Расскажу еще, чтобы меня не обвинили в зазнайстве и невежестве. Когда я жалуюсь, то действительно есть на что. Смотрите сами: за месяц зарабатывал шесть юаней, что слуга, вот только левого приработка, как у слуг, полицейскому не светило. За месяц платили ровно шесть юаней, и это такому детине – спина прямая, красавец, молодой богатырь, умеющий договариваться, да еще и в грамоте сведущий! Столько требований, и все за шесть юаней!
Из шести три с половиной вычитали за харчи, да еще немного шло в общак, на руки оставалось около двух юаней. Можно было, конечно, всегда носить форму, но кто согласится после работы возвращаться домой в мундире? Тогда как ни верти, а без халата не обойтись. Если же пустишь деньги на халат, то от месячного заработка ничего не останется. К тому же у кого нет семьи? Родители, эх, о них лучше и не вспоминать. Сначала поговорим о супружеской жизни: нужно снять жилье, жену нужно кормить, поить, одевать. И все на два юаня! Ни болеть, ни детей заводить, ни курить, ни есть сладости не позволительно, и все равно даже на то, чтобы сидеть на одной чумизе[7] не хватит!
Хоть я частенько выступал сватом, но никак не пойму, почему находятся желающие отдавать дочерей за полицейских. Стоило мне появиться в доме невесты, как хозяева кривили губы и без слов было ясно: «Хм, полицейский явился». Но я таких ухмылок не боялся, поскольку в девяти из десяти случаев родители в итоге давали согласие на брак. Избыток девушек в мире, что ли? Не знаю.
С какой стороны ни посмотри, а полицейскому приходилось надувать щеки, чтобы казаться здоровяком, отчего хотелось и смеяться и плакать. В форме положено быть опрятным и аккуратным, выглядеть прилично и властно, ведь пешеходы и повозки, ссоры и драки – все должно быть под контролем полицейского. Это все-таки служба. Вот только помимо еды у него чистыми остается только два юаня. Хоть и ему самому ясно, насколько скромен этот доход, но что остается, как не выпрямив спину, идти вперед, а когда приходит срок, жениться, рожать детей, и все на два юаня? В помолвку первое, что он говорит о себе: «Ничтожный состоит на службе». А что эта служба дает? Никто и не пытается узнавать, ведь стоит спросить, как запорешь дело.
Разумеется, полицейский понимает, сколь незавидна его доля, но все равно и в дождь и в ветер идет в ночной дозор и не пытается филонить. Стоит схитрить, и тебя могут уволить. Он обижен и не осмеливается роптать, пашет и не пытается лениться, знает, что ничего не добьется на этой службе, но не рискует от нее отказаться. Работа эта такая, что и бросить жалко, и делать не хочется. Сначала полицейские лишь убивают день за днем, а затем находят интерес там, где его в принципе нет, прямо как в занятиях тайцзицюань[8].
Зачем нужна такая служба и откуда столько желающих ее нести? Ума не приложу. Если в следующей жизни я снова рожусь человеком, но, забыв выпить эликсир забвения, буду помнить о событиях этой жизни, то на разрыв глотки буду кричать: «Все это позор, обман, скрытое убийство!» Ныне я состарился, скоро умру с голода, но мне даже не до того, чтобы прокричать эти слова, – нужно шевелиться, чтобы заработать на пампушки для следующего обеда.
Естественно, когда я только поступил на службу, то не мог сразу все это понять, таких умников просто не бывает. Напротив, служба поначалу даже доставляла мне радость – аккуратная форма, сапоги, просто красавчик. Да и про себя я думал: «Ладно, какая-никакая, а служба, уж с моим-то умом и способностями наверняка скоро будет шанс сделать карьеру». Я осторожно поглядывал на медные звезды и золотые нашивки на форме сержантов и офицеров и представлял себя в будущем на их месте. Вот только мне тогда в голову не приходило, что эти звезды и нашивки раздаются не по уму и способностям.
Стоило пройти свежести впечатлений, как форма мне уже надоела. Она не уважение к носителю создавала, а только извещала: «Пришел тухлоногий патруль». Даже форма сама по себе была весьма противная: летом в ней, что в дубленке, весь покрываешься липким потом, а вот зимой она совсем не как дубленка, а скорее как из картона клеенная. Под нее невозможно было ничего пододеть, вот и врывался бешено ветер спереди, а выходил сзади, прямо проходной двор! А взгляните на обувь: летом в ней жарко, зимой холодно, ногам в ней никогда не бывает удобно. Когда она надета на тонкий носок, то ощущение, будто на ногах две корзины, пальцы и пятки в них болтаются и никак не достают до стенок. А стоит надеть ватный носок, как они вдруг становятся тесными и отказываются впускать ногу вместе с носком. Сколько человек разбогатело на пошиве формы и сапог, мне не ведомо, но я знаю лишь, что ноги мои всегда гнили – летом от влажности, а зимой от холода. Естественно, что с нарывами на ногах все равно нужно было ходить в дозор и стоять на посту, кто же иначе заплатит шесть юаней?! В зной или в мороз у людей есть возможность где-нибудь укрыться, даже рикша может позволить себе отдохнуть полдня, а полицейский обязан курсировать по улицам, обязан стоять на посту, хоть умри от жары или холода, все равно твоя жизнь куплена за шесть юаней!
Помню, где-то я прочитал выражение «когда недокармливают, то сил не хватает»[9]. Что бы ни подразумевалось в оригинале, но без большой натяжки это можно применить и для описания полицейского. Самое жалкое и самое смешное – это то, что, недоедая, мы по-прежнему должны были сохранять бравый вид и молодцами стоять на посту! Нищий, когда просит подаяние, иногда не голоден, а все равно согнется в три погибели и притворяется, что не ел три дня. Полицейский же в точности до наоборот: даже если голоден, все равно должен выпячивать грудь колесом, как будто только что навернул три чашки куриной лапши. Когда нищий притворяется голодным, в этом есть какой-то смысл, но я никак в толк не возьму, зачем полицейскому притворяться сытым до отвала, это просто смешно!
Народу не нравится, как полицейские ведут дела, как они все пропускают мимо ушей. Увы! В таком поведении есть смысл. Однако, прежде чем подробно объяснить, расскажу одну страшную историю. Когда вы ее узнаете, я вновь вернусь к первому вопросу, так, наверное, будет правильнее и убедительнее. Ну, так и поступим.