В морозном воздухе звуки разносятся далеко и стоят долго. Давно смолкнет источник звука, а горы всё еще забавляются и повторяют его.

Криворотый Ангел крайне встревожился, услышав один за другим несколько выстрелов, которые внезапно прокатились где-то в отдалении. Раскаты были гулкие, не винтовочные. Это обстоятельство несколько успокоило его: значит, не охрана, не солдаты…

И все-таки Ангел насторожился.

Он встал и потихоньку вышел из берлоги.

— Куда? — сонным голосом спросил Кныш, открывая один глаз.

— Да никуда! — бросил Ангел и пошел по направлению выстрелов.

Лес в том месте был очень густой, темный, с большим количеством выворотней — самое подходящее место для диких зверей. На берегу небольшого ручья, который местами уже освободился от снега и льда, в крутой осыпи чернел глубокий выворотень: гигантская лиственница упала и подняла дыбом толстый пласт дерновой земли, обнажив желтую глину с глыбами камня. Видно, над этой ямой когда-то старался трудолюбивый медведь. Он вывернул камни, разгреб глину и сделал себе глубокую, уютную берлогу. А потом, должно быть, ушел или погиб. Берлога пустовала. Ее-то и нашли беглые бандиты и устроили себе здесь логово.

Место еще и тем было удобно, что дым даже от большого костра не выходил из этого высокого леса, а рассеивался между ветвей — обстоятельство, весьма важное для тех, кто скрывается от постороннего глаза.

Бандиты жили в долине Бешеной реки почти неделю. Они пришли с запада после долгих скитаний по снежным горам и решили устроиться здесь, потому что здесь есть дрова, вода и даже рыба и ягоды.

Все у них было: топоры, ножи, порядочный запас продуктов, которые они взяли, ограбив заимку.

Убийцы жили сегодняшним днем. Спи, ешь, ходи по лесу… Чего еще надо? День, да твой! Один только Ангел мечтал уйти отсюда. Правда, он не делился своей мечтой с сообщниками, и читатель сейчас увидит почему. Ангел надеялся найти золото, много золота, пробиться к морю и как-нибудь, на какой-нибудь шхуне контрабандистов махнуть за границу. А там ему рисовалась жизнь без забот и без страха.

С этой мечтой Ангел бродил по берегам речек и угрюмым оком осматривал гальку и скалы, кидался на блестки кварца и подозрительно оглядывался — не следят ли за ним его приятели.

Но золото все не попадалось. В природе оно всегда скрыто от глаз, особенно от неопытных глаз. Можно ходить по золоту и не видеть его. Криворотый имел цепкие и сильные руки. Но эти руки хорошо владели финкой, лопату они презирали…

…Итак, Ангел пробирался сквозь чащу, ползком протискивался меж завалов, часто останавливался и настороженно оглядывался по сторонам. Выйдя на опушку, он спрятался за деревьями и напряг слух.

Высокий, костлявый, с длинными жилистыми руками, бандит стоял, прислонившись к дереву. У него были нежные, даже красивые черты лица, маленький рот бантиком, тонкие брови вразлет и светлые, пустые голубые глаза. Да, когда-то этот человек, несомненно, был красив. Но в какой-то схватке Ангела полоснули ножом по лицу. Шрам лег от правой брови через щеку и нос и словно вытянул маленький рот бандита влево.

Ангел постоял, затем широким шагом пошел через редкий лес, в обход распадка.

Неожиданно потянуло дымом. В лесу послышался собачий лай. Дело осложнялось. Собаки могут почуять чужого… Ангел решил зайти с подветренной стороны и заглянуть в распадок сверху, с горы…

…Теперь нам нужно вернуться немного назад.

Мы оставили Петю Одинцова в объятиях мертвой медведицы. Туй и Кава бесновались, пытаясь оттащить тушу в сторону и освободить юношу. Наконец он сам зашевелился, поджал под себя ноги, осторожно повел плечом и тяжело перевалился в сторону.

