Недавняя добычинская мистификация [1] засвидетельствовала не только игривость творческого воображения ее автора, но и, по-видимому, потребность в отыскании и публикациях подлинных новых архивных материалов, свидетельствующих о жизни и творчестве Л. И. Добычина.
Некоторое количество таких материалов (а также корректировка нескольких прежних публикаций) представлены в нижеследующей работе.
С письма Добычина от 12 августа 1924 года в журнал «Русский современник» [2], к которому были приложены его рассказы «Встречи с Лиз» и «Козлова» [3], начались взаимоотношения писателя с этим журналом. Несмотря на полученное около 25 сентября известие от К. Чуковского, что посланные рассказы будут напечатаны в декабрьском номере (№ 4) «Русского современника», нетерпеливый автор запрашивал:
17 октября 1924
В редакцию «Русского Современника»
Прошу сообщить, будут ли напечатаны в «Русском Современнике» посланные мной в августе два рассказа («Козлова» и «Встречи с Лизой» <так! – В. С. [4]>.
Брянск,
Губпрофсовет,
Л. И. Добычину.
Вот марки на ответ [5].
Над текстом письма редакционная помета: «Отвечено 22/X – 24 г.».
В архиве редакции сохранился отпуск этого ответного письма:
22 октября 1924 года
Л. Добычину
В ответ на В<аше> письмо от 17–го с<его> м<есяца> Редакция журнала сообщает Вам, что В<аш> рассказ «Встреча <так! – В. С.> с Лиз» – (Редакция несколько изменила заглавие) – будет напечатан в № 4, который уже наполовину набран. В<аш> рассказ «Козлова», а равно и рассказ, адресованный Вами лично К. И. Чуковскому, вероятно, тоже пойдут в одном из следующих номеров. Кроме того, К. И. Чуковский просил запросить Вас, нет ли у Вас какой-нибудь «большой» вещи, с которой желательно было бы ознакомиться.
Секретарь Редакции <В. В. Богдановская> [6].
Рассказ, «адресованный… лично К. И. Чуковскому», – вероятно, тот, который Добычин (не называя заглавия) послал ему при письме от 10 октября [7].
В этой переписке обращают на себя внимание трансформации заглавия рассказа «Встречи с Лиз», опубликованного в конце концов в 1924 году в декабрьском номере «Русского современника» (№ 4). Не располагая автографом названного рассказа, вряд ли можно быть совершенно уверенным, что Добычин в письме в редакцию назвал свой рассказ иначе (ошибся?), чем он назывался в посланном автографе, и, следовательно, нельзя исключить, что рассказ первоначально так и назывался, как он фигурирует в письме Добычина. Точно так же не исключено, что ремарка «Редакция несколько изменила заглавие» (в письме Добычину из журнала) относится ко всему заглавию, а не к первому заглавному слову (описка?).
Верстка рассказа «Встречи с Лиз» сохранилась в архиве редакции «Русского современника» [8].
Имя Добычина неоднократно встречается в делопроизводственных документах этого журнала. Так, в сводной зарплатной и гонорарной ведомости по № 4 «Русского современника», составленной в начале 1925 года, отмечено: «Добычин Л. Минск <так! – В. С.>, Губпрофсовет 21 р.» [9]. В отпуске письма из редакции «Русского современника» в Гублит (без даты) с уведомлением о содержании ближайших номеров журнала в числе других авторов фигурирует Добычин [10].
Редакция планировала напечатать в № 5 рассказ Добычина «Козлова» (почему-то переименованный в «Учительницу» [11] – под таким заглавием он анонсировался в № 4). Это намерение отражено в черновых планах редакции, датируемых примерно февралем 1925 года [12].
В архиве «Русского современника» сохранился автограф рассказа Добычина «Старухи в местечке». Рукопись представляет собой самодельную тетрадь из сложенных пополам листов в привычный для Добычина формат – четверку; всего по авторской нумерации двадцать пять страниц; первая (ненумерованная) страница – обложка с заглавием; вся рукопись, как обычно у Добычина, написана на лицевых сторонах листов [13].
Местонахождение автографа этого рассказа позволяет сделать предположение, что, возможно, Добычин осенью 1924 года переработал рассказ «Евдокия» (входивший в посланный им в мае 1924 года М. А. Кузмину сборник «Вечера и старухи») [14] и под наименованием «Старухи в местечке» отослал К. Чуковскому для публикации в «Русском современнике». Тогда можно полагать, что именно об этом рассказе идет речь в письмах Добычина Чуковскому от 10 октября и 24 и 25 ноября 1924 года [15] и что, несмотря на просьбу Добычина прислать ему обратно рукопись [16], она осталась в архиве редакции журнала, а ее публикация действительно первоначально планировалась в нем (см. выше письмо Добычину из редакции от 22 октября 1924 года).
До сих пор рассказ «Старухи в местечке» печатался «по рукописному тексту, находящемуся в архиве В. Каверина» [17]. Мы не имели возможности сверить указанную публикацию с автографом, по которому она сделана, но и без того очевидны ее дефекты: отсутствует обязательное членение Добычиным своего текста на фрагменты с отбивкой между ними; отсутствуют характерные ударения, которыми обычно пестрит текст Добычина; явной опечаткой является «съехавшее» внутрь текста обозначение первой подглавки [18].
Автограф рассказа «Старухи в местечке» из архива «Русского современника», помимо того, что содержит названные выше и иные свойства, которые обычны для графики автографов Добычина, отличается от опубликованного варианта (будем его называть автографом Каверина) большей близостью к рассказу «Евдокия».
