по христианскому обычаю на кладбищах, а не вне их.

/2/ Идолу, которого один раз в году, собрав жатву, они обычно выдумывают и почитают за бога, имя которому они дали Курхе, и другим богам, которые не создали неба и земли, какими бы именами они не назывались, они в дальнейшем не будут делать возлияний, но что они твёрдо и неизменно останутся веруя в господа Иисуса Христа и католическую церковь и / будут оказывать / послушание и повиновение римской церкви.

/3/ Они также пообещали, что не будут иметь в своей среде и в дальнейшем тулиссонов или лигашонов, людей, само собой разумеется, самых лживых лицедеев, которые как бы родовые жрецы / и потому / считают себя в праве присутствовать на похоронах умерших и заслуживают адских мучений за то, что зло называют добром и восхваляют мёртвых за их воровство и грабежи, за грязь их жизни и хищения и остальные пороки и прегрешения, которые они совершили, пока были живы; и вот подняв к небу глаза они восклицают, ложно утверждая, что они видят предлежащего мертвеца, летящего среди неба на коне, украшенного блистающим оружием, несущего в руке сокола, с большой свитой направляющегося в другой мир; такими и подобными лживыми словами они отвращают народ и зовут обратно к обычаям язычников. Их они обещали, это я утверждаю, в дальнейшем никогда не иметь.

/4/ Кроме того, они обещали, что равным образом не будут в дальнейшем иметь двух жён и более; но, довольствуясь только одной, каждый / будет / соединяться с нею при достаточном / важном / свидетельстве и этот брак объявит в церкви в указанное время с должным торжеством перед народом.

/5/ Они также обещали, что никто из них в дальнейшем не будет продавать свою дочь кому-либо, / желающему / соединиться с ней браком и что никто не будет покупать жену ни сыну своему, ни себе; ибо из этого выросла между ними такая привычка, какой нет, насколько мы знаем даже у / диких / племён, что кто-либо имеет жену своего отца. Ведь пока отец покупал какую-нибудь женщину на общие деньги себе и своему сыну, до тех пор они сохраняли / обычай, разрешавший /, чтобы после смерти отца его жена переходила к сыну, как и всякая другая наследственная вещь, купленная на общие деньги. И вот, чтобы никто по этой причине не мог больше присваивать свою мачеху в качестве жены, они обещали жён не продавать, не покупать.

Однако если, когда они / новообращённые / собираются жениться, и мужем / отцу или матери были даны или обещаны платья или другие домашние вещи / драгоценности / или, наоборот, если мужу дано или обещано приданое, а жене — подарки вследствие свадьбы, чего законы не запрещают, этому мы не в коей мере не противимся.

Вследствие этого названные новообращённые дали обещание, что никто из них по какой бы то ни было причине не возьмёт в дальнейшем в жёны свою мачеху или жену брата, или какую-либо другую / женщину /, находящуюся в первой или второй, или третьей или четвертой степени кровного родства или близости, без разрешения верховного первосвященника и без специального разрешения; и что они не будут признавать в качестве законных наследников обоего пола и не допустят до участия в вышеназванном наследстве никого, кроме как только тех, что рождены от законного брака, / заключённого / согласно установлениям римской церкви;

/6/ и что никто из них по какой бы то ни было причине в дальнейшем не отвергнет и не убьёт своего сына или дочь, сам и через постороннее лицо, открыто или тайно, и не будет сочувствовать и позволять, что бы делалось / кем-либо / другим что-либо подобное каким-либо образом.

/7/ Они также обещали, что как только у кого родится ребёнок или в течение не более восьми дней, если так долго он может прожить без опасности смерти, они примут меры доставить его для крещения в церкви, чтобы священник крестил его; и если / ему / угрожает опасность смерти, то пусть он будет возможно скорее крещён каким-либо христианином, имеющим стремление совершить крещение, трижды окунув ребёнка в воду со словами: "Дитя, я крещу тебя во имя отца и сына и святого духа".

/8/ И так как в течение долгого времени они были лишены церквей и священников, и поэтому многие умирали некрещёными, и многие до сих пор остаются ожидающие крещения, как дети, так и взрослые, они обещали твёрдо и решительно, что всех ещё не крещённых в течение месяца они заставят креститься по церковной форме, иначе же они заявили, что они, произведя розыск, конфискуют имущество родителей, которые в течение выше названного времени не совершат крещение своих детей из-за пренебрежения, а также имущество тех, которые, будучи взрослыми, упорно не желают принять крещение, а их изгонят из пределов христиан нагими в одной рубашке, чтобы добрые нравы других не портились их превратными разговорами.

/9/ Обещали также те из Помезании, что до ближайшего Троицына дня они выстроят церкви в местах, ниже поименованных. Первую, конечно, — в городе / городском поселении? / Позолове, который иначе называется Рутец. Вторую — в городе, называемом Пастилина. Третью — в месте, которое называется Лингвез. Четвертую — в месте, которое называется Лиопиц. Пятую — в Коморе святого Адальберта. Шестую — в Богусе. Седьмую и восьмую — в Герии. Девятую — в Прозиле. Десятую — в Резии. Одиннадцатую — в Христбурге. Двенадцатую — в Райдеце. Тринадцатую — в Ново-Христбурге.

Те же из Вармии обещали, что в вышеназванный срок они воздвигнут церкви в местах ниженазванных. Первую, конечно, в городе, где находится Йедун или около этого места. Вторую — в Суримесе. Третью — в Бандадисе. Четвертую — в Слинии. Пятую — в Винтинове. Шестую — в Брузебергве.

Люди из Натанг/ии обещали, что в течение того же срока выстроят церкви — одну в Лабегове. Другую — по соседству Туммониса. Третью — в Сутвиерте.

И поскольку они связали себя обещанием построить каждую из этих церквей и украсить её украшениями, чашами, книгами, и всем другим необходимым, как следует, то жители тех селений, которые приписаны или будут приписаны к какой-либо церкви, пусть к ней собираются и в ней или от неё получают церковные таинства. И все выше названные обещали, что указанные церкви они выстроят настолько внушающие почтения и красивые, что они покажутся более привлекательными для совершения служения и принесения жертв в них, чем в лесах.

/ В случае / если бы они не выстроили названных церквей в выше названный срок, / то / они согласились, чтобы выше названные… магистр и братья / сами / приняли или сделали чтобы были приняты / меры, и / если нужно даже насильственно, / взята / от каждого из них, согласно с принадлежащим каждому состоянию какая-нибудь разумная часть, и на эти средства сделали бы, чтобы были выстроены выше названные церкви. И выше названные братья обещали, что после постройки этих церквей они добросовестно снабдят их священниками в течение года и предоставят им нижеупомянутые бенефиции, и сами новообращённые обещали, что, выстроив названные церкви, они по крайней мере в каждые воскресные дни и в праздники будут посещать свою окружную епархиальную церковь.

Кроме того, выше названные братья, желая, как они говорят, чтобы в названных церквах во все времена было служение богу достойно и похвально, наделили предварительно каждую в отдельности выше названную церковь в нашем присутствии так, что для содержания священника каждой из выше названных церквей ясно обещали и уступили восемь гуф земли, то есть четыре в полях, четыре в лесах и десятую часть / с двадцати сох, двух быков, одну лошадь и одну корову; и если десятина священника, когда он прибудет, не будет готова, / то / дадут ему ещё зерна, чтобы сделать хлеб и пиво для него и двоих других и / также зерно для коня, о котором сказано выше и ещё для обсеменения назначенных священнику полей, пока не наступит время получения назначенной ему десятины, и сверх того, / будет он получать / приношения и завещания и всё другое, что будет ему принесено во внимание к его святости. Кроме того, названные братья обещали, что, когда они придут к большом} миру и к лучшему благосостоянию, в двух третях земли, как / они / им назначены, они увеличат и число церквей и благодеяния им.

/10/ Кроме того, часто именуемые новообращённые обещали, что они все обоего пола, как юные, так и взрослые в сорокодневник / Великий пост / будут воздерживаться от мяса и молочной еды, и что по пятницам равным образом будут воздерживаться от мяса и насколько возможно поститься, а в воскресенье и праздничные дни не будут выполнять никаких рабских работ; и свою исповедь по крайней мере один раз в году будут приносить своему священнику, а в Пасху будут причащаться священниками телом Христа и будут делать другое и остерегаться всего, чего должны остерегаться и / делать то /, что / должны / делать добрые христиане, как они будут обучены своими прелатами и другими добрыми мужами католиками.

/III/ /1/ Кроме того, чтобы не показать, что много раз названные обращённые неблагодарны выше названным / братьям / за свободу и милости, которых они, как говорили всегда желали, согласились перед нами и другими выше названными лицами и твёрдо обещали, что так как очень трудно магистру и выше поименованным братьям объезжать все поселки Пруссии для того, чтобы обмолотить и отвезти свои десятины, то сами новообращённые и их преемники будут привозить ежегодно эту десятину, обмолоченную в закрома названных братьев.

