Киборг без церемоний направился к внутренней двери. Она открылась автоматически, впуская в просторный кабинет адмирала. И вот тут увидел картину, которая заставила окончательно проснуться.

В кабинете адмирала уже собралось всё командование флотом. Вдоль стен стояли офицеры в парадной форме, у окна собралась группа из трёх контр-адмиралов, а за массивным столом из тёмного дерева восседал сам адмирал. И все, решительно все, с ехидными улыбками и нескрываемым интересом смотрели на завёрнутого в одеяло.

Киборг без лишних слов занёс внутрь и с механической точностью посадил на стул рядом со столом адмирала и напротив моего тестя. Всё ещё закутанный в одеяло, попытался принять хоть сколько-нибудь достойную позу, но это было практически невозможно.

— О, как в старые добрые времена, — произнёс тесть с широкой улыбкой, и в его глазах плясали весёлые огоньки. — Помнится, я также заставлял тебя появляться перед экраном.

Несколько офицеров тихо хмыкнули. Почувствовал, как краснеет лицо — редкое состояние. Но самым довольным выглядел начальник СБ. Он стоял у дальней стены, и его улыбка была настолько широкой, что казалось, вот-вот треснет от уха до уха. Видимо, все уже знали о ночном общении с ним и главой дипломатии империи.

— Доброе утро, — буркнул в ответ, пытаясь освободить руки из плена одеяла. — Или что там у вас считается добрым в такую рань?

— Смотрю, ночка выдалась насыщенной, — продолжил адмирал, явно наслаждаясь моим дискомфортом. — Глава дипломатического корпуса ночью лично проводил тебе инструктаж. Это большая честь.

— Да уж, прямо осыпали почестями, — съязвил в ответ, наконец вытащив одну руку из одеяла и начав разматываться. — Разбудили посреди ночи, прочитали лекцию о моих многочисленных грехах, угрожали личной поркой… Обычная ночь для меня.

Вот только, почти размотавшись, понял, что после душа… и сейчас под одеялом собственно ничего нет из одежды. От слова совсем.

— Мы с утра читали отчёт о твоих… дипломатических достижениях, — произнёс он. — Двадцать страниц. Это впечатляет.

— Стараюсь, — ответил ему, продолжая освобождаться от одеяла. — Хотя, честно говоря, думал, что там будет больше. Он явно что-то упустил или забыл. У меня гораздо больше было всего.

— Не сомневаюсь, — сухо заметил второй вице-адмирал. — Судя по вашей репутации, там может быть продолжение.

Собравшиеся офицеры одеты в безупречную парадную форму, начищенную до блеска, а сидел перед ними, словно только что скатился с койки.

— Ну что же, — начал адмирал, и его тон стал более официальным, хотя улыбка всё ещё играла на губах, — раз уж мы все здесь собрались, давайте начнём совещание. У нас есть несколько важных вопросов к нашему… особому гостю.

— Могу сначала хотя бы умыться? — попытался выторговать хоть какую-то отсрочку. — Или чего-нибудь выпить? Организм не приспособлен к командным совещаниям сразу после пробуждения.

— Нет, — хором ответили адмирал и начальник СБ.

Тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Ладно. Тогда давайте быстрее. Чем быстрее закончим, тем быстрее вернусь спать. А то чувствую, что сегодня будет долгий день.

— Точно будет, — пообещал начальник СБ с нескрываемым злорадством. — Ещё какой долгий.

И что-то мне подсказывало, что он не шутит.

— Господа офицеры, — обратился ко всем присутствующим, — хочу сразу заявить официально. Без всего. Совершенно без штанов. И без них совещаться не буду! Это принцип. Так что либо выдайте штаны, либо отпустите обратно в камеру одеться, либо считайте, что отказываюсь участвовать в этом балагане.

Повисла пауза. Офицеры переглянулись. А потом второй из замов адмирала, седой мужчина с густыми бровями, не выдержал и фыркнул. Потом рассмеялся мой тесть. За ним захихикал кто-то ещё. И через секунду весь кабинет просто взорвался смехом.

— Без штанов! — повторил вице-адмирал, утирая слёзы. — Это же надо, тридцать лет на флоте, но на таком совещании ещё не был! Когда адмиралы на совещание попадают вот так, без штанов.

— Может, запишем в протокол? — предложил другой офицер. — «Адмирал отказывается от участия по причине отсутствия штанов».

— Отличная формулировка, — подхватил третий. — Пусть историки потом голову ломают, что это означало.

— Господа, — адмирал пытался сохранить серьёзность, но губы его предательски дрожали, — прошу соблюдать субординацию. Хотя… — он не выдержал и тоже усмехнулся, — ситуация у нас действительно уникальная.