Как там главка 7 начинается со слов: «Прикладывались. Духовное лицо…» [19], так здесь теми же словами начинается главка 4 (с соответствующим смещением нумерации; в автографе Каверина аналогичное место текста вообще не выделено в качестве начала отдельной главки). В «Евдокии» главка 6 начинается словами: «В палисаднике у фрау Анны Рабе…» [20]; в автографе Каверина так начинается главка 3, только слово «Анны» – опущено [21]; в автографе «Русского современника» главка 3 начинается точно как в «Евдокии». Текст главки 1 идентичен в автографах Каверина и «Русского современника», но в последнем автографе, в третьем с конца абзаце, подобно аналогичному фрагменту в «Евдокии» (там это более пространная редакция окончания главки 2 [22]), персонаж назван «Ксендз Балюль», тогда как в автографе Каверина оставлено только имя [23].
Таким образом, автограф рассказа «Старухи в местечке» из архива «Русского современника, по нашему предположению, предшествует по времени создания автографу того же рассказа из архива Каверина.
В конце 1929 – начале 1930 года Добычин находился в Ленинграде. Об этом свидетельствуют нижеследующие документы.
12 декабря 1929 года Добычин собственноручно заполнил стандартную анкету для вступления в Союз писателей:
Всероссийский союз писателей
Анкета для членов Союза
Фамилия, имя, отчество: Добычин Леонид Иванович [24]
Литературный псевдоним: нет
Точный адрес: Ленинград, ул. Красных Зорь, д. 61, кв. 28 [25]
С какого времени состоите членом Всероссийского Союза Писателей —
Год и место рождения: 1894, Витебская губ.
Социальное происхождение: сын уездного врача
Образование (домашнее, низшее, среднее, специальное, знание иностранных языков): Эконом<ическое> Отделение Петроградск<ого> политехникума [26]
В каком возрасте начали писать:
Где и когда напечатано ваше первое произведение (его заглавие): В «Русском Современнике» в 1924 г. («Встречи с Лиз»)
Перечислите издания, в которых вы участвовали: а) до 1914 г., б) с 1914 г. по 1917 г., в) с 1918 г. по сей день: до 1918 г. – нет. С 1918 г. – «Русский Современник», «Ковш», «Ленинград»
Были ли перерывы в вашей литературной работе, и если были, то почему; их длительность:
Имеются ли у вас отдельные издания (книги, брошюры, сборники, собрания сочинений); перечислите их подробно, по возможности с указанием отзывов критики): Сборник рассказов «Встречи с Лиз», изд. «Мысль»
Переведены ли ваши произведения на иностранные языки: нет
Имеются ли у вас работы в рукописях; укажите их характер и количество печатных листов:
Почему находящиеся в рукописях работы не напечатаны:
Ваша литературная специальность (беллетристика, поэзия, критика, переводы, редактирование и проч.): беллетристика
Ваша профессия в прошлом: статистик
Какую профессию вы считаете для себя основной: то же
Где служите в настоящее время: не служу
Состоите ли членом профессионально союза и какого именно: совторгслуж<ащих>
Ваша партийность: беспарт<ийный>
Ваше участие в революционном движении и в общественной жизни:
Дополнительные замечания:
Дата: 12 дек<абря> 1929 Подпись: Л. Добычин [27].
На лицевой странице вверху справа карандашом: «На отзыв в секцию прозаиков и драматургов»; слева чернилами: «Президиум Секции Прозаиков и Драм<атургов> считает вступление в ВССП т<оварища> Добычина желательным. 24/XII 29 г. Дм. Четвериков» [28].
27 января 1930 года, по-прежнему находясь в Ленинграде, Добычин обратился с двумя подряд письмами к писателю Леонтию Осиповичу (Иосифовичу) Раковскому (1895/1896–1979).
В настоящий момент невозможно привести точные данные о времени их непосредственного знакомства. Вместе с тем необходимо отметить следующие обстоятельства.
Рассказы Добычина «Козлова» и «Савкина» были опубликованы в 1925 году в журнале «Ленинград» [29] как раз в ту пору, когда техническим секретарем в нем работал Раковский; в следующем году рассказы обоих писателей были напечатаны в одном выпуске альманах «Ковш» [30], и если они читали отзывы рецензентов, то могли обратить внимание на то, что нелицеприятная критика объединяла их в одном ряду: «Небольшие рассказы Раковского, Гладилова, Валова и Добычина свидетельствуют об отсутствии четко осознанной идеологической линии у этих, по-видимому, молодых прозаиков» [31]; «Остальная проза (рассказы Л. Раковского, Гладилова, Валова, Добычина) не представляет ничего интересного» [32].
По удивительному совпадению, первыми друзьями и покровителями в литературном мире у Раковского и Добычина оказались одни и те же люди, добрые отношения с которыми сохранялись у обоих писателей в течение всей их жизни. М. Л. Слонимского (вместе с Фединым) Раковский называл своим «литературным крестным» [33], выступал и постоянно присутствовал на серапионовских субботах, где сдружился в том числе с В. А. Кавериным [34]; в свою очередь, переписка Добычина и иные данные свидетельствует о важной роли, которую играли те же писатели и в его судьбе.
Наконец, надо учесть и то, что Раковский в начале 1928 года был избран членом правления Ленинградского отделения Всероссийского союза писателей и назначен его секретарем.
Итак, в первом своем письме Добычин обращался к Раковскому:
27 янв<аря 1930 г. Ленинград>
Дорогой Леонтий Осипович. Вот еще одна штучка – в компанию к тем двум. Я её еще никому не показывал, а сам сразу после того, как написано, не могу еще понять, годится ли. Посмотрите, пожалуйста.
Когда мы увидимся? Если у Вас будут какие-нибудь предложения на этот счет и если Вы дня за два позвоните об этом Коле [35], то я, наверное, успею узнать вóвремя, потому что вижу его почти каждый вечер.
Не помню, ответил ли я Вам что-нибудь насчет «Женского Журнала». Так вот: пожалуйста, я отношусь к нему со всей надлежащей галантностью.
Ваш Л. Добычин.
Ленинград 22, ул. Кр<асных> Зорь, 61, кв. 28 [36].
