Глава 7

Император Ярг.

— Не рад меня видеть? — усмехнулся тот. — Жаль, я-то думал — мы посидим, выпьем, вспомним былое, как старые добрые друзья. — Как рука? — кивнул я на плечо, в которое прилетела пуля.

— Порядок, — отмахнулся тот, — А почему ты не спрашиваешь, как так получилось, почему я встречаю тебя вместо Императора?

— Подозреваю, что ты не просто так здесь вина попить присел, — пожал я плечами. — Выходит, что ты и есть Император.

— Браво, Безликий, ха-ха-ха, — абсолютно открыто расхохотался Ярг, — Ты действительно очень умён, но не умнее меня. Сейчас моё войско уже должно вернуть обратно приграничный форт. Твоих скорее всего перережут всех, как свиней на бойне, а с Брадисом, думаю мы сможем с ним договориться.

— Если тебе удалось кого-то обмануть, это не значит, что ты умнее, — высказал я. — Это значит, что тебе доверяли больше, чем ты заслуживаешь.

— Какие слова! — изобразил аплодисменты Ярг. — Тем более, дурак. Разве можно доверять людям, особенно тем, что всю жизнь играют во власть.

— Не все такие уроды, как ты, — пожал я плечами.

— Уверен? — даже слегка приподнялся на троне тот. — Ладно, допустим. Ты хорошо знаешь Дмитрия?

— А что с ним не так? — включил я простачка, чтобы не спугнуть собирающуюся вырваться информацию.

— С ним как раз полный порядок, — захохотал Ярг. — Вот только я слишком поздно понял, что он нами играет.

— Я тебя не понимаю, — пожал я плечами.

— Не меня, Безликий, ты не понимаешь вообще ничего из того, что творится вокруг, — подкинув подбородок, ответил тот. — Ты думаешь, я убил дочку гончара по своей собственной прихоти?

После этих слов я сжал кулак до хруста и едва не сорвался с места, чтобы перерезать ему глотку, но сдержался. Вряд ли у меня это получится, если учитывать то, что в сантиметре от моего горла сейчас находится шесть наконечников копий.

— Это был приказ, даже скорее личная просьба от Дмитрия, — между тем продолжил Ярг, — не ожидал?

— Зачем ему это? — спросил я, выдержав паузу, чтобы немного успокоиться.

— Ему? — вскинул брови тот. — Ты снова ничего не понял? Да ему плевать на тебя, меня и всех вокруг. Во всём мире есть буквально четыре-пять вещей, ради которых он готов на всё: власть, деньги, игра и любимая внучка Лия.

Внутри меня что-то разбилось. Холод закрался внутрь и сковал сердце. Как же так? Неужели это правда, или Ярг снова манипулирует? Но как понять, как узнать?

— Думаешь, я обманываю тебя? — видимо, он прочитал все эмоции на моём лице. — А ты подумай, хорошо подумай. Какой мне от этого смысл?

— Не знаю, может быть просто так, может, чтобы я остался один, без союзников, — пожал