— Уникальная? — возмутился. — Это издевательство! Вытащили из постели, притащили сюда, не дали одеться и теперь издеваетесь!

— А что нам ещё остаётся? — рассмеялся начальник СБ. — Ты завёрнут в одеяло, как подарок на день рождения. Только бантика сверху не хватает.

— Могу бантик приделать, — предложил один из младших офицеров, присутствующих на совещании. — У меня в кармане есть лента.

— Не надо бантика! — рявкнул в ответ.

— А может, тогда сенатора из него сделать, они тоже ходят на совещания в подобных одеяниях? — предложил другой. — В классическом стиле. Адмирал-сенатор.

— Да, — подхватил вице-адмирал с густыми бровями, — можно торжественную речь произнести. «Граждане империи, пришёл к вам без штанов, но с чистой совестью!»

Офицеры снова расхохотались. Сидел, чувствуя, как краснеют уши. Это было ужасно неловко и смешно одновременно.

— Господа, пожалуйста, — попросил, пытаясь сохранить остатки достоинства, — если вы закончили потешаться над положением, может, всё-таки дадите что-нибудь надеть?

— А зачем? — невинно поинтересовался начальник СБ. — Ты и так в одеяле. Вполне прилично.

— Прилично⁈ А если оно распахнётся?

— Ну, ты же сидишь, — резонно заметил один из офицеров. — Значит, всё в порядке.

— Встану в какой-то момент!

— Тогда не вставай, — посоветовал адмирал. — И проблема решена.

— Вы издеваетесь? — спросил у адмирала.

— Нет, — с самым невинным видом ответил адмирал, но глаза его смеялись. — Мы просто… адаптируем совещание под твои обстоятельства. Правда, господа? Не нужно было всего лишь игнорировать мои приказы, тогда бы и не приходилось сидеть на совещании командования в одном одеяле.

Офицеры согласно закивали, еле сдерживая смех.

— Знаете, что, — натягивая одеяло повыше и стараясь закрепить его так, чтобы хоть как-то выглядеть прилично, — я запомню этот день.

— Ждём с нетерпением, — весело откликнулся второй вице-адмирал, которого не знал. — Может, ты и нас в одеялах по станции таскать заставишь?

— Это мысль, — не удержавшись от усмешки, согласился с ним. — Причём без предупреждения. Прямо из душа.

— О, тогда я в отпуск, — быстро сказал один из незнакомых мне офицеров. — Надолго. В другой сектор.

Смех понемногу стих. Офицеры вытирали слёзы, приходя в себя. Адмирал откашлялся, восстанавливая официальный тон.

— Хорошо, господа. Развлеклись достаточно. Давайте всё-таки перейдём к делу.

— А штаны мне так и не дадут? — не удержался от последней попытки.

— Нет, — хором ответили несколько голосов.

— Отлично, — пожал плечами. — Значит, в одеяле так в одеяле. Но если кто-нибудь попытается сфотографировать, лично…

— Уже сфотографировали, — невинно сообщил начальник СБ, показывая планшет. — Для архива. Историческое событие.

Уставился на него. На экране планшета действительно красовалась моя фотография — в одеяле, с возмущённым лицом, сижу перед столом адмирала. Выглядело это… Очень нелепо.

— Удали немедленно!

— Нет, — пряча планшет, отказался начальник СБ. — Это пойдёт в мемуары. «День, когда адмирал совещался без штанов». Бестселлер…

— Прибью тебя!

— Записал как угрозу, — сообщил он с улыбкой. — Тоже для архива.

Тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, стараясь устроиться поудобнее и не потерять одеяло.

— Ладно. Раз вы так, давайте уже начнём. Чем быстрее закончим, тем быстрее смогу вернуться к себе.

— Вот это правильный настрой, — одобрил адмирал, но улыбка всё ещё играла на его губах.

И только теперь, когда смех понемногу затих, огляделся внимательнее и заметил, что в стороне, у дальней стены, сидит ещё одно знакомое лицо. Третий заместитель адмирала. Он сидел, скрестив руки, и смотрел на меня с выражением глубокого недовольства. Словно лично его обидел самим фактом своего появления на совещании командования. Или его специально вызвали на совещание? Неприятное предчувствие царапнуло где-то в затылке.

— «Чанчэн», — коротко бросил адмирал, и лицо его стало серьёзным. — Тебе это название знакомо?

— Так, минуточку, — хотел поднять руку, но быстро передумал. — Может, мне кто-нибудь объяснит, почему меня притащили на это совещание, да ещё в таком виде? Я совсем не имею никакого отношения к этой станции. У меня своё задание от императора. А то что именно вы тут собрались обсуждать — меня совершенно не касается.