К письму приложен конверт с написанным рукой Добычина адресом: «Ленинград. 1-я ул. Деревенской бедноты [37], 21, кв. 20» [38]. Судя по почтовому штемпелю, письмо было получено адресатом в день его написания. Вдогонку за первым Добычин написал и отправил второе письмо:
27 янв<аря 1930 г. Ленинград>
Дорогой Леонтий Осипович, вот какая штука: оказалось, что в шестом абзаце с конца надо вычеркнуть «я в месткоме, все билеты проходят через меня», что и умоляю сделать.
Ваш Л. Д.
27 янв.
А в четвертом абзаце с начала нужно: – «Нет, помахал он галантно руками». Пожалуйста, вставьте «руками» [39].
К этому письму приложен также надписанный Добычиным конверт с тем же адресом. Судя по почтовым штемпелям, письмо отправлено в день написания, а получено 28 января [40].
Рассмотрим содержание обоих писем.
Очевидно, что в них обсуждается намерение Раковского содействовать публикациям рассказов Добычина.
Скажем сразу, что в упомянутом «Женском журнале» (очевидно, ему Раковский предполагал предложить рассказы Добычина) в 1930 году произведения Добычина не появлялись, а на номере 12-м этого же года журнал прекратил существование.
Рассказ, посланный с первым письмом и коррективы в который вносит Добычин во втором, безусловно – «Лекпом». Теперь можно утверждать, что его публикация [41] была осуществлена при посредничестве (содействии) Раковского. Напрашивается предположение, что двумя другими рассказами, «в компанию» к которым посылает «Лекпома» Добычин, были «Хиромантия» и «Пожалуйста», поскольку все три произведения под общим заглавием «Рассказы» были опубликованы в названном третьем номере журнала «Ленинград». Однако воздержимся от этого безапелляционного утверждения – вот по какой причине. В архиве Раковского действительно присутствует подборка из автографов трех рассказов Добычина, но она выглядит несколько иначе, чем та, что опубликована в «Ленинграде» – это: «Лекпом», «Петров» (его автограф теперь позволяет утверждать, что так первоначально назывался рассказ «Хиромантия») и «Отец» [42]. Отсутствие у Раковского в комплекте автографов Добычина рассказа «Пожалуйста» и наличие рассказа «Отец» требует пояснений, которые затруднительно дать из-за очевидного отсутствия других писем, которыми обменивались Раковский и Добычин.
В архиве Раковского сохранилось еще одно письмо к нему Добычина:
3 <февраля 1930 г. Ленинград>
Дорогой Леонтий Осипович. Если позволите, – вот Вам еще номер для коллекции. Устраивать это не нужно, я уже получил за это целковые.
Этот раритет в таком несвежем виде потому, что трепался по серапионовским карманам, и я только вчера выручил его для Вас.
Л. Добычин.
3/II [43].
Письмо является сопроводительным к автографу рассказа Добычина «Портрет» [44], опубликованного 31 марта 1930 года в журнале «Стройка» (№ 3), – как следует из письма, Добычин получил гонорар за эту публикацию авансом. Важным в содержании этого короткого письма является то, что из него мы узнаём не просто о предшествовавших публикации «Портрета» продолжительных перипетиях («трепался по серапионовским карманам»), но и можем идентифицировать его с тем произведением Добычина, которое (до сих пор не называвшееся) предназначалось для публикации в невышедшем альманахе «Ванна Архимеда».
Изложим конспективно некоторые факты, касающиеся истории подготовки этого альманаха, и приведем некоторые уже публиковавшиеся документы, сверенные для настоящей работы с оригиналами [45].
Подготовка альманаха была совместной идеей Д. И. Хармса и его друзей-обэриутов, с одной стороны, и круга формалистов, группировавшихся в Институте истории искусств (в том числе Каверина, Л. Я. Гинзбург, Б. М. Эйхенбаума), с другой. Их взаимный интерес прослеживается, начиная примерно с середины 1927 года [46]. План коллективного сборника был составлен в начале мая 1929 года. В него должны были войти стихотворения, проза, критика разных авторов и пьеса Хармса «Елизавета Бам». Ответственным за отдел прозы назначили Каверина [47]. О том, что уже к 1 мая 1929 года Каверин не сомневался в участии в «Ванне Архимеда» Добычина наряду с другими прозаиками, следует из его письма из Ленинграда в Москву к Л. Я. Гинзбург [48]:
1 мая <1929 г. Ленинград>
Дорогая Лидия Яковлевна.
Сборник, о котором Вы знаете (с участием Обериутов), составляется. Есть данные предполагать, что он будет напечатан в Издательстве писателей. Отдел поэзии Вам известен. (Возможен и Тихонов.) С отделом прозы – хуже, и именно по этому поводу мы и решили побеспокоить Вас. Не можете ли Вы зайти к Олеше и рассказать ему о нашей затее? Было бы очень хорошо, если бы он дал в сборник хотя бы маленькую вещь или даже отрывок из большой. Участвуют в этом деле еще Добычин, Хлебников, я, Хармс и предп<оложительно> Тынянов. В отделе критики лица Вам отлично известные. Они (вместе с Вами) думают написать «Обозрение российской словесности за 1929 год». Кроме того, будут участвовать Бор<ис> Мих<айлович Эйхенбаум>, Юр<ий> Ник<олаевич Тынянов> и Виктор Борисович <Шкловский>, к которому за этим делом просим мы Вас обратиться. И кстати – не может ли он указать на хорошего молодого прозаика, которого не печатают, потому что он хороший?
Сердечный привет от всех.
Ваш В. Каверин.