/2/ И сверх того, обещали, что они по мере сил и добросовестно будут охранять жизнь, члены, честь и права выше названных магистра и братьев, не будут сочувствовать / тому / или допускать, молча или громко, тайно или открыто, чтобы против них была какая-нибудь измена;

/3/ и если они узнают, что совершена или будет совершена, они по мере возможности ей помешают, или так разумно её разоблачат, что сами магистр и братья смогут себя предохранить;

/4/ и что они не будут заключать с каким-либо христианином или язычником договоров, союзов и заговоров против магистра и братьев и не будут иметь / подобного договора / на будущее время;

/5/ и что во все походы их пойдут / с ними /, как следует готовые и вооружённые по мере своих возможностей.

И названные братья в присутствии нас и других названных выше лиц твердо обещали, что если кто из названных новообращённых в походах этих братьев будет взят в плен язычниками или врагами, то сами братья без того, чтобы они / что-либо / давали, будут стараться добросовестно об их освобождении.

И чтобы все выше сказанное твёрдо и нерушимо навсегда сохранилось, брат Г/енрих /, вице-магистр названного ордена в Пруссии, за себя и за всех братьев данного дома дал слово верности. И выше названные новообращённые в присутствии нас лично поклялись, что они все и отдельно выше упомянутые как обещано и допущено, нерушимо навсегда будут соблюдать; и всё это сделано с согласия сторон и с признанием полного авторитета апостольского престола, повиновение ему, и его господству и праву; и признаны права в этой земле прелатов и настоящих и будущих; и признана полная свобода во всём церкви; и признаны все привилегии и свободы названных магистра и братьев.

Наконец, в знак того, что выше названные не согласные возвращены к истинному миру и единству согласия, все прошлые обиды, претерпленные с той и другой стороны, выше названные магистр и братья окончательно устранили от названных новообращённых Помезании, а те с них равным образом в свою очередь и взаимно, они в присутствии нас в знак мира обменялись поцелуем.

В память всего этого и как доказательство мы признали нужным скрепить настоящий документ нашей печатью и печатью выше названного епископа, которые вместе с нами во всём, что было сказано выше, присутствовал и, так как преподобные брат Д/итрих фон Грюниниген/ названного дома в Пруссии не присутствовал, то печатями выше названного Г/енриха фон Гонштейн / вице-магистра и конвента в Балге и Г/енриха Ботель/, маршалка названного дома в Пруссии. Составлено в 1249 году / после / Р. X. седьмого / дня / февральских ид".

Приложение 5

ГРАМОТА КОРОЛЯ ЛЮДВИГА IV БАВАРСКОГО

Приложение 6

"СОЮЗ ЯЩЕРИЦЫ" ИЛИ "ОБЩЕСТВО ЯЩЕРИЦЫ" XIV–XV вв.

Автор Д. Д. Рабинович

В российской историографии прусский "Союз Ящерицы" мало изучен. Традиционно этот союз у российских историков связывается с разгромом армии Тевтонского ордена под Танненбергом (Грюнвальдом) в 1410 г. Во время сражения Ульрих фон Юнгинген (верховный магистр Тевтонского ордена) отдал приказ к наступлению, но перед атакой знаменосец Кульмской земли Николаус фон Ренис (член "Союза Ящерицы") опустил своё знамя, что было сигналом к отступлению. Отступившие с ним полки ослабили натиск, и поляки разбили армию Тевтонского ордена. Этим всё и ограничивается. Также некоторые отечественные исследователи считают, что "Союз Ящерицы" — польская тайная организация [1], но это совсем не так. Практически единственным исследованием, посвящённым "Союзу Ящерицы", является книга "Geschichte der Eidechsen-Gesellschaft in Preußen" (с нем. — "История Общества Ящерицы в Пруссии"), написанная известным историком Тевтонского ордена И. Фойгтом.

Тайное общество — это государство в государстве, самостоятельная сила. Как правило, многие тайные общества изначально создавались для достижения политических целей либо постепенно приходили к этому. Изменение политического вектора становилось главной задачей этих союзов [2]. Для успеха достижения своих целей эти союзы имели скрытый характер. Тайные общества, союзы, братства известны с глубокой древности и по своей направленности имели различные цели [3]. По классификации исследователя тайных обществ Ч. Гекертона их насчитывается шесть видов:

Религиозные.

Военные.

Судебные.

Учёные.

Гражданские.

Политические [4].

По мере усиления влияния городов в средневековой Германии увеличивалось и значение тайных обществ. Города становились всё могущественнее, в итоге они стали приобретать такую силу, с которой приходилось считаться местным властям и светским рыцарям. Так было и в Германии, и в Пруссии. Со временем, когда появилась необходимость защищать свои права от посягательств [5] богатых городов, для сохранения рыцарской чести и традиций стали создаваться тайные рыцарские союзы. Эти союзы (общества) традиционно выбирали своей эмблемой । символом) какое-либо животное. Например, в Баварии существовал "Союз Льва". Так произошло и в Пруссии, когда появился "Союз Ящерицы". По классификации Ч. Гекертона, этот союз можно отнести на первом этапе к гражданским, так как изначально это общество защищало честь и права своих членов, и только позже — к политическим, когда появились конкретные планы (проекты) о смене власти Тевтонского ордена.

"Союз Ящерицы". "Союз Ящерицы" ("Общество Ящерицы") был основан 21 сентября 1397 г. (в день Св. Матфея) в окрестностях замка Реден (Кульмская земля, Пруссия). Это было первое общество в Пруссии такого рода. Его основателями являлись братья Николаус и Йоханнес фон Ренис, а также братья Фридрих и Николаус фон Кинтенау [6]. Они избрали своим символом ящерицу. Достоверно неизвестно, что являлось поводом для создания этого союза, но немецкий историк И. Фойгт считал, что на начальном этапе рыцари сплотились из-за ущемления своих прав и повсеместных оскорблений [7]. Отечественный историк Л. А. Арбузов пишет, что "Общество Ящерицы" было создано для того, чтобы выйти из-под господства ордена и перейти на сторону Польши, так как члены этого общества считали, что польский король Ягайло расширит их права [8]. Но сохранился учредительный документ, который красноречиво говорит о целях и намерениях членов "Союза Ящерицы", его в своей книге "Geschichte der Eidechsen-Gesellschaft in Preußen" приводит И. Фойгт:

"Пусть знают все, кто в настоящее время или в будущем увидят или прочтут это письмо, что мы четверо: Никлос и Ханус фон Ренс (братья) и Фредрих и Никлое фон Кинтенов (также братья), посоветовавшись, пришли к решению основать Общество таким образом, чтобы мы, вышеназванные четверо, и все те, кто еще присоединится к нашему Обществу, поддерживали друг друга в необходимых им честных делах со всей возможной любовью и добротой, вместе противостояли предательству, лжи, огорчению, несправедливости и всякому злу, которое могут причинить нынешнему или будущему участнику Общества открыто или тайно, лично или при посредничестве других людей. Это зло может быть увечьем, посягательством на честное имя или владения. Мы будем противостоять всем, кроме правителей. И если кто-то из родственников по мужской линии силой завладеет деньгами участника Общества, поступит несправедливо или преступно, нанесет ему увечье, опорочит честь или посягнет на имущество, никто из Общества не должен в это вмешиваться. А должен молчать, пока дело не уладится и родственники сами не решат его по справедливости. Также мы решили проводить богослужения во славу Господа нашего. Они будут проходить по нашему, четверых старейшин Общества, усмотрению, и все остальные должны следовать установленным нами ритуалам. А если какой честный человек из числа участников Общества обнищает и мы, четверо старейшин, придем к мнению, что нужно помочь ему, то все должны одобрить наше решение. Также мы, четверо вышеназванных, решили в нашем противостоянии злу и несправедливости твердо, верно и честно придерживаться перечисленных законов. А если кто-то из Общества пойдет против нас или разгласит нашу тайну или поспособствует ее разглашению, тот должен быть исключен и изгнан из Общества, неверный, бесчестный, подлый злодей. Это Общество мы создали во славу Господа Бога нашего и ради служения Ему, ради почитания нашего законного земного правителя, а также для собственной пользы и удобства. Символом означенного Общества должна быть ящерица. С целью учреждения означенного Общества и для совершенного, полного соблюдения описанных законов мы просили составить настоящее письмо и скрепили его нашими печатями. Совершилось это после Рождества Христова в году 1397 в день святого апостола и евангелиста Матфея. И мы хотим, чтобы каждый, кто присоединится к Обществу, прикрепил свою печать к этому письму" [9].

