Над долиной Бешеной реки поднялись сразу пять столбов дыма: горело пять костров. Летчики недоуменно пожимали плечами: почему пять? Неужели всех сразу нашли: и партию Ускова и бандитов?

На всякий случай наблюдатели еще раз пересчитали костры. Да, вот два, и в стороне еще три. Стало быть, действительно нашли всех! Сверху было видно, как оживленно бегали по поляне люди, как они махали руками в сторону шоссе. Нетрудно было догадаться, что они просят летчиков приземлиться.

Но при всем мастерстве и добром желании пилотов посадить самолет в этой местности и в это время года никак нельзя: самолеты на лыжах, а снег почти уже сошел, обнажились кочки и ямы, в долинах стоит хорошо видная сверху вода. Летчикам не оставалось ничего более, как только помахать крыльями, пролететь пониже над палатками и лечь курсом на юг, на базу номер восемь, где есть подходящая посадочная площадка…

С базы полетели в трест одна за другой две радиограммы, извещавшие о результатах поисков.

— Долина с незамерзающей рекой?.. Весьма любопытное место. Координаты?.. Так, отметим… Почти в центре белого пятна… Что же, займемся!

Федор Павлович Басюта вызвал к себе летчиков и приказал подготовить вертолет.

Через два часа красная птичка распластала в воздухе свой большой горизонтальный винт, лопасти с шумом завертелись, образуя вогнутый вращающийся диск, и вертолет плавно оторвался от земли, словно вспорхнул. Набрав высоту, он величественно и спокойно понесся вперед.

С этим вертолетом на базу номер восемь вылетели управляющий трестом и главный геолог. Еще через день, пополнив машину горючим, вертолет взял курс на север, через перевалы, к месту расположения второй и четвертой поисковых групп.

В тот же день он приземлился в ста метрах от палаток разведчиков на небольшой поляне, окруженной кустами черемухи и шиповника, начавших уже раскрывать свои липкие почки.

Люди встретили машину восторженными криками. Зато лошади, услышав гулкое ворчание моторов, бросились сломя голову в лес. А олени пригнули рогастые головы и умчались, забились в такую чащу, что их с большим трудом нашли.

— А здесь, представьте, нужен доктор, — прежде всего сказал новоприбывшим Швец.

— Доктор? Что случилось?

— Понимаете, — начал Швец, — мы нашли только одного из спутников Ускова, его племянника. И при крайне странных обстоятельствах. Он разут, раздет, ранен. И нашли мы его в момент схватки с бандитом. А что касается остальных, то никаких следов нет. На том месте, где мы с вами находимся, раньше была стоянка партии Ускова. Судя по остаткам палатки, они находились здесь почти год назад.

— Почему же вы не расспросите мальчика?

— Он болен и все время в бреду. У него рваная рана на боку. В распадке, где его нашли, лежал убитый медведь. Видимо, парень выдержал поединок со зверем. Там же две мертвые собаки из полевой партии. Вот и все. Мальчику нужен доктор. Мне кажется, тут дело даже не в ране. Похоже на глубокое нервное потрясение…

— Пойдемте к нему.

Петя, как упал майору на руки, так уже больше не приходил в себя. Ко всему, что он пережил, ко всем страхам и потрясениям надо прибавить и то, что мальчик простыл: он плавал в холодной реке и почти сутки провел на ногах в мокрой одежде и без обуви. Такие вещи даром не проходят. Майор привез его в ту же ночь в лагерь и сдал с рук на руки Варваре Петровне и Вере.

Ни одна мать не ухаживала бы так за своим сыном, как эти две женщины ухаживали за Петей, и все же он четыре дня находился между жизнью и смертью. Он никого не узнавал, бормотал что-то бессвязное, порой выкрикивал какие-то странные слова, пытался вскочить, бежать, метался, плакал, кого-то звал, с кем-то дрался.

В таком состоянии был мальчик, когда к нему в палатку вошел Басюта.

Федор Павлович несколько минут слушал его бессвязную речь, потом встал и вышел. Он был явно встревожен.