P. S. Разумеется, Виктор более чем желателен в любом отделе [49].
16 мая Добычин сообщал Слонимскому о получении предложения Каверина поучаствовать в сборнике с «новаторами» и намерении выслать для него свое сочинение «до октября», 20 июня «Портрет» еще пишется («стараюсь сочинить наилучшим образом»), через некоторое время после этого Добычин отправил готовый рассказ Каверину, а 17 ноября новый вариант «Портрета» уже в руках Слонимского, Добычин обсуждает с ним некоторые поправки и просит этим вариантом заменить каверинский [50].
Тем временем в Издательство писателей в Ленинграде, где предполагался выпуск «Ванны Архимеда», была адресована заявка:
Ванна Архимеда. Альманах.
Этот альманах состоит из произведений преимущественно молодых писателей и собирается под знаком литературного изобретательства и экспериментаторства. Его основная задача, объединяющая всех авторов, – это борьба с литературной рутиной и противопоставление ей опытов. Самое название альманаха, «Ванна Архимеда», выбрано именно с тем, чтобы подчеркнуть его экспериментальный характер: сидя в ванне, Архимед открыл новый закон.
Итак, в отличие от обычных альманахов-сборников, содержащих случайный и ничем не объединенный материал, этот альманах представляет собой результат некоторого литературного объединения и книгу, демонстрирующую опыты новой советской литературы. Потребность в такой книге, представляющей собой выступление литературной группы, а не простое собрание отдельных произведений, давно ощущается. Надо полагать, что такой альманах будет иметь не только литературное влияние, но и коммерческий успех, так как он, конечно, будет подвергнут широкому обсуждению в печати.
Альманах делится на 3 отдела: стихи, проза и статьи (заметки). В стихотворном отделе будут стихи Н. Заболоцкого, Д. Хармса, А. Введенского и др. В прозаическом – произведения Шкловского, Тынянова, Ю. Олеши, Каверина, Добычина, Коварского, Владимирова и др. Что касается отдела заметок, то он будет осуществлен совместно целой группой критиков и теоретиков.
9/X <19>29 Б. Эйхенбаум [51].
Однако издание не осуществилось [52], и вернувшийся к Добычину автограф рассказа «Портрет» 3 февраля 1930 года автор отправил «для коллекции» Раковскому.
Судьба и творчество Добычина были безусловно небезразличны Раковскому: среди памятных для него документов он сохранил пригласительный билет в Дом писателя им. Маяковского на воскресенье 19 января 1936 года, где в 8 часов вечера состоялся, как указано в приглашении, творческий вечер Л. И. Добычина. В программе: чтение и обсуждение новой книги «Город Эн». В обсуждении анонсировалось участие Федина, Слонимского и других [53].
Добычин фигурирует в качестве одного из персонажей в многочисленных планах будущей мемуарной книги Раковского [54], однако она, вероятно, не была написана [55].
Далее в связи с Добычиным мы еще раз встретимся с именем Раковского (и именами других их коллег по Союзу писателей).
25 марта 1936 года в Ленинградском отделении Союза советских писателей открылась дискуссия на тему «О борьбе с формализмом и натурализмом». Длившаяся несколько дней, она многократно запечатлена в литературе о Добычине, поскольку критика «Города Эн» в открывшем дискуссию выступлении Е. С. Добина и в выступлении Н. Я. Берковского послужила толчком к роковому решению Добычина, по-видимому, покончить с собой (через несколько дней он исчез, и это стало предметом обсуждения в кулуарах все еще продолжавшейся дискуссии). В отсутствие полного текста стенограммы [56] важным источником сведений о происходившем стали спецсообщения сотрудников Управления государственной безопасности, составленные на основании информации секретных сотрудников-осведомителей и направлявшиеся в Управление и местному руководству ВКП(б). Они опубликованы, но, к сожалению, с многочисленными неточностями и неотмеченными пропусками фрагментов текстов [57].
Ниже приводятся фрагменты, относящиеся к Добычину.
Ряд писателей заявляют о том, что выступающие с критикой формализма и натурализма не задевают крупных носителей формалистических влияний, в результате чего вся критика сосредотачивается на второстепенных фигурах [58].
Критик МЕДВЕДЕВ П. Н. [59] в беседах говорил:
«Дискуссия идет на низком уровне, скверно и вяло. <…> Говорить правду боятся. Отыгрались на Добычине, нашли тоже фигуру. Его уже до дискуссии разгромили [60]. Нашли маленького дурачка и разрешили вопрос о формализме» [61].
Говоря о критике ДОБЫЧИНА, БАРШЕВ [62] заявил н<ашему> источнику:
«ФЕДИН должен защищать ДОБЫЧИНА, он хвалил книжку ДОБЫЧИНА [63] и выдвигал его» [64].
Писатели Гурвич [65], Перльман <так! – В. С.> [66], Молчанов [67] и другие в частных беседах заявляли:
«Единственным козлом отпущения на дискуссии был ДОБЫЧИН, который отнюдь не является ведущим и единственным формалистом, как это получилось в докладе ДОБИНА» [68].
(ДОБЫЧИН, как уже сообщалось, из Ленинграда скрылся.)
<…> РАКОВСКИЙ:
«Дискуссия, может быть, и не бесполезна, но самое главное – нужно писать.
Но вот жаль ДОБЫЧИНА – это очень талантливый и искренний человек. Он задумал книгу совсем иначе, а сейчас он не понимает, что получилось не то, что он хотел. Б<и>ть его за это совершенно бесполезно».
Писатель ДЕДОВ [69]:
«Я заготовил ДОБЫЧИНУ речь, уговорил его выступать, а он выступил и всё перепутал».
Писатель МАМИН Н. И. [70] (антисоветчик):
«После таких выступлений против книжки ДОБЫЧИНА его, вероятно, отдали бы под суд.
Не дай бог, если он покончит с собой. Но если бы это случилось, это было бы просто замечательно. Мы все на этом деле страшно выиграли бы.
Тогда сразу прекратилась бы кампания, когда разрешают печатать<ся> 10–15 писателям и ни одним больше» [71].