Таким образом, можно сделать вывод, что согласно заявлению создателей "Ящерицы", они хотели своими силами поддержать каждого члена союза в различных делах, если его несправедливо притеснят или нанесут какой-либо вред. Из учредительного документа следует: "Союз Ящерицы" не выступает против правителей страны, и если родственник по мужской линии обидит или поступит несправедливо с одним из членов "Союза Ящерицы", то другие члены не должны вмешиваться в этот конфликт. Тем самым "Союз Ящерицы" пытался избежать обвинений в том, что его руководство якобы хочет стать судьёй для правителей государства и вмешивается в личную жизнь членов объединения, так как эти обвинения привели бы к неминуемой гибели этого союза [10]. Тем самым обеспечивалась не только сохранность союза, но и доверие между его участниками. Символ союза — ящерица — обнаружен только на печатях членов этого сообщества. В связи с этим И. Фойгт пишет:

Такую гипотезу я выдвигаю на основании сохранившихся оттисков печати на двух письмах Людвига фон Мортангена и восковой печати Ганса фон Гиппелина (оба они были членами "Общества Ящерицы"). На печатях изображена фигурка животного, скорее всего, ящерицы. Изображение животного на печати Людвига фон Мортангена, поставленной в 1454 г., очень похоже на то, что мы видим на печати Ганса фон Гиппелина. Поскольку оттиски на сохранившихся документах очень нечёткие, быть абсолютно уверенным в том, что это ящерица, нельзя. Печати других рыцарей "Общества Ящерицы" я, несмотря на все старания, обнаружить не смог" [11]. Неизвестно, проводились ли какие-то ритуалы над новобранцами, вступившими в союз, но известно, по каким причинам новобранцев могли не принять в "Союз Ящерицы". Во-первых, до 1452 г. в "Ящерицу" не принимали тех, кто имел личные ссоры с верховным магистром Тевтонского ордена. Во-вторых, в случае если не все действующие участники были согласны со вступлением рыцаря в их союз. Также, будучи рыцарским союзом, объединение принимало в свои ряды только знатных рыцарей, но впоследствии, когда сообщество стало активно вмешиваться в политику, стали принимать различных чиновников, бургомистров важнейших городов, видимо, для того, чтобы усилить своё влияние [12]. Судя по учредительному документу, четверо старейшин решали организационные вопросы, они считались верховными руководителями рыцарского объединения.

У верховного магистра Тевтонского ордена Ульриха фон Юнгингена (1407–1410) в период его правления не было повода для подозрений в отношении данного союза. Более того, в 1408 г., видя угрозу со стороны Польши и Литвы, он поддерживал дворян в пограничных с Польшей землях, в том числе и в Кульмской земле, где находились члены "Союза Ящерицы". Он, чтобы заручиться поддержкой "Ящерицы", признал её как закрытое дворянское сообщество [13], что говорит о его доверии. Также, когда магистр в 1410 г. призвал всех рыцарей воевать с поляками, рыцари "Союза Ящерицы" тоже взялись за оружие и формально встали на защиту орденского государства. Но в сражении под Танненбергом (Грюнвальдом) Николаус фон Ренис, будучи знаменосцем Кульмской земли, повёл себя как изменник (если сведения о его предательстве верны). В этой битве принимали участие его брат Ганс фон Полкау и рыцарь Николаус фон Пфайльсдорф.

Попытка смещения верховного магистра Генриха фон Плауэна. Ещё одним немаловажным событием в истории "Союза Ящерицы" является попытка смещения Генриха фон Плауэна (1410–1414) с поста верховного магистра. После поражения под Танненбергом Тевтонский орден находился в бедственном положении. Члены "Союза Ящерицы" более других ощутили на себе последствия этого поражения. Путь войск Ягайло проходил через Морунген, Кристбург и Реден. Эти города и их окрестности были разорены. Именно в этих землях находились владения большинства членов союза [14]. Замок в Редене стал одной из немногих крепостей, не сдавшихся врагу, поскольку комтур Николаус фон Мелин храбро защищал его. Но само это обстоятельство во многом способствовало опустошению владений рыцарей Реденской области. Государство Тевтонского ордена оказалось на грани экономического краха, да и среди самих братьев уже не было прежнего единения в подчинении законам ордена, господствовало высокомерие, стремление к высоким постам, порождавшее клевету и преследования, упрямство и сопротивление [15]. После всех этих событий к власти в ордене пришёл Генрих фон Плауэн, он всеми силами стремился спасти его от полного уничтожения. По Торнскому мирному договору орден обязался выплатить полякам 7 164 000 богемских грошей [16]. Для ордена это была непосильная задача, поэтому, чтобы собрать нужную сумму, фон Плауэн торопил должников. Среди них был член "Союза Ящерицы" Ганс фон Кинтенау (за возмещение его долга братья Николаус фон Гломмау и Фридрих фон Кинтенау, которые были также членами данного союза, поручились своими имениями). А комтур Редена Георг фон Вирсберг, привыкший к роскоши и удовольствиям, воспользовавшись служебным положением, незадолго до вступления в должность взял у некоторых жителей Данцига и Бреслау значительные суммы денег в долг, пообещав, что вскоре возместит эти средства, но этих денег не получил, так как вмешался верховный магистр. И. Фойгт считает, что эти деньги фон Вирсберг хотел взять в долг с намерением истратить их на осуществление заговора против верховного магистра: "…оплата наёмников, которых он хотел ввести в страну с целью осуществления своего подлого деяния" [17]. Эти обстоятельства привели к знакомств) комтура Редена с положением дел и настроением рыцарей "Союза Ящерицы". Вероятно, они поделились своим мнением и пришли к взаимному согласию [18]. Летом 1411 г. комтур и главы "Союза Ящерицы" спланировали заговор против верховного магистра, зачинщиками, кроме Георга фон Вирсберга, стали Николаус фон Ренис, его брат Йоханнес, Фридрих фон Кинтенау, Ганс фон Эциппельн и Гюнтер фон дер Делау. Стоит упомянуть интересный факт, который приводит И. Фойгт в книге Geschichte der Eidechsen-Gesellschaft in Preußen": "Ещё с тех пор, как Генрих фон Плауэн был избран магистром, Георг фон Вирсберг готовил план заговора, поскольку он сам, вероятно, надеялся стать магистром и потому лично, тайком от вышестоящих чиновников, искал расположения и поддержки у короля Богемии, состоял с ним в переписке, посылал подарки. Вацлав, и без того не слишком благосклонно относившийся к роду Плауэн, совместно с королём Венгрии Сигизмундом ещё сильнее ожесточился по отношению к Генриху фон Плауэну, поскольку тот без их ведома и согласия заключил мирный договор с королём Польши. Комтур полагал, что на этих двух королей он может с уверенностью рассчитывать при осуществлении своего плана". Заговорщики хотели 1 крепить замок Реден, чтобы в случае чего они могли в нём укрыться. Брат комтура, Фридрих фон Вирсберг, должен был ввести из Богемии на территорию орденского государства армию наёмников в 4000 человек, с их помощью предполагалось внезапно напасть на верховного магистра в Мариенбурге [19]. Генриха фон Плауэна планировалось посадить в тюрьму или убить. После этого заговорщики должны были захватить ещё несколько орденских замков и провозгласить комтура Редена верховным магистром. Этот план уже начали приводить в исполнение. Фридрих фон Вирсберг отправился в путь с письмами к королю Венгрии и некоторым другим князьям. Кроме вербовки солдат, его задачей было распространение при княжеских дворах дезинформации, что в Пруссии восстание, страна не признаёт нынешнего верховного магистра и требует избрать комтура Редена новым магистром [20]. Это событие показало, что в Пруссии образовалась оппозиция из дворян-землевладельцев и отдельных городов, не согласных с проводимой политикой Генриха фон Плауэна [21]. Но их планам не суждено было сбыться. Один рыцарь из Кульмской земли, имя которого не известно, посвящённый в заговор, раскрыл верховному магистру предательский план. Георг фон Вирсберг и Николаус фон Ренис были схвачены и брошены в тюрьму [22]. Затем фон Рениса отправили в тюрьму в Грауденце, где на допросе он изложил весь план заговора, также он сказал, что Георг фон Вирсберг хотел подговорить слуг верховного магистра отравить своего господина. Впоследствии, после суда, фон Рениса обезглавили. Другие четверо заговорщиков успели сбежать в Польшу, где их принял Ягайло. Вероятно, это происшествие послужило причиной считать "Ящерицу" польской тайной организацией. Магистр отправил в Кульмскую землю послание, в котором велел объявить, чтобы все рыцари и кнехты, бывшие его ленниками, в определённый день собрались в Грауденце для решения судьбы четверых заговорщиков, которые скрылись в Польше [23]. Перед коллегией рыцарей председатель ландгерихта произнёс: "Какое наказание заслужили те, кто совершил такое предательство в отношении своего законного земного правителя?" На это ему был дан ответ: "Они заслужили быть навечно изгнанными и чтобы их имения отошли государству". Этот вердикт тотчас же был приведён в исполнение. Затем хохмейстер созвал суд из гебитигеров и старейших орденских братьев замка Мариенбург и велел вынести приговор Георгу фон Вирсбергу за его предательство в соответствии с законами ордена [24]. Закон ордена гласил: "Если один из братьев имел злой умысел против магистра или других руководителей ордена и был при этом разоблачён, то этого брата следует наказать денежным штрафом, выплачиваемым в течение года. А если вина его неумеренна, или его преступная деятельность была длительной, или вина повторялась многократно, то по справедливости его следует заковать в кандалы, или заточить в тюрьму, или прибавить ещё один год денежного штрафа, или приговорить к пожизненному заключению" [25]. Согласно этому закону комтура посадили в тюрьму. Как только о заключении Георга фон Вирсберга узнали его покровители, они написали письма верховному магистру с просьбой о его освобождении. И. Фойгт пишет об этом так: "Очень маловероятно, что эти просьбы имели успех и что орденский брат был освобождён из заключения. Едва ли Верховный магистр прислушался и к ходатайству короля Польши, просившего в своём письме об отзыве бежавших участников заговора и пояснявшего: "Ганс фон Эциппельн и его товарищи защитились от предъявленного им обвинения и доказали свою невиновность". Магистр ответил королю со всей серьёзностью и достоинством, не забыв указать на возможное участие самого короля в этом преступлении: "Что касается пояснений Вашего Величества о том, как защитились Ганс фон Эциппельн и другие обвиняемые, нас удивляет, как вообще могла состояться такая защита, поскольку только мы имеем право вести судебное разбирательство по их делу. Но ещё больше нас удивляет, что Ваше Величество скрывает на территории своего государства и позволяет оправдаться бесчестным людям, лишённым домашнего очага и Родины, изгнанным по решению суда, и это после того, как мы из самых дружеских побуждений заключили мир с Польшей. А этих беглецов мы ранее уже однажды прощали (об этом нет информации — Д. Р.) за их подлые преступления, они вновь приносили нам клятву повиновения, что тем не менее не помешало им спланировать ещё более преступное предприятие, а именно — гибель нашу и нашего Ордена. И избежать этого удалось только потому, что Господь милостив. Господь всевидящий знает, что мы таких людей, которые хотели бы погубить Вас и Ваше королевство, прогнали бы из нашей страны и, более того, по возможности стёрли бы с лица Земли" [26]. В 1414 г. после смещения Генриха фон Плауэна должность верховного магистра занял Михаэль Кюхмейстер фон Штернберг (1414–1422). Чтобы оправдать насильственную смену власти, он обвинил Плауэна в различных преступлениях, в том числе в вынужденном бегстве за границу заговорщиков, казни Николауса фон Рениса и заточении в тюрьму комтура Редена. В этом же году Михаэль Кюхмейстер организует по делу беглецов заседание рыцарской коллегии в орденском замке Братеан. Перед этой коллегией предстали Ганс фон Эциппельн, Фридрих фон Кинтенау и Гюнтер фон дер Делау, четвёртый рыцарь, Ганс фон Полкау, не упоминается. Обвиняемые принесли клятву перед рыцарской коллегией в присутствии верховного магистра, и вина с них была снята, опала прекращена [27]. И. Фойгт пишет о дальнейшей судьбе заговорщиков: "Но и для них настали безрадостные времена: когда в 1414 году после короткого перемирия вновь разразилась война с Польшей, владения рыцарей "Союза Ящерицы" опять подверглись великому разорению. У Николауса фон Кинтенау, вероятно, сына одного из основателей Общества, сожгли двор; у Николауса фон Рениса, сына казнённого заговорщика, сгорело полдеревни; из церкви были украдены священные сосуды и другие ценности; многие его люди были убиты или угнаны, так что причинённый ущерб он оценил в 500 марок. Но особенно пострадал Фридрих фон Кинтенау, поскольку сумма ущерба у него составила 1600 марок". Георг фон Вирсберг после смещения Генриха фон Плауэна был освобождён. И он даже стал главой витингов (витингсгерр) в орденском замке Рагнит [28].