Весь в крови, и острая боль в боку… Ранен!.. Не вставая, Петя вытер мокрым снегом свои окровавленные руки, поднял пистолет и огляделся. Жив! Но очень больно в боку! Просто огнем жжет. Посмотрел — полушубок и фуфайка разорваны, на теле четыре глубокие кровавые борозды — след медвежьей лапы. Нужен костер — это первое. Нужна вода — это второе. Петя кое-как наломал веток и развел огонь. Котелок со снегом зашипел на огне, появилась вода. Тогда Петя разделся, дрожа от холода, промыл свои раны и туго перевязал себя запасной рубашкой. Кровь остановилась, но боль не проходила.

«Ладно, — подумал он, — заживет…»

И тут же вспомнил: кто-то говорил ему, что барсучий и медвежий жир хорошо залечивает раны. Кажется, Николай Никанорович… Точно. Он подошел к туше и вырезал кусок сала. А и жирная она была, эта медведица! Пришлось опять развязать повязку. Петя растопил сало на огне, смазал себе бок и опять перевязался. Стало легче. По крайней мере, теперь не присохнет повязка.

Собаки улеглись, насытившись медвежатиной. Петя вскипятил смородиновый лист, напился и почувствовал такую усталость, что едва смог нарезать веток для подстилки. Клонило ко сну. Забравшись в мешок, он сразу уснул, словно провалился в пустоту.

Уже во сне он почувствовал, что его лихорадит, и не от холода. Это жар…

Даже собаки и те не слышали, как чужой подполз к самому краю обрыва и отогнул ветку стланика. Внизу, в каких-нибудь десяти метрах от скалы, этот чужой увидел костер, двух мохнатых собак и спящего мальчика. Чуть дальше валялась убитая медведица. Стояли лыжи. Ружейный приклад высовывался у спящего сбоку из-под спального мешка.

Увидев это, Ангел догадался, что именно произошло в распадке. Но кто он, этот юнец с собаками? И почему он один? В одиночку по тайге не ходят даже с оружием.

Бандит осторожно отполз назад и пошел вверх, проверить, есть ли еще кто-нибудь. Вскоре он нашел лыжню и следы собак. Один… Больше никого!

«Что ему надо здесь?» — думал бандит.

В сумерках Петя проснулся и сразу почувствовал, что жар у него усилился. Щеки горели, в боку жгло. Хотелось пить. Петя кое-как поднялся и, весь изогнувшись от боли, стал рубить сухую лесину: костер-то ведь нужен. Без костра на морозе пропадешь.

Когда запылал огонь и зашипела жареная медвежатина, юноша повеселел. Сегодня-завтра он полежит, отдохнет, бок у него заживет, и он пойдет своей дорогой на юг. Кстати, сколько же он в пути? Десять, двенадцать дней?

Юноша решил предоставить себе в эту ночь хоть небольшой отдых. Отдохнув, надо будет пройти до низовьев Бешеной реки, разыскать старую стоянку на берегу теплых озер, пожить там день или два, пополнить запас продуктов рыбой и дичью и уже тогда махнуть дальше через перевалы на юг.

Спать больше не хотелось. Петя сидел на мешке около огня, чистил ружье, осматривал лыжи и долго изучал по карте свой маршрут.

Если бы Петя поднял глаза, он бы увидел Криворотого Ангела.

Бандит сидел на скале и с усмешкой рассматривал его. Так вот кого он встретил в тайге?! Мальчишку? Чего ему здесь надо, этому пацану? А все же, видать, смелый парень, боевой! Вон какую тушу уложил…

Ангел усмехнулся, поправил на голове шапку и смело двинулся к костру.

…Собаки вскочили. Туй без шума бросился на незнакомца и сразу вцепился ему в икры. Петя схватился за ружье. Из темноты раздался крик:

— Эй, кто там! Уберите собак!

С головней в руке Петя бросился на голос и увидел человека, который валялся на снегу и отчаянно размахивал ножом, отбиваясь от собак.

— Идите к костру, — строго приказал Петя и, не выпуская ружья из рук, сел на прежнее место.

Сердце его стучало сильно и тревожно.