Писательница ТАГЕР Е. М. [72] заявила:
«Если бы это был не ДОБЫЧИН, то я могла бы поверить в серьезность намерения [73]. Но так как у ДОБЫЧИНА есть целый ряд странностей, то я не верю в то, что он может покончить с собой» [74].
В связи с явно неудовлетворительным ходом дискуссии на тему «О формализме и натурализме в литературе» 1/IV с. г. было созвано закрытое заседание правления Ленинградского отделения Союза советских писателей. <…>
На том же заседании член правления Союза В. Саянов [75] выступил с резкой критикой выступления литературоведа БЕРКОВСКОГО [76], «громившего» ДОБЫЧИНА.
САЯНОВ обвинил БЕРКОВСКОГО в том, что он забыл о своей собственной формалистической путанице, которую он вносил в литературу, и недопустимо выступал против ДОБЫЧИНА, назвав его книгу «Город Эн» – «профилем смерти». «Книжка ДОБЫЧИНА действительно идейно враждебна, – заявил САЯНОВ, – но ее не надо было делать центром дискуссии, а тем более БЕРКОВСКОМУ» [77].
Выступивший сразу же по окончании речи ТОЛСТОГО [78] СЛОНИМСКИЙ М. <Л.> [79] говорил примерно следующее:
«ТОЛСТОЙ позволил себе бросить обвинение в предательстве некоторым писателям, имена которых он не назвал. Эти имена опубликованы в „Литературном Ленинграде“ [80] – в отчете об обсуждении книги ДОБЫЧИНА. Это ФЕДИН, СЛОНИМСКИЙ, Н. ЧУКОВСКИЙ [81]. От имени этих писателей заявляю, что концепция, обоснованная в выступлении ТОЛСТОГО о ДОБЫЧИНЕ, абсолютно ложная, ибо критика, данная этими писателями книге ДОБЫЧИНА, была суровая. Указывалось, что эта книга – тупик, но вместе с тем критика была доброжелательная по отношению к ДОБЫЧИНУ, который является одаренным писателем и которому нужно показать настоящий путь для работы. Я считаю неправильным, когда бросается обвинение в предательстве и не называются имена и факты».
<…> Речь ТОЛСТОГО А. Н. вызвала оживленные беседы между писателями <…>. Нами зарегистрированы следующие высказывания писателей:
<…> «Все-таки без скандальчика не обошлось. И скандальчик типичный – сначала хвалили, потом спрятались в кусты, и никто не имеет мужества поддержать ДОБЫЧИНА» (ГРАБАРЬ [82]).
«ТОЛСТОЙ говорит, что книга ДОБЫЧИНА скучная и плохая, а между тем этой книги нигде не купишь <…>» (Писатель ГОР Г. С. [83]).
«ТОЛСТОЙ не прав в одном: книга ДОБЫЧИНА талантлива, а не скучна и плоха. Но насчет предательства он прав, такие, как ЧУКОВСКИЙ, как СЛОНИМСКИЙ, конечно, никогда не посмеют иметь собственное мнение. И как бы они ни отпирались, все знают об этом» (Писат<ельница> ТАГЕР Е. М.) [84].
(Еще одно высказывание Тагер о Добычине через год обнаруживается в спецсообщении о мнениях ленинградских писателей по поводу прошедшего в Москве в феврале-марте 1937 года IV пленума правления Союза писателей, посвященного годовщине гибели Пушкина, но в большой степени сосредоточившегося на критике творчества Б. Л. Пастернака и И. Л. Сельвинского: «<…>Когда я читала речь СЕЛЬВИНСКОГО [85] и его слова о травле [86], мне стало жутко, и я вспомнила ДОБЫЧИНА <лен<инградский> писатель, подвергшийся резкой критике за свою формалистическую книгу „Город Эн“, затем скрывшийся из Ленинграда. – Примеч. сост. документа>. Конечно, СЕЛЬВИНСКИЙ не сделает того, что сделал ДОБЫЧИН. У СЕЛЬВИНСКОГО другой характер, у него хорошая квартира, жена и две хорошенькие девочки. У ДОБЫЧИНА была лишь комната в коммунальной квартире и ничего, кроме литературы. Но таких, как ДОБЫЧИН, много, и мы все устали от любви БЕЗЫМЕНСКОГО [87] и БЕЗЫМЕНСКИХ, от любви, выражающейся в побоях» [88].)
Осенью 1936 года Добычин еще числился членом Союза писателей – в таком статусе его характеризовал А. А. Кузнецов в цитировавшейся докладной записке (см. примеч. 72): «ДОБЫЧИН Леонид – Абсолютно замкнут. Чуждающийся литературной общественности человек. За последнее время не печатается, ибо его произведения мало пригодны для советской печати. Характерен заумностью своих литературных экспериментов. В настоящее время исчез из города» [89].
17–18 марта 1937 года, впервые после учредительного съезда Союза советских писателей (1934 г.), состоялось первое отчетное общее собрание его Ленинградского отделения. На этом собрании Каверин напомнил собравшимся о судьбе Добычина:
<…> В прошлом году развернулась дискуссия о формализме. Она была проведена разнообразно, но довольно плохо. Книга одного писателя разбиралась на этой дискуссии, и эта книга была осуждена. Я не вдаюсь сейчас в вопрос о том, правильно ли было то, что она была осуждена. Речь идет о писателе Добычине. Я уже сказал о том, что я присоединяюсь к критике работы правления, но я сам был свидетелем того, как велико было влияние Беспамятнова [90] и <пропуск в стенограмме. – В. С.> на те дела, участие в которых должен был обязательно принимать каждый член Союза.