Прусский союз. После битвы под Танненбергом и огромных выплат польскому королю и великому князю литовскому Тевтонский орден находился на пороге финансового краха. Чтобы улучшить своё финансовое положение, руководство ордена приняло решение увеличить налоги и усилить конкуренцию во внешней торговле между прусскими городами и торговыми представителями ордена в Мариенбурге и в других городах. За это сословия потребовали право на участие в управлении государством и судопроизводстве, но магистр ордена Пауль фон Русдорф (1422–1441) отказал им в этом. В феврале 1440 г. в Эльбинге состоялся общий съезд, на который прибыли посланники дворян-землевладельцев и полномочных представителей городов Пруссии. Собравшиеся приняли решение о заключении союза городов и сёл для защиты от произвола и отстаивания свобод и прав населения страны. На намеченном съезде в Мариенвердере 13–14 марта 1440 г. города и дворянство составили союзный договор. Первоначально он был скреплён печатями 53 дворян и 19 городов, семи членов Ганзы и 12 мелких городов. Позднее и другие сельские районы и города объявили о своём присоединении к этому союзу. Члены Прусского союза поклялись "плечом к плечу стоять за свою правоту". Изначально задачей этого союза было противостояние злоупотреблениям суверена, но вскоре он начал действовать как государство в государстве [29]. Верховными руководителями Прусского союза были четыре старейшины [30], также как и в "Союзе Ящерицы".

"Союз Ящерицы" и Прусский союз. Предполагается, что с 1440 г. члены "Союза Ящерицы" оказывали активное влияние на недавно образовавшийся Прусский союз. В районах Редена, Кульма, Торна, где находились центры "Союза Ящерицы", возникли первые движения, которые являлись предвестниками создания Прусского союза. Среди рыцарей, основавших Прусский союз в 1439–1440 гг., были члены тайного "Союза Ящерицы". Главный из них, Ганс фон Чегенберг, представитель древнего рода и знаменосец рыцарей Кульмской земли, был одним из руководителей "Союза Ящерицы" и, скорее всего, являлся основателем Прусского союза, так как он первый подписал хартию союза и всегда наиболее рьяно отстаивал его интересы на всех заседаниях и собраниях [31]. Ещё один человек, Йон фон Айххольц, наряду с Чегенбергом был главой "Ящерицы" и тоже подписал хартию Прусского союза. Йон фон Айххольц вместе с Гансом фон Чегенбергом указан как один из четырёх глав "Ящерицы", и можно утверждать, что "знак Ящерицы" он носил на себе с 1440 г. [32]. В хартии союза указаны также имена участников заговора против магистра Генриха фон Плауэна — Гюнтера фон дер Делау и Фридриха фон Полкау, сына Ганса фон Полкау, который также был среди заговорщиков. И. Фойгт называет ещё одно подтверждение относительно роли "Союза Ящерицы" в создании Прусского союза: "…следует упомянуть, что уже с 1441 г. как раз в тех городах, где впоследствии собирались члены "Общества Ящерицы", проходили маленькие тайные сходки рыцарства Кульмской, Реденской и Торнской областей. Представляется, что они преднамеренно выбирали города, где никакой комтур не мог бы установить за ними слежку, особенно Лессен и Кульмзее…" [33]. Активность Прусского союза возрастала. Поэтому комтуру Редена в 1442 г. верховный магистр дал тайное поручение склонить Ганса фон Чегенберга на сторону ордена, чтобы воцарился мир. Предложения, которые были сделаны верховным магистром Конрадом фон Эрлихсхаузеном членам Прусского союза, действительно были уступчивыми. Ордену удалось склонить Чегенберга на свою сторону, он согласился стать посредником в примирении и даже обещал убедить кнехтов и рыцарей Кульмской земли занять сторону ордена и сохранить в силе его привилегии. Гансу фон Чегенбергу удалось их убедить [34]. На съезде в Лессене рыцарство признало право верховного магистра собирать весовую пошлину. В последующие годы было спокойно, так как всё рыцарство было на стороне ордена, а тем, кто хотел бы выступить против Тевтонского ордена, просто не хватало сил. Возможно, Прусский союз так бы и распался сам собой, если бы руководство ордена не захотело уничтожить его остатки силой. В результате города и рыцарство вновь объединились, так как посчитали, что орден хочет разъединить их и вновь установить свой прежний режим. К этому выводу они пришли на совещаниях в Лессене и Кульмзее, которые состоялись в 1446 и 1448 гг. Возродилось не только старое объединение, Ганс фон Чегенберг и члены союза привлекли на свою сторону новых людей — рыцарей и кнехтов из Бартенштайна, Хайльсберга, Бальги и Бранденбурга [35]. Смерть верховного магистра Конрада фон Эрлихсхаузена только ускорила развитие и укрепление Прусского союза. Новый магистр Людвиг фон Эрлихсхаузен вернулся на прежний путь запугивания и применения физической силы [36]. Дальнейшая. — попытка Тевтонского ордена распустить Прусский союз привела к гражданской войне, которая вылилась в Тринадцатилетнюю войну.