— Кстати, да, господа офицеры, — повысил голос адмирал, — прошу всех, кто не имеет соответствующего уровня допуска, покинуть совещание.

Когда почти все улыбающиеся и тихо переговаривающиеся между собой офицеры вышли, адмирал продолжил:

— Так «Чанчэн»? Тебе знакомо?

— Нет, не знакомо, — честно признался в ответ. — А должно было быть?

— После вчерашнего дня должно было быть знакомо, — адмирал кивнул начальнику СБ.

— Мне известно об этом только то, что я услышал на пресс-конференции.

— Ну конечно, теперь мы все знаем слабое место Мерфа…

Обернулся. Это сказал Академик соседнему офицеру, которого я не знал и видел в первый раз. Тот сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел с плохо скрываемым злорадством. Судя по знакам отличия, он был из СБ.

— Кто здесь оказывается, присутствует… — протянул в ответ, как будто только сейчас заметил его. — Вот кого, а некоторых здесь точно не ждали. Думал, некоторые уже собрали вещички и ещё вчера, закатив истерику, рыдая и жалуясь всем прохожим, покинули станцию.

— Как раз наоборот, — наклонился вперёд Академик, и улыбка его стала ещё шире. — Остаюсь. А вот, как выясняется, у некоторых одеяльщиков существуют проблемы покрупнее, чем моё присутствие на совещании командования флотом.

— Как интересно? — натянул одеяло повыше, чувствуя, как оно предательски соскальзывает с плеча. — И какие же?

— А вы знаете, в чём ваша главная слабость, адмирал Мерф? — академик произнёс фамилию с особым придыханием, словно смакуя каждую букву. — Вы считаете себя умнее всех. Приезжаете, начинаете раздавать приказы, отстранять от командования. А как выясняется…

— Знаешь, что… — начал было, но он перебил.

— Да, да, — Академик поднял руку. — Вы хотите сказать, что я обижен? Что это личная месть? Но как оказывается, дело совсем не в этом, и факты от этого не меняются. Все так уверены, что во всём уже разобрались? А на самом деле…

— Хватит! — резкий голос адмирала прервал поток слов. — Мы здесь не для того собрались, чтобы выслушать личные обиды. Если у тебя есть что сказать по делу — говори! Если нет — молчите оба!

Академик откинулся на спинку стула, но злорадная улыбка никуда не делась.

— Конечно, адмирал, — кивнул тот. — Но я говорил как раз по делу.

Адмирал тяжело вздохнул и потёр переносицу. Почувствовал, как тучи сгущаются. Что-то здесь не так. Совсем не так.

— Итак, — начал адмирал, и голос его стал официально холодным, — «Чанчэн».

— Станция, которую захватили оширцы, — кивнул в ответ. — Слышал на вчерашней пресс-конференции. И что? При чём я здесь? У меня совсем другое задание от императора, и оно совсем не про оширцев и не про их захваты станций.

— Потому что, — посмотрел на меня тяжёлым взглядом адмирал, — император лично попросил тебя разобраться именно с этим вопросом.

— Что⁈ — я едва не подскочил на месте, но вовремя вспомнил про одеяло и остался сидеть. — Но у меня уже есть задание! Меня прислали сюда совсем по другому поводу!

— Теперь у тебя два задания, — активировав голограмму, адмирал вывел передо мной текст зашифрованного послания. Печать императорской канцелярии, высший уровень секретности. — Цитирую: «Прошу адмирала Мерфа лично разобраться с ситуацией вокруг захвата станции Чанчэн. Особое внимание уделить обстоятельствам её падения и возможной утечке информации о системах безопасности флота». Конец цитаты.

Вот ничего себе с утра подарки прилетают. Интуиция намекала, что это плохо. Очень плохо.

— Подождите, — медленно произнёс в ответ. — Получается, на пресс-конференции журналисты не врали, и император считает, будто станцию взяли не просто так? Что имела место утечка?

— Именно это он и считает, — кивнул адмирал. — И он хочет, чтобы ты это проверил.

— Но не занимаюсь расследованиями! Я вообще, не СБ и не контрразведка.

— Ты занимаешься теперь, — перебил адмирал, и его голос стал жёстче стали. — Император распорядился. Пока идёт подготовка к твоему второму заданию, тебе приказано разобраться с этим.

— Это какая-то ошибка, — попытался отказаться. — И мы так не договаривались. Потом у меня нет ни полномочий, ни ресурсов для такого расследования. Пусть этим займётся разведка или контрразведка, да кто угодно, хоть СБ флота!