Трагический случай с Добычиным обеспокоил ряд писателей. Федин, Слонимский, Н. Чуковский и я были у Беспамятнова [91]. Мы знали, что этот человек на обсуждении повести Добычина высказывался о ней в положительном смысле [92]. Мы знали потому, что это было перед глазами всех присутствующих здесь, что на общем собрании Беспамятнов, хотя он лично не выступал, из осторожности, без сомнения, всячески поддерживал резко отрицательную точку зрения на книгу Добычина [93]. Нельзя иначе квалифицировать это как двурушничество и нельзя не сожалеть о том, что в результате этого трагического случая мы лишились одного из наших товарищей. Я считаю, что и мы в этом виноваты.
КОЗАКОВ [94]. – А он в Москве, между прочим, его видели, Вениамин Александрович, в Гослитиздате [95].
КАВЕРИН. – Я очень рад в таком случае.
Я присоединяюсь к тому, что говорил Толстой [96] о вине целого ряда писателей в том, что книга Добычина не была обсуждена более внимательно, более детально. <…> [97].
Можно полагать, что дальнейшее изучение архивов даст еще немало интересных материалов, свидетельствующих о творчестве и обстоятельствах жизни Л. Добычина.
[1] Юрьев О. Неизвестное письмо писателя Л. Добычина Корнею Ивановичу Чуковскому // Звезда. 2012. № 7. С. 35–56.
[2] Это письмо не обнаружено.
[3] Об этом см. письмо Добычина к К. И. Чуковскому: Добычин Л. Полн. собр. соч. и писем. СПб., 1999. С. 258 (далее: ПССП).
[4] Об этом см. далее.
[5] РО ИРЛИ. Ф. 172. № 1246. Благодарю Т. В. Кукушкину за помощь в поиске материалов, относящихся к Добычину, в архивных фондах РО ИРЛИ.
[6] РО ИРЛИ. Ф. 172. № 1953. Л. 136. Дата – автограф В. В. Богдановской(?); остальное – машинопись.
[7] ПССП. С. 249; в примечании сказано, что имеется в виду рассказ «Евдокия» (Там же. С. 505).
[8] РО ИРЛИ. Ф. 172. № 1774. Этот рассказ стал заглавием первого авторского сборника Добычина, вышедшего в Ленинграде в 1927 году. Корректурный экземпляр этого издания в 2002 году был выявлен в Резервном фонде Российской национальной библиотеки и передан на хранение в Отдел рукописей (ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 10. Ед. хр. 26). На авантитуле – дата возвращения книги в типографию: 28 июня.
[9] РО ИРЛИ. Ф. 172. № 1953. Л. 2. О получении этих денег Добычин извещал М. Л. Слонимского в письме от 23 февраля 1925 г. (ПССП. С. 270).
[10] РО ИРЛИ. Ф. 172. № 1953. Л. 17.
[11] По этому поводу Добычин недоумевал в письме К. Чуковскому от 20 января (ПССП. С. 253)
[12] РО ИРЛИ. Ф. 172. № 1953. Л. 18, 173, 174.
[13] РО ИРЛИ. Ф. 172. № 1076.
[14] Об этом см.: ПССП. С. 532.
[15] Там же. С. 249–250.
[16] Там же. С. 250.
[17] Литературное обозрение. 1988. № 3. С. 100 (вся публикация: С. 100–102); ПССП. С. 423–430.
[18] Эта опечатка исправлена в изд.: ПССП. С. 423 и: Расколдованный круг. Л. 1990. С. 501 (вся публикация: С. 501–508). К сожалению, обе публикации, воспроизводящие названные свойства публикации «Литературного обозрения», имеют и собственные негативные особенности: в первой сделаны «свои» опечатки, а во второй прямая речь персонажей, у Добычина обычно погруженная внутрь текста, методично выделена абзацами, как в стандартных общепринятых публикациях.
[19] ПССП. С. 349.
[20] Там же. С. 347.
[21] Там же. С. 424.
[22] Там же. С. 426.
[23] Там же. С. 341.
[24] Здесь и далее курсивом выделен собственноручный текст Добычина; остальное – типографская печать.
[25] Улица Красных Зорь – до 1918 и после 1991 года Каменноостровский проспект; в 1918–1934 годах улица Красных Зорь; в 1934–1991 годах Кировский проспект. В письме к И. И. Слонимской от 1 июня 1930 года Добычин сообщает, что, уезжая из Ленинграда, оставил за собой предоставленные ему некоей Шаплыгиной «ШАМБР ГАРНИ» (то есть меблированные комнаты – см.: ПССП. С. 305). По названному Добычиным в анкете адресу проживала Анна Ивановна Шаплыгина, 1872 г. р.; умерла в марте 1942 года в Ленинграде; похоронена на Серафимовском кладбище (Блокада. 1941–1944. Ленинград, см.: visz.nlr.ru/blockade/search.html; на момент смерти Шаплыгина жила в кв. 23).
[26] Так Добычин называет Петербургский политехнический институт (см.: Белоусов А. Ф. Студенческое дело Л. Добычина // Добычинский сб. – 4. Даугавпилс: Saule, 2004. С. 15–20).
[27] РО ИРЛИ. Ф. 291. Оп. 1. № 453. Л. 40–40об.
[28] Дмитрий (Борис Дмитриевич) Четвериков (1896–1981) – прозаик.
[29] Соответственно: № 9 и 23.
[30] Раковский Л. Конь // Ковш. Книга четвертая. М.; Л., 1926. С. 206–217; Добычин Л. Ерыгин. Лидия. Сорокина // Там же. С. 235–243.
[31] М. <М. Майзель?>. <Рец. на альманах «Ковш»> // Звезда. 1926. № 4. С. 236.
[32] Лежнев А. <Рец. на альманах «Ковш»> // Печать и революция. 1926. Кн. 5. С. 212.
[33] Раковский Л. «Воспоминанья и дела…»: Главы из книги // Нева. 1969. № 9. С. 183.
[34] «С каждой субботой я чувствовал себя в кругу „серапионов“ всё более легко и свободно» (Раковский Л. «Крестный» // Воспоминания о Константине Федине: Сб. М., 1988. С. 97).