Верховный магистр пытался путём переговоров и дипломатического давления добиться от Прусского союза мирного урегулирования конфликта. Но всё было тщетно. Главы союза и преимущественно совет в Торне убедили людей не исполнять приказы верховного магистра и комтуров. Теперь все указания исходили из Торна, там в январе 1454 г. собрался Тайный совет, в который входили Ганс фон Байзен, Тилеманн фон Веге, Николаус фон Терговиц, Аугустин фон дер Шеве, Штибор и Габриель фон Байзен, Йон фон дер Йене и некоторые другие. Тогда же руководство Прусского союза отправило Тилеманна фон Веге и Габриэля фон Байзена в Польшу с целью привести большое войско наёмников для нанесения удара по армии Тевтонского ордена [37]. До прихода в страну наёмников Тайный совет решил осуществить свой план по ослаблению руководящего аппарата ордена — захват высокопоставленных орденских чиновников. Тайный совет считал, что таким образом орден лишится некоторых из своих руководителей и в случае войны потерпит поражение. По приказу Тайного совета некоторые жители Кульма направились на аудиенцию к комтуру Страсбурга. При разговоре о сложившейся ситуации в стране они дали ему совет, который в некоторых источниках называют "совет Иуды": "Напишите Верховному магистру, чтобы он ещё раз попытался достигнуть примирения и с этой целью направил некоторых важнейших своих гебитигеров к главам Союза в Торн; там заседает Ганс фон Байзен вместе с главными членами Союза: они с легкостью согласятся впоследствии назначить день переговоров и обсудить этот вопрос. Мы и сами хотим отправиться в Торн и приложить все усилия, чтобы всё хорошо закончилось" [38]. Комтур поверил этому обману и написал Людвигу фон Эрлихсхаузену. То же самое сделали жители Данцига, сумевшие убедить своего комтура переговорить с верховным магистром о попытке примирения. Магистр, приняв предложение, отправил в Торн комтуров Данцига и Страсбурга. Также к ним присоединились комтур Торна и сторонники ордена, чтобы провести переговоры с членами Прусского союза. В тот день, когда комтур Данцига вновь явился к хохмейстеру в Мариенбург, чтобы получить необходимые указания для переговоров, к магистру прибыл и орденский маршал Килиан фон Эрдорф из Кёнигсберга для передачи просьбы жителей Кёнигсберга о примирении с Прусским союзом. Людвиг фон Эрлихсхаузен решил отправить в Торн и маршала. В четверг после дня Св. Дорофеи (6 февраля) они должны были приехать в Торн, о чём магистр сообщил тамошнему комтуру [39]. Как и магистр, комтур Торна находился в заблуждении. Он писал магистру в последние дни января, что "…ситуация в Торне, конечно, удивительная… По городу ходит слух, что города и деревни ожидают большое подкрепление из Польши и что все ганзейские города присоединятся к ним. Из Польши уже каждый день прибывают воины и их размещают в домах жителей. И вместе с тем кажется, что идёт подготовка к переговорам; потому было бы целесообразно, чтобы магистр написал комтуру Эльбинга с просьбой задержать наёмников ордена, в Ноймарке которых тот собирался ввести в страну. По словам Ганса фон Байзена (главы Прусского союза — Д. Р.), Тилеманн фон Веге никогда не получал поручения вводить наёмников в страну; если же он приведет их, то только полностью за свой счёт". Так хитростью удалось удержать на расстоянии наёмные богемские войска ордена [40]. 4 февраля 1454 г. Ганс фон Байзен издал акт, по которому дворяне и города освобождались от власти Тевтонского ордена. Этот указ верховному магистру 6 февраля доставил некий штадткнехт из Торна, начатая хитрость чуть не потерпела полный провал. Посланник уже день находился в Мариенбурге и отдыхал, а поздно вечером 6 февраля во время проповеди передал верховному магистру указ, когда гебитигеры, которых, согласно установленному плану, должны были схватить в Торне, находились ещё в орденском замке Палау. Членов орденской делегации насторожили некоторые моменты, которые орденский маршал излагал в своём письме, направленном Прусскому союзу в Торн: "Надёжным и почтенным рыцарям и кнехтам, жителям городов и деревень, собравшимся сейчас в Торне, с самым дружеским расположением, без всякого подвоха Верховный маршал шлёт наш дружеский привет и наилучшие пожелания. Дорогие рыцари и кнехты и дорогие друзья, как мы писали вам вчера, завтра мы с комтурами Данцига и Грауденца будем у вас. Но нам кажется странным, что мы видим в Торне много чужих людей повсюду на нашем пути. Мы просим вас, дорогие друзья, оказать любезность, встретить нас и комтуров Данцига и Грауденца с нашей свитой и прислать нам навстречу 10–20 человек, которые надёжно сопроводят нас. Мы просим письменного подтверждения, сделаете ли вы это. И тогда мы с названными комтурами по приказанию Верховного магистра и его гебитигеров прибудем к вам в Торн, чтобы провести переговоры, которые, мы очень надеемся, будут иметь благополучный исход. Отправлено в день Св. мученицы Дорофеи в 4454 г." [41]. Члены Прусского союза заторопились, чтобы схватить членов орденской делегации, боясь, что гебитигеры раскроют их план, поэтому они поспешно прислали штадткнехта в замок Папау, где находилась орденская делегация, передав с ним обещание, что в Кульмзее их будет ожидать группа сопровождающих. И. Фойгт пишет: "Таким образом, они сперва выманили гебитигеров из орденской крепости в епископский город Кульмзее. И там их действительно встретила группа сопровождающих, но отнюдь не дружественная. Отто фон Марвиц, храбрый и решительный рыцарь, ранее пользовавшийся многими милостями со стороны Верховного магистра, в большой спешке был направлен туда с группой богемцев, схватил троих гебитигеров (комтуров Страсбурга. Данцига и маршала ордена Килиана фон Эрдорфа; куда делись остальные делегаты, неясно — Д. Р.) и их немногочисленных слуг и в оковах повёл их в Торн. Их шествие было жутким. Жители от мала до велика выстроились у ворот и на улицах города. Встречаемые издёвками, насмешками и грубой бранью, забрасываемые навозом, гебитигеры плелись по улицам города, а затем были брошены в тюрьму" [42]. Затем начались военные действия против ордена, первым захваченным замком оказался Торн, ставший резиденцией Прусского союза [43], затем за четыре недели они захватили 56 замков, многие из них были сожжены, а некоторые разобраны. Теперь, после выхода из-под власти ордена, у руководства Прусского союза возник вопрос: кто станет новым главой их земли? Жители Эльбинга, Браунсберга, Кёнигсберга проголосовали за короля Дании, а рыцари, проживавшие в окрестностях этих городов, высказались за короля Венгерского и Богемского Владислава. Члены "Союза Ящерицы", являвшиеся также членами Прусского союза, выступили за польского короля Казимира IV. Голоса рыцарей "Союза Ящерицы" оказались решающими, так как они имели большой вес в руководстве союза, долгое время контактировали с Польшей (возможно, со времён неудачной попытки смещения Генриха фон Плауэна) и получали от неё помощь. В итоге к королю Польши было отправлено посольство с целью официально и от имени всего Прусского союза предложить ему землю Западной Пруссии [44]. В качестве посланников были выбраны 12 человек от земель и городов, во главе которых стояли рыцари "Союза Ящерицы" Ганс фон Байзен, Аугустин фон дер Шеве и Габриель фон Байзен. В ходе переговоров король Казимир IV издал акт об инкорпорации (присоединении) Пруссии. Этот акт от 6 марта 1454 г. включал все прусские земли в состав Польши и формально ликвидировал орденское государство. В мае 1454 г. король Польши прибыл в Пруссию и наградил наиболее деятельных членов "Союза Ящерицы". Главу Прусского союза Ганса фон Байзена он удостоил самой высокой чести: назначил его губернатором Пруссии. Его брата, Габриеля фон Байзена. Казимир назначил на должность воеводы Эльбинга. Другой его брат. Штибор фон Байзен, стал воеводой Кёнигсберга и гауптманом крепости Эльбинг. Аугустин фон дер Шеве стал воеводой Кульмской земли и гауптманом крепости Грауденц. Йон фон дер Йене удостоился постов воеводы Померелии и гауптмана крепости Меве. Йон фон Айххольц стал гауптманом крепости Голуб, Рамшель фон Крирен — крепости Бальга [45]. Другие были назначены предводителями отдельных войск: Николаус фон Терговиц, Михаэль фон Вердер, Георг Мауль, Людвиг фон Мортанген, Йокуш фон Свентен. И. Фойгт также пишет: "…следует упомянуть, что в войсках, противостоявших друг другу в борьбе на этой земле, встречаются имена еще двух потомков основателей "Общества Ящерицы". Некий Юрге фон Кинтенау упоминается в 1455 г. как сокомандующий в крепости Остероде, но он не был сторонником союза, а напротив, служил ордену. Другой, Генрих фон Ренс, в том же году сражался на стороне членов (Прусского — Д. Р.) союза и попал в плен к рыцарям ордена. С целью освобождения Генриха фон Ренса Ганс фон Байзен обратился к Верховному магистру и обещал за этого рыцаря освободить орденского брата Файта фон Канитца". Далее нет возможности проследить, продолжал ли "Союз Ящерицы" существовать в последующее время, так как нет упоминаний о нём и все люди, которые были его членами, после 1454 г. не упоминаются как таковые [46]. Из этого можно сделать вывод, что в 1454 г. "Ящерица" прекратила своё существование и все её члены, вероятно, влились в Прусский союз. На протяжении всей деятельности Прусского союза "Ящерица" оказывала на него решающее влияние: она создала его, она и влилась в него.