— СБ уже этим занимается, — покачал головой адмирал, — а полномочий у тебя столько, что у всех нас, вместе взятых, столько нет. Не удивлюсь, что ты можешь командующего флотами отстранить от командования.

— Не знаю, не пробовал, — пожал плечами в ответ.

В это время начальник СБ шагнул вперёд, активируя голографическую панель. В воздухе вновь материализовалась схема станции Чанчэн — достаточно крупная станция со множеством стыковочных узлов и производственных модулей.

Сразу начал изучать схему, но многое осталось непонятным.

— Объясняйте.

— Станция Чанчэн была одной из крупнейших перевалочных баз в этом секторе, — начал начальник СБ, и голос его звучал сухо, официально. — Население около пятидесяти тысяч, гарнизон в две тысячи флотских, мощная система обороны. Четыре крейсера на постоянном патрулировании, противокорабельные батареи, щиты — всё как положено.

— И что там произошло?

— Оширцы взяли её за восемь часов, — в голосе начальника СБ прорезалось что-то похожее на недоумение. — Восемь часов, Мерф. Станция такого уровня должна была держаться минимум неделю. Даже если бы они бросили на неё половину флота.

— Ничего себе. Почему так быстро?

— Именно это мы и пытаемся выяснить, — наклонился вперёд адмирал. — Первые данные показывают, что оборона была взломана изнутри. Кто-то отключил часть систем, возможно, передал коды доступа. Классическая диверсия.

— Внутренний агент на станции?

— Похоже на то, — увеличил часть схемы начальник СБ, показывая узел коммуникаций. — Но самое интересное не это. Анализ показал, что для взлома систем безопасности станции использовались коды доступа высокого уровня. Очень высокого.

— Насколько высокого? Адмиральского?

— Нет, чуть ниже, — ответил начальник СБ, и его взгляд скользнул в сторону тестя. — Уровень вице-адмирала.

Повисла мёртвая тишина. Все взгляды устремились в одну точку. Тесть сидел неподвижно, и лицо его оставалось непроницаемым. Но я видел, как напряглись мышцы его челюсти.

— Моего доступа? — наконец произнёс первый вице-адмирал, и голос его звучал тихо.

— Вашего идентификатора, — уточнил начальник СБ. — Анализ логов показал, что использовались ваши личные коды.

— Я этого не делал, — покачал головой тесть. — Не понимаю, как это произошло. Никаких приказов о сдаче или отключении чего-либо тоже не отдавал.

— Вот только данные говорят об обратном, — холодно заметил начальник СБ. — Их использовали для того, чтобы передать оширцам доступ к системам станции.

И тут не выдержал Академик. Он поднялся со своего места, и на лице его расцвела торжествующая улыбка.

— Вот видите? — обратился он ко мне. — Меня вчера отстранили. Говорили про некомпетентность, про утечки информации. А теперь смотрите, что происходит. Вице-адмирал, ваш тесть — его коды использовали для предательства. И кто прибывает на станцию как раз в нужный момент? Кто устраивает показательную порку, создаёт шумиху, отвлекает всех?

— Ты хочешь сказать, что я прибыл сюда прикрывать тестя? — спросил его холодным тоном.

— А это не так? — Академик развёл руками. — Слишком удобное совпадение. Станция захвачена, всплывают коды вице-адмирала, и тут же прибывает его зять, устраивает на пресс-конференции цирк с моим отстранением, и все обсуждают только это. А про реальную проблему забывают. Это называется классическая операция прикрытия.

— Заткнись, — процедил сквозь зубы.

— Или что? — усмехнулся академик. — Вы меня ещё раз отстраните? Может, тоже публично высечете? Это только докажет, что я прав.

— Достаточно! — голос адмирала прозвучал как удар бича. Ещё одно слово — и я лично выкину вас из этого кабинета — адресовано это было в адрес Академика.

Академик замолчал, но злорадная улыбка на его лице никуда не делась.

Посмотрел на адмирала долгим взглядом. Он тоже не верил, что тесть — предатель. Я знал, что они слишком долго служили вместе, и адмирал ему полностью доверял. Лицо у адмирала осталось каменным, но в глазах читалось напряжение. Теперь тесть оказался в центре подозрений, но за время службы на флоте я хорошо изучил его. Он всегда был искренне предан империи и не допускал даже мысли о предательстве.

— Почему я? — прямо спросил адмирала.

— Я лично попросил императора, чтобы ты принял участие в расследовании, — ответил адмирал. — Считаю, что ты единственный, кто может расследовать это объективно. Если он замешан — ты не побоишься это доказать. Если нет — ты докажешь и это. Тебе плевать на политику, на связи, на карьеру. Даже если эта истина окажется неудобной.