[35] Над этим именем помета Раковского карандашом и чернилами: «Чуковскому» – то есть Н. К. Чуковскому.
[36] ОР РНБ. Ф. 1203. Ед. хр. 719. Л. 1.
[37] До 1918 г. – Большая Дворянская; с 1935 г. – улица Куйбышева.
[38] ОР РНБ. Ф. 1203. Ед. хр. 719. Л. 2.
[39] Там же. Л. 3.
[40] ОР РНБ. Ф. 1203. Ед. хр. 719. Л. 4.
[41] Ленинград. 1930. № 3.
[42] ОР РНБ. Ф. 1203. Ед. хр. 1456.
[43] ОР РНБ. Ф. 1203. Ед. хр. 1457. Л. 30.
[44] Там же. Л. 1–29.
[45] До сих пор история подготовки альманаха к изданию рассматривается по работе: Блюмбаум А. Б., Морев Г. А. «Ванна Архимеда»: К истории несостоявшегося издания // Wiener Slawistischer Almanach, 1991, № 28. С. 263–269. К сожалению, приводимые в ней документы опубликованы по неисправным копиям, снятым третьими лицами.
[46] См. об этом: Хармс Д. Полн. собр. соч. <В 5 т. 6 кн.>. СПб., 1997–2002. <Т. 5. Кн. 1>. С. 145–146, 278–279, 283, 287, 294, 300, 305, 331; <Т. 5. Кн. 2>. С. 167.
[47] Хармс Д. Полн. собр. соч. <Т. 5. Кн. 1>. С. 287.
[48] Это письмо неоднократно воспроизводилось по автокопии Гинзбург; приводим его по автографу, выделяя курсивом содержательные отличия от прежних публикаций (мелкие разночтения не акцентируем).
[49] ОР РНБ. Ф. 1377. Ед. хр. 98. Л. 1–1об. Впоследствии Каверин забыл обстоятельства подготовки сборника «Ванна Архимеда» и пытался сфантазировать мотивы его создания (см.: Каверин В. Напрасная попытка // Каверин В. Литератор: Дневники и письма. М., 1988. С. 152–157.
[50] ПССП. С. 302–303. В связи с этим, по нашему мнению, письмо Добычина К. Чуковскому от 19 октября, в котором, как справедливо говорится в примечании к публикации, речь идет о рассказе «Портрет», следует датировать 1929 годом (см.: ПССП. С. 268 и 512).
[51] ОР РНБ. Ф. 709. Ед. хр. 87. Курсивом выделены фрагменты, пропущенные в предыдущей публикации (см. примеч. 45).
[52] Несколько следов систематических контактов с Хармсом при работе над этим неосуществившимся изданием Каверин оставил в опубликованной в 1931 году в № 5 журнала «Звезда» повести «Художник неизвестен»: один из персонажей носит фамилию Архимедов, его жену зовут Эсфирь (то же, что Эстер, – так звали жену Хармса), «Быт против меня», – произносит однажды Архимедов, а это наименование вышедшего в 1928 году сборника, где в качестве отрицательного персонажа был карикатурно изображен Хармс (см.: Богданович В., Рысс Е., Воеводин В. Быт против меня. Л., 1928. С. 16), и так далее.
[53] ОР РНБ. Ф. 1203. Ед. хр. 1440. Л. 224.
[54] ОР РНБ. Ф. 1203. Ед. хр. 173. Л. 19, 23.
[55] Впрочем, есть надежда отыскать эти и другие материалы Добычина и о Добычине в не разобранной пока части архива Раковского, хранящейся в РО ИРЛИ.
[56] Дискуссия продолжалась с перерывами несколько дней. В Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) сохранились только стенограммы заседаний за 31 марта и 3 апреля (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 18. № 34, 35, 36; благодарю А. В. Крусанова за эти сведения). Фрагменты заседания 3 апреля с выступлениями Хармса и Н. М. Олейникова опубликованы: Кобринский А. А. Даниил Хармс и Николай Олейников на дискуссии о формализме 1936 года // Russian Studies: Ежеквартальник русской филологии и культуры. Т. II. № 4. 1996 (1998). С. 328–352.
[57] Блюм А. В. Искусство идет впереди, конвой идет сзади: Дискуссия о формализме 1936 г. глазами и ушами стукачей. (По секретным донесениям агентов госбезопасности) // Звезда. 1996. № 8. С. 218–227.
[58] До этого места фрагмент опубликован, далее – неопубликованный текст.
[59] Павел Николаевич Медведев (1891–1938) – литературовед, критик; арестован в 1938 году, расстрелян.
[60] Имеются в виду, в частности, рецензии на «Город Эн»: Островский Ю. «Город Эн» // Литературная газета. № 4. 20 января 1936 г.; Штейнман З. Исторический импрессионизм // Литературный Ленинград. № 9. 20 февраля 1936 г.
[61] Спецсообщение № 124603 от 28 марта 1936 года // Центральный государственный архив историко-партийных документов (ЦГАИПД). Ф. 24. Оп. 2-в. Д. 1837. Л. 76.
[62] Николай Валерьянович Баршев (1888–1938) – писатель; арестован в 1937 году, осужден на семь лет, умер в лагере.
[63] Константин Александрович Федин (1892–1977) – с основания Союза писателей член его правления, жил в Ленинграде по 1937 год включительно. Имеется в виду, что Федин одобрительно отзывался о романе «Город Эн» (но и критиковал его) на творческом вечере Добычина 19 января 1936 года (см. примеч. 60 и 80).
[64] Спецсообщение № 124612 от 28 марта 1936 года// ЦГАИПД. Ф. 24. Оп. 2-в. Д. 1837. Л. 85.