Заключение. К сожалению, многое о "Союзе Ящерицы" и его влиянии на ход истории Пруссии остаётся неясным. Ввиду его конспиративной деятельности информации крайне мало, неизвестно, сколько членов было в нём изначально и сколько в последующее время. В российской историографии "Союзу Ящерицы" достаётся незаслуженная второстепенная роль в борьбе с Тевтонским орденом, хотя этот союз является уникальным историческим явлением.

[1]. http:// vokrugsveta.ru

[2]. Кейтли Т. Тамплиеры и другие тайные общества Средневековья. Москва, 2011. С. 4, 5.

[3]. Гекертон Ч. Тайные общества всех веков и всех стран (электронная версия).

[4]. Там же (электронная версия).

[5]. Чешихин Е. В. История Ливонии с древнейших времён. Т. 3, 1884. С. 34.

[6]. Voigt J. Handbuch. Bd. 2. S. 313.

[7]. Voigt J. "Geschichte der Eidechsen-Gesellschaft in Preußen". 1823, Königsberg. S. 6.

[8]. Арбузов Л. А. Очерки истории Лифляндии, Эстляндии и Курляндии. Москва, 2009. С. 87.

[9]. Voigt.J. "Geschichte der Eidechsen-Gesellschafi in Preußen". 1823, Königsberg. S. 10, 11.

[10]. Там же. S. 15.

[11]. Там же. S. 14.

[12]. Там же. S. 16–18.

[13]. Voigt J. Handbuch. Bd. 2. S. 314.

[14]. Voigt J. "Geschichte der Eidechsen-Gesellschafi in Preußen". 1823, Königsberg. S. 25.

[15]. Там же. S. 26.

[16]. Бахтин А. П. Замки и укрепления Немецкого ордена в северной части Восточной Пруссии: справочник. Калининград: Терра Балтика. 2005. С. 20.

[17]. Voigt J. "Geschichte der Eidechsen-Gesellschafi in Preußen". 1823, Königsberg. S. 27–30.

[18]. Там же. S. 30

[19]. Там же. S. 31,32.

[20]. Там же. S. 34.

[21]. Чешихин Е. В. История Ливонии с древнейших времён. Т. 3, 1884. С. 34.

[22]. Voigt J. "Geschichte der Eidechsen-Gesellschafi in Preußen". 1823, Königsberg. S. 35.

[23]. Там же. S. 36.

[24]. Там же. S. 37.

[25]. Там же. S. 37–38.

[26]. Там же. S. 42, 43.

[27]. Там же. S. 43.

[28]. Гам же. S. 44, 45.

[29]. Машке Э. Немецкий орден. СПб.: Евразия, 2003. С. 225.

[30]. Voigt J. "Geschichte der Eidechsen-Gesellschafi in Preußen". 1823, Königsberg. S.16.

[31]. Там же. S. 47, 48, 50–52.

[32]. Там же. S. 52, 53.

[33]. Там же. S. 53, 54.

[34]. Там же. S. 55

[35]. Там же. S. 56, 57.

[36]. Там же. S. 58, 59.

[37]. Там же. S. 151.

[38]. Там же. S. 152

[39]. Там же. S. 152, 153.

[40]. Там же. S. 153, 154.

[41]. Там же. S. 155, 156.

[42]. Там же. S. 156

[43]. Там же. S. 161.

[44]. Там же. S. 162.

[45]. Там же. S. 162, 163.

[46]. Там же. S. 164.

Приложение 7

"ОПАСНЫЕ" И "ЕГИПЕТСКИЕ" ДНИ ПО УСТАВУ

ТЕВТОНСКОГО ОРДЕНА

Приложение 8

Указатель именной

Приложение 9

ГОРОДА В АЛФАВИТНОМ ПОРЯДКЕ,

дата основания и переименования

Приложение 10

ДАТЫ ОСНОВАНИЯ ЗАМКОВ И УКРЕПЛЕНИЙ

ТЕВТОНСКОГО ОРДЕНА В ПРУССИИ

В ХРОНОЛОГИЧЕСКОМ ПОРЯДКЕ

По карте профессора доктора Коха. Тильзит, 1927 г.

с дополнениями, исправлениями и переименованиями

СПИСОК ЗАМКОВ И УКРЕПЛЕНИЙ

(дату основания установить не удалось)

Приложение 11

ПЕРЕИМЕНОВАНИЯ ЗАМКОВ В АЛФАВИТНОМ ПОРЯДКЕ НЕМЕЦКО-ПОЛЬСКИЕ

Приложение 12

ПЕРЕИМЕНОВАНИЯ ЗАМКОВ В АЛФАВИТНОМ ПОРЯДКЕ НЕМЕЦКО-РУССКИЕ

Приложение 13

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Андреев А., Захаров В., Настенко И. История Мальтийского ордена. Москва, 1999.

Антошевский И. К. Державный Орден Святого Иоанна Иерусалимского, именуемый Мальтийским в России. С.П., 1914.

Арбузов Л. А. Очерки истории Лифляндии, Эстляндии и Курляндии, С.П., 1912. С. 38.

Барбер М. Процесс тамплиеров. М., 1998.

Бахтин А. П. Ледовое побоище: о построении "свиньёй" или "острой колонной"/ Слово. Ру: Балтийский акцент. № 2–3. Калининград: БФУ им. И. Канта, 2015.

Бахтин А. П. Тевтонский орден как фактор становления Московского государства/ Калининградские архивы. Выпуск 3. Калининград, 2001.

Бискуп М. Великая война Польши и Литвы с Тевтонским орденом (1409–1411) в свете новейших исследований/ Вопросы истории, № 12, 1991.

Бокман Х. Немецкий орден. М., 2004.

Болдырев Р. Политическая борьба в Пскове и её роль в подготовке похода Ливонского ордена на русские земли/Ледовое побоище в зеркале эпохи. Сост. М. Б. Бессуднова. Липецк, 2013.

Верховные магистры Тевтонского ордена 1190–2012. Сост. Удо Арнольд. Пер. В. И. Матузовой. М., 2015.

Гаузе Ф. Кёнигсберг в Пруссии. Реклингхаузен, 1994.

Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М., Ленинград, 1938.

Грушевський М. Історія України-Руси. Т. 3. Львов, 1905. Репринт Київ, 1991.

Гудавичус Э. История Литвы. Т. 1. М., 2005.

Длугош Я. Грюнвальдская битва. Москва, Ленинград, 1962.

Заборов М. А. Крестоносцы на востоке. М., 1980.

История крестовых походов. Под редакцией Джонатана Райли-Смита. Москва, 1998.

Казель Р. Иоанн Слепой. Граф Люксембурга, король Чехии. С.П., 2004.

Карамзин Н. М. История государства российского. Книга 2. Т. 5. Ростов н/Д., 1994.

Мартос А. Беларусь в исторической государственной и церковной жизни. Минск, 1990.

Матузова В. И., Назарова Е. Л. Крестоносцы и Русь. Конец XII в. — 1270 г. М., 2002.

Мелъвиль М. История ордена тамплиеров. С.П., 1999.

Мифтахов 3. 3. Курс лекций по истории татарского народа (1225–1552).

Мишо Г. История крестовых походов. Киев, 1995.

Нерознак В. П. Названия древнерусских городов. М., 1983.

Пашуто В. Т. Образование Литовского государства. М., 1959..

Петер из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997.

Рогачевский А. Л. Кульмская грамота — памятник права Пруссии XIII в. С.П., университет, 2002.

Российская и мировая история в таблицах. Сост. Ф. М. Лурье. С.П., 1995.

Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 3–А. М., 1960.

Татищев В. Н. История Российская. Т. 5. М.; Л., 1965.

Тымовский М., Кеневич Я., Хольцер Е. История Польши. М., 2004.

Фенел Д. Кризис средневековой Руси 1200–1304. М., 1989.

Чешихин Е. В. История Ливонии с древнейших времён. Т. 1–3. Рига, 1884–1887.

Штенцелъ А. История войн на море. Т. 1. М., 2002.

Щавелева Н. И. Прусский вопрос в политике Даниила Галицкого/Древнейшие государства Восточной Европы. М., 1991.

800 Jahre Deutscher Orden Landesherr in Preußen von 1226–1525. Münster, 1990.

Altpreußische Biografhie, herausgegeben im Auftrage der histopischen Kommission für ost — und westpreußische Landesforschung. Krollman Chriistian. Bd. 1. Königsberg (Pr.), 1941.

Ambrassat A. Die Prowinz Ostpreussen. Ein Handbuch der Heimatkunde. Königsberg i, Pr, 1912.

Arbusow L. Grundriss der Geschichte Liw — Est — und Kurlands. Riga, 1908.