— Вот что, — сказал он летчику вертолета. — Сейчас же вылетай в город. Передайте мою записку начальнику медицинской службы. Возьмите врача и медикаменты и немедля возвращайтесь снова сюда. Мы ждем вас…

Вертолет улетел, увозя заодно майора и труп Криворотого Ангела.

Басюта еще некоторое время провел у постели больного, а потом позвал Веру и дал ей весьма странное, на первый взгляд, поручение:

— У мальчика прорываются слова, которые могут навести нас на след. Сделайте, пожалуйста, так… Возьмите карандаш, бумагу и попробуйте записать дословно все, что он прошепчет или выкрикнет. Не мешайте ему, не останавливайте, пусть говорит. А потом эту бумагу с записями покажите мне. Хорошо?

Вера всю ночь не смыкала глаз. Утром она отдала Басюте листки:

— Он так много говорит непонятного. Вы вряд ли что-нибудь разберете…

Басюта упрямо сдвинул брови, вчитываясь в запись бреда.

«Нет, нет, не надо… Тот, кто с песней по жизни шагает… Туй, вперед! Пусть они уходят в верхний кратер… Я пробью… Владимир Иванович!.. Он меня задушит! Газ, газ везде… Нет, Ангел, теперь ты!.. Страшно! Вода черная… Бей его!.. Мама все равно не знает… И застрелю… Я имею право! Брось нож! В кратере все пропадет… Лас, ко мне! А он не кусается? Взять бы и подняться… Шар или самолет… Криворотый, ты трусишь, ага! Я не умру? Борис, Борис, ты не пролезешь, а то бы мы вместе… Ход из кратера пробит… Вперед!.. Какой вкусный хлеб… Я встану, пустите!.. Нам бы аммоналу… Где волки?.. Николай Никанорович… Кратер не погибнет!.. Облака… Дик, подними хобот… Владимир Иванович! Дядя Вася! Ой! Душно как… Кава, рви его! А, Рыжий, попался!.. Музей!.. Нет, я пойду…»

Директор задумался.

— Кто такой Владимир Иванович? Он повторяет это имя не раз. В партии номер четырнадцать, насколько я помню, человека с таким именем нет.

— Может быть, его родственник?

— Среди родных у нас нет Владимира Ивановича, — вмешалась Ускова.

— Загадочно. Дальше. Еще одно слово. Повторяется четыре раза: «Кратер»… Гм… Это не случайно. Кратер. Кратер… Где тут может быть кратер? Слушайте, Андрей Иванович, в прошлый раз, когда вы организовывали поиск, вам не приходилось летать над этой горушкой? Вот та, что светится белой шапкой?

— Эршот? Нет, не приходилось. Над Эршотом вечные облака.

— А может быть, это дым?

— Возможно, и так. Во всяком случае самолеты вынуждены были постоянно обходить вершину горы.

— «Кратер»! Занятное слово. Ну хорошо, подумаем. Еще вот что… «Ход из кратера пробит». Тоже любопытная фраза. Кратер. Ход. Ущелье. «Борис не пролезет». А кто же пролезет? Только тот, кто меньше Бориса? Да? А меньше Бориса только Петя Одинцов… Вот где загадка! Что за Лас? Что за Дик?

— Так ведь это бред. Мало ли что человек скажет в бреду!

— А мне думается, что на Эршот надо обратить особое внимание. «Кратер»!.. Как только прилетит вертолет, мы с вами, Андрей Иванович, слетаем на Эршот и пощупаем у него макушку — не горячая ли она. Идет?

А по всей долине шел наземный поиск. Охотники обнаружили могилу Иванова. Дожди и метели наполовину стерли надпись. Все же после больших трудов она была прочитана.

«Никита Петрович Иванов… погребен 10 июня 1947 года.

Геологическая поисковая партия 14-бис треста «Севстрой».

Кто такой Иванов?

Но кто бы он ни был, нужны ли еще какие-нибудь доказательства того, что партия Ускова была здесь! Куда же она девалась?

Тревога охватила всех с новой силой, точно сейчас пришло лишь первое известие об исчезновении шести разведчиков.