[65] Среди ленинградских писателей этого времени не обнаружен; возможно, это московский театральный критик и литературовед (известный также как шахматный композитор) Абрам Соломонович Гурвич (1897–1962), «ославленный» в 1949 году в период борьбы с космополитизмом.
[66] Анатолий Ефимович Горелов (наст. фамилия Перельман; 1904–1991) – литературовед, первый секретарь Ленинградского отделения Союза писателей (1934–1937); арестован в 1937 году, осужден на десять лет (в 1940 году срок сокращен до пяти лет).
[67] Николай Степанович Молчанов (1909–1942) – литературовед, журналист.
[68] Ефим Семенович Добин (1901–1977) – литературовед, председатель секции критиков и литературоведов ленинградской писательской организации (1934–1936).
[69] Георгий Андреевич (Андрианович) Дедов (1898–1944) – прозаик.
[70] Николай Иванович Мамин (1906–1968) – прозаик; арестован в 1936 году, осужден на десять лет лагерей, повторно – в 1949 году, осужден на десять лет ссылки, освобожден в 1956 году.
[71] Спецсообщение № 124642 от 31 марта 1936 года // ЦГАИПД. Ф. 24. Оп. 2-в. Д. 1837. Л. 96, 98
[72] Елена Михайловна Тагер (1895, по другим сведениям 1896–1964) – писательница, переводчица; была лично знакома с Добычиным и упоминается в его письмах («тагерия»); арестовывалась в 1919, 1922, 1938, 1951 годах; 5 сентября 1936 года тогдашний секретарь Дзержинского райкома ВКП(б) А. А. Кузнецов в докладной записке о положении в Ленинградском отделении Союза писателей секретарю горкома А. И. Угарову так характеризовал Тагер: «Бывшая эсерка. Сидела в заключении при советской власти. В Союзе писателей рассматривается как склочница, интриганка и инсинуатор. Антисоветски настроена» (ЦГАИПД. Ф. 24. Оп. 2-в. Д. 2050. Л. 21).
[73] Имеется в виду обсуждавшаяся версия самоубийства Добычина.
[74] Спецсообщение № 124642 от 1 <апреля> 1936 года // ЦГАИПД. Ф. 24. Оп. 2-в. Д. 1837. Л. 102.
[75] Виссарион Михайлович Саянов (настоящая фамилия Махлин; 1903–1959) – писатель.
[76] Наум Яковлевич Берковский (1901–1972) – литературовед.
[77] Спецсообщение № 124655 от 3 апреля 1936 года // ЦГАИПД. Ф. 24. Оп. 2-в. Д. 1837. Л. 104, 106.
[78] Имеется в виду речь Алексея Николаевича Толстого (1883–1945) в последний день дискуссии 5 апреля 1936 года (см.: Толстой А. Речь на общем собрании ленинградских писателей 5 апреля 1936 года // Писатель Леонид Добычин: Воспоминания. Статьи. Письма / Публ. В. С. Бахтина. СПб., 1996. С. 20–24).
[79] Михаил Леонидович Слонимский (1897–1972) – писатель, ближайший ленинградский друг и покровитель Добычина (письма Добычина к Слонимскому и его жене Иде Исааковне см.: ПССП. С. 269–332).
[80] См. примеч. 60.
[81] Николай Корнеевич Чуковский (1904–1965) – писатель, ленинградский друг Добычина.
[82] Леонид Юрьевич Грабарь (наст. фамилия Шполянский; 1896, по другим данным 1901–1937) – писатель; арестован в 1936 году, осужден на десять лет, отправлен в Соловецкий лагерь, расстрелян).
[83] Геннадий (Гдалий) Самойлович Гор (1907–1981) – писатель, один из ленинградских друзей Добычина; его воспоминания, в том числе о Добычине, см.: На канале Грибоедова, 9. Воспоминания о Михаиле Зощенко. СПб., 1995. С. 212–215.
[84] Спецсообщение № 124697а от 10 апреля 1936 года // ЦГАИПД. Ф. 24. Оп. 2-в. Д. 1837. Л. 123–124.
[85] Илья (Илья-Карл) Львович Сельвинский (1899–1968) – поэт.
[86] Тагер, вероятно, читала пересказ фрагмента речи Сельвинского: «Сельвинский взял неверную ноту, говоря о себе как о некоей „жертве“ многолетней „травли“» (Я. З. На IV пленуме правления ССП. Прения по докладу тов. Ставского // Литературная газета. 1937. 5 марта. № 12).
[87] Александр Ильич Безыменский (1898–1973) – поэт; имеется в виду, что в речи на пленуме Безыменский, грубо критикуя Сельвинского, одновременно говорил о дружеской творческой помощи, которая тому оказывалась.
[88] Спецсообщение № 2489 от 15 марта 1937 года // ЦГАИПД. Ф. 24. Оп. 2-в. № 2489. Л. 84.
[89] ЦГАИПД. Ф. 24. Оп. 2-в. Д. 2050. Л. 22.
[90] Виктор Васильевич Беспамятнов (1903–1938) – 2-й секретарь правления Ленинградского отделения Союза писателей, секретарь партгруппы правления; арестован в 1937 году, расстрелян.
[91] Это посещение, но с другим составом участников, упомянуто Кавериным в позднейших воспоминаниях: Каверин В. Эпилог. М., 2006. С. 216.
[92] Имеется в виду творческий вечер Добычина 19 января 1936 года.
[93] Здесь речь идет о дискуссии «О борьбе с формализмом…» марта – апреля 1936 года.
[94] Михаил Эммануилович Козаков (1897–1954) – писатель.
[95] Одна из легенд, сопровождавших исчезновение Добычина.
[96] 5 апреля 1936 года на дискуссии «О формализме…» (см. примеч. 78).
[97] Стенографический отчет общего собрания Ленинградского отделения Союза писателей 17–18 марта 1937 г. // ЦГАИПД. Ф. 25. Оп. 8. Д. 413. Л. 231–232.