Arnold U. Deutschmeister Konrad von Feuchtwangen und die "preußische Partei" im Deutschen Orden am Ende des 13. und zu Begin des 14. Jahrhunderrts, im Aspekte der Geschichte. Z/Festschrift.ftlr Peter Gerrit Thielen zu seinem 65. Geburtstag. Herausgegeben. Von Udo Arnold, Josef Schröder und Gunther Walzik. Göttingen, 1990.

Arnold U. Die Leiter Der Hospitalgemeinschaft in Akkon 1190–1198// Die Hochmeister des Deutschen Ordens 1190–1994. Herausgegeben von Udo Arnold. Marburg 1998.

Baumgarten N. de. Genealogies et mariages occidentaux des Rurikides Russes du X e au XIII siökle. Rom, 1927.

Benkmann H. G. Königsberg (Pr.) und seine Post. Ein Beitrag zur Geschichte der Post in Königsberg (Pr.) von der Ordenszeit bis 1945. München, 1981.

Benninghoven F. Unter Kreuz und Adler. Der Deutsche Orden im Mittelalter. Meinz., 1990.

Biskup M. Trzynastoletnia Wojna z Zakonem Krzyzackim 1454–1466. Warszawa, 1967.

Biskup M., Labuda G. Dzieje Zakonu krzyzackiego w Prusach/ Gospodarka-spoleczenstwo-panstwo-ideologia. Gdansk. 1986.

Bloch R. "Verwandschaft!iche Beziehungen des sächsischen Adels zu russischem Fürstenhause", Brackmann-Festschrift. 1931.

Blümenau L. Geschäftsträger und Geschichtschreiber des deutschen Ordens. Neuen Preuss. Provinzialblätter, Dritte Folge Bd. 4, 1859, S. 242–268. Historia De Ordine Theutonikorum Crucifecorum.

Borcherd F. Burgen Staedte Deutsches Land. Mahnert-Lueg, 1991.

Borcherd F. Das Ostpreußenblatt, 1996. № 31, № 40, № 48, № 51/52. 1997. № 2, № 5.

Bötticher A. Die Bau — und Kunstdenkmaeler der Provinz Ostpreussen. Hf. 1. Samland. Koenigsberg, 1898.

Bötticher A. Die Bau — und Kunstdenkmäler der Provinz Ostpreussen, Hf. 3. Litauen. Königsberg. 1893.

Bötticher A. Die Bau-und Kunstdenkmaeler der Provinz Ostpreussen, Hf. 2, Natangen. Königsberg/Pr. 1891–1899.

Bötticher A. Die Bau-und Kunstdenkmäler der Provinz Ostpreussen, Hf. 5. Litauen. Königsberg, 1895.

Bühler J. Ordensritter und Kirchenftlrsten //Nach zeitgenössischen Quellen. Leipzig, 1927.

Caspar E. Hermann von Salza und Die Gründung Des Deutschordensstaats in Preussen. Tübingen, 1924.

Clasen K. H. Die mittelalterliche Kunst im Gebiete des Deutschordensstaates Preussen// Ostpreussische Landeskunde in Einzeldarstellungen. Herausgegeben. Oscar Schlicht. Die Burgbauten. Bd. 1. Königsberg 1927.

Conrad K. Die Opposition gegen Hochmeister Karl von Trir im Ordensland Preußen// Das Preußenlsnd Forschungsaufgabe. Festschrift für Udo Arnold um 60 Gebutstag. Herausgegeben v. Bemchard Jänig u. Georg Michels. Lüneburg, 2000.

Das Marienburger Treßlerbuch der Jahre 1399–1409./ Herausgegeben V. Joachim. Königsberg, 1896/Neudruck v. Otto Knieß. Bremerhaven-Mitte. 1973.

Dehio/Gall. Handbuch der deutschen Kunstdenkmaeler-Deutschordensland Preussen, Deutscher Kunstverlag, München — Berlin 1952.

col1_0 Hermann Balk der erste Preuße. Westerhorn, 1995.

Die Hochmeister des Deutschen Ordens 1190–1994. Herausgegeben von Udo Arnold. Marburg 1998.

Die Königsberger Chroniken aus der Zeit Herzogs Albrecht. Heraus. F. A. Meskelburg. Königsberg, 1865.

Dudik B. Des Hohen Deutschen Ritterordens Munz-Samlung in Wien.//Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. Herausgegeben Klemens Wieser. Bonn, 1966.

Ebhard B. Der Wehrbau Europas im Mittelalter. Band I, Würzburg, 1998.

Ehrhard T. Die Geschichte der Festung Königsberg/Pr. 1257–1945. Würzburg, 1960.

Ekdahl S. Das Soldbuch des Deutschen Ordens 1410–1411 rr. Köln, Wien., 1988.

EkdahlS. Ulrich v. Jungingen/Die Hochmeister Des Deutschen Ordens 1190–1994. Marburg, 1998.

Faber K. Eine Begebenheit aus dem lezten Jahre der Ordens Regierung in Preußen// Beitrage zur Kunde Preußens. Bd. 4. Königsberg, 1821.

Faber K. Geheime Uterredung des Hochmeisters Markgrafen Albrecht mit Achtius von Zemen über die Ablegung des Ordens, zuhalten zu Nürnberg im Jahr 1524// Beiträge zur Kunde Preußens. Bd. 4. Königsberg, 1821.

Finke H. Papsttum und Untergang des Tempierordens. Munich, 1907. Vol. 2. P. 46, 74.

Forstreuter K. Preußen und Russland im Mittelalter — Die Entwicklung ihrer Besiehungen vom 13– bis 17. Jahrhundert. Königsberg (Pr), Berlin, 1938.

Forstreuter K. Das "Hauptstadtproblem". Bd. 5. Tübingen, 1956.

Forstreuter K. Das Preußische Staatsarchiv in Königsberg. Ein geschichtlicher Rückblick mit einer Übersicht über seine Bestände. Heft 3 Göttingen, Vandenhoeck & Ruprecht, 1955.

Forstreuter K. Der Deutsche Ordeh am Mittelmeer /Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. Bonn, 1967.

Gaerte W. Prussia. Zeitschrift für Heimatkunde. Bd.34. Königsberg (Pr), 1940.

Gause F. Die Geschichte der Stadt Königsberg in Preußen. Band 1. Köln; Weimar; Wien, 1996.

Gerlach H. Preussen. Aufstieg, Glanz und Untergang. Augsburg. 1994. S. 121.

Görski K. Zakon krzyzacki a powstanie panstwa pruskiego. Wroclaw, Warszawa, Krakow, Gdansk, 1977.

Grosse D. Die Schlacht bei Rudau am 17. Februar 1370// Schlachtfelder in Ostpreußen, heraus. Wehrkreiskommando 1. Königsberg i.Pr. 6/fl.

Gusovius P. Der Landkreis Samland. Wurzburg, 1966.

Guttzeit Е. J Der Kreis Heiligenbeil. Leer, 1975.

Haller J. Die Verschwörung von Segewold (1316), in: Mitteilungen aus dem Gebiete der Geschichte Liv — Est — und Kurlands 20. Riga, 1910.

Hellmann M. Die Stellung des Livlaendischen Ordensweiges zur Gesamtpolitik des Deutschen Ordens von 13. bis zum 16. Jahrhundert // Von Akkon bis Wien. Studien zur Deutschordensgeschichte vom 13. bis zum 20. Jahrhundert. Herausgegeben. U. Arnold. Marburg, 1978.

Holst N. Der Deutsche Ritterorden und seine Bauten. Berlin, 1981. S. 58–59.

Hubatsch W. Monfort und die Bildung des Deutschordensstaates im Heiligen Lande. Goettiingen. 1966.

Higounet C. Die deutsche Ostsiedlung im Mittelalter. München, 1990.

JähnigB. Der Deutsche Orden und Karl 1 V/Blätter für deutsche landesgeschichte. Göttingen, 1978.

Jahnig B. Verfassung und Verwaltung des Deutschen Ordens in Preußen/Westpreußen-Jahrbuch. Bd. 41. Münster, 1991.

Jähnig B. Zur Wirtschaftsführung des Deutschen Ordens in Preußen vornehmlich vom 13. bis zum früher 15. Jahrhundert/Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. Bd. 38. Marburg, 1989.

Joachim E. Die Politik des leßten Hochmeisters in Preußen Albrecht von Brandenburg. T. 2. 1518–1521. Publikationen aus den K. Preußischen Staatsarchiven. Bd. 50. Leipzig, 1894.

Jsinski T. Stosunki slasko-pruskie i slasko-krzyzackie w pierwszej polowie XIII wieki //Ars historica. Poznan, 1976.

JudzinskiJ. Uklady polsko-krzyzackie z 1309 roku w spawie zwrotu Pomorza Gdanskiego Komunikaty 2–3. Mazursko-Warminskie/ Olsztyn, 1994.

KazdailisA. Senoji Prusa. Ofortai. Das Alte Preussen. Radierungtn. Vilnius, 2012.

Ketrzynski W. О powolaniu krzyzakowprzez ksiecia Konrada. Krakow, 1903. T. 45.

Klein A. Die zentrale Finanzverwaltung im Deutschordensstaate Preussen am Anfang des XV. Jahrhunderts. Nach dem Marienburger Tresslerbuch. Leipzig, 1904.

Koch F. Karte der Burgen und Städte im Lande der deutschen Ordensritter. 1: 600 000. Tilsit. 1927.

Kosiar E. Wojny na Balltyku X–XIX w. Wydawnictwo Morskie, Gdansk, 1978.

Krollmann C. Die Ratslisten der drei Städte Königsberg im Mittelalter. Königsberg Pr, 1935.

Kurowski F. Der Deutsche Orden. 800 Jahre riterliche Gemeinschaft. Hamburg, 1997.

Kurowski F. Der Deutsche Orden. 800 Jahre riterliche Gemeinschaft. Hamburg, 1997.

Lahrs F. Das Königsberger Schloss. Stuttgart, 1956.

Lampe К. H. Die Auflösung des Deutschordenshauptarchives zu Mergentheim, in: archivalische Zeitschrift 57. 1961

Liv — Esth-und Curländisches Urkundenbuch nebst Regesten/herausgegeben von Friedrich Georg von Bunge. Bd. 2. Reval, 1855. Regest 698.

Lowmianski H. Prusu-Litwa-Kryuyacu. Warsyawa, 1989.

Lückerath С. A. Paul von Rusdorf. Hochmeister des Deutschen Ordens. 1422–1441. Bad Godesberg, 1969.

Lüdicke E. Der Rechtskampf des deutschen Ordens gegen den Bund der preußischen Stände 1440–1453/Altpreußische Forschungen. Königsberg, 1935.

Manns Р. Alle Biographien zum Regionalkalender fur das Deutsche Sprachtgebiet. Mainz 1977. S. 287.

Martens J. Die ländliche Gartensiedlung im mittelalterlichen Preußen. Lüneburg, 1997.

Maschke E. Der Ordensstaat Preußen in seinen deutschen und europäischen Beziehungen. Ostdeutsche Wissenschaft. Jahrbuch VIII (1960).

Meinhardt G. Gemünzt zu Königsberg. Ein Beitrag zur Münz — und Geldgeschichte Ostpreußens. Leer, 1977.

Milthaler F. Großgebietigerdes Deutschen Riterordens. Königsberg, 1940.

Müller E. Das Konzil von Vienne 1311–1312.// Seine Quellen und seine Geschichte. Münsterin Westfalen. 1934.

Müller G. Jerusalem oder Akkon? Bad Munstereifel, 1989.

Neuman E. Die Münzen des Deutschen Ordens in Preußen, des Herzogtum Preußen, Westpreußen sowie die Geprägt des Deutschen Ordens in Mergentheim 1235–1801. Köln, 1987.

Niess U. Hochmeister Karl von Trier (1311–1324) Stationen einer karriere im Deutschen Orden. Marburg, 1992.

Nowakowski A. 0 wojskach Zakonu Szpitala Najswietszej Marii Panny Domu Niemieckiego w Jerozolimie zwanego krzyzackim. Olsztyn, 1988.

Okulicz-Kozaryn L. Dzieje Prusow.Monografie. FNP, 1997

Paravicini W. Die Preussenreisen Des Europäischen adels. T. I. Sigmaringen, 1989.

Pelech M. Die Hochmeisterlichen Rate vom Jahre 1412 inre Tätigkeit und inre Bedeutung // Blätter für deutsche Landesgeschichte, herausgegeben. Patze H. 119. Jahrgang. Göttingen, 1983.

Perlbach M. Die Statuten des Deutschen Ordens Nach den Ältesten handschriften. Halle, 1890.

Perlbach M. Regesten der Stadt Königsberg 1256–1524// Der Handel des Deutschen Ordens in Preussen. Herausgegeben Carl Sattler. Leipzig, 1887.

Preußenland. Mitteil. D. Histor. Komm. f. Ost-und Westpr.Landesforschung aus den Archiven der Stiftung Preußischen Kulturbesitz //Kuhn W. 12. Jg. 1963.

Probst C. Helfen und Heilen./hospital, firmarie und arzt des Deutschen Ordens in Preussen bis 1525. Bad Godesberg, 1969.

Przybytek D. Kto zalozil Krolewiec?/ Borussia 1/1992. Olsztyn, 1992.

Ranke L. Zwölf Bücher Preussischer Geschichte T. 1–2. Leipzig, 1874.

Runciman S. Geschichte der Kreuzzüge. Bd. 3. München, 1968.

Sahm IV. Geschichte der Stadt Kreuzburg Ostpr. Königsberg i. Pr. 1901.

Sattler C. Der Handel des Deutschen Ordens in Preussen //M. Perlbach Regesten der Stadt Koenigsberg 1256–1524. Koenigsberg, 1933.

Schäfer D. Die Hansestädte und König Waldemar von Dänemark. Jena, Fischer, 1879.

Schlicht O. Das Westliche Samland. Dresden, 1922.

Schmid B. Die Burgen des Deutschen Ritterordens in Preussen. Berlin. 1938.

Schmidtchen V. Die Feuerwaffen Des Deutschen Riterordens bis zur Schlacht bei Tannenberg 1410. Lüneburg, 1977.

Schulz H.. Guttzeit E. J. Der Kreis Preußisch-Eylau. Verder/Aller, 1983.

Schumacher B. Geschichte Ost — und West Preussens. Augsburg. 1993.

Scriptores Rerum Prussiarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen vorzeit bis zum Utergange der ordensherrchaft. Leipzig,1863. Bd. 1/ Herausgegeben. T. Hirsch, M. Töppen, E. Strehlke; Frankfurt а. M 1., 1965.

Scriptores Rerum Prussiarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen vorzeit bis zum Utergange der ordensherrchaft. Leipzig, 1870. Bd. 4 /Herausgegeben T. Hirsch, M. Töppen, E. Strehlke; Frankfurt a/M, 1965.

Sielmann A. Die Verwaltung des Haupthauses Marienburg in der Zeit um 1400,/Zeitschrift des Westpreussischen Geschichtsvereins. Hf. 61. Danzig, 1921.

Steinbrecht C. Die Ordensburg der Hochmeisterzeit in Preussen. Berlin, 1920. S. 84.

Sulz F. Die Stadt Kulm im Mittelalter ZWG. H. 1880.

Tabulae Ordinis theutonici, hg. v. Emst Strehlke, Berlin, 1869, Neudruck Toronto-Jerusalem. 1975. Nr. 297.

Tautorat H. G. Schwartes Kreuz auf weißen Mantel. Leer, 1980.

Torbus T. Die Konwentsburgen im Deutschordensland Preussen. München 1998.

Tumler M. Der Deutsche Orden. Wien, 1955.

Voigt J. Geschichte Preussen, von den älter Zeiten bis zum Untergange der Herschafttes Deutschen Ordens. Bd. 5. Königsberg, 1832.

Voigt J. "Geschichte der Eidechsen-Gesellschaft in Preusse". Königsberg, 1823.

Voigt J. Geschichte Preussen bis zur Zeit der Reformation. Bd. 3. Königsberg, 1828.

Voigt J. Geschichte Preussen bis zur Zeit der Reformation. Bd. 4. Königsberg, 1830

Voigt J. Geschichte Preussen, von den älter Zeiten bis zum Untergange der Herschafttes Deutschen Ordens. Bd. 7. Königsberg, 1836.

Voigt J. Geschichte Preussens, von den älter Zeiten bis zum Untergange der Herschafttes Deutschen Ordens. Bd. 8. Königsberg, 1838.

Voigt J. Handbuch der Geschichte Preussens bis zur Zeit Der Reformation Bd. 1. Königsberg. 1850.

Voigt J. Handbuch der Geschichte Preussens bis zur Zeit der Reformation. Bd 3. Königsberg. 1843.

Voigt J. Handbuch der Geschichte Preussens, bis zur zeit der Reformation. Bd. 2. Königsberg. 1850.

Voigt J. Namen Goder der Deutschen Ordens-Beamten. Königsberg, 1843.

Von Akkon bis Wien. Herausgegeben Udo Arnold. Marburg, 1978.

Wedler H. von Ein Beitrag zur Geschichte der Niederlassung des Deutschen Ordens in Ragnit. 1990.

Weise E. Die Staatsbertrage des Deutschen Ordens in Preussen im 15 Jarhundert (1467–1497). Bd. 3. Marburg, 1966.

Weise E. Die Staatsvertrage des Deutschen Ordens in Preussen im 15 Jahrhundert. Bd. 2. Marburg, 1955.

Weise E. Handbuch der Historischen Statten. Ost-und Westpreussen. Stuttgard, 1966.

Wenskus R. Über einige Probleme der Sozialordnung der Prussen, in Acta Prussica. Wurzburg, 1968.

Wunsch C. Ostpreussen. Deutscher Kunstverlag, 1960.

Zimmerling D. Der Deutsche Ritterorden. Düsseldorf, Wien, New York, 1991.

Ziesemer W. Wirtschaftsordnung des Eibinger Ordenshauses, in Sitzungsberichte der Altertumsgesellschaft Prussia 24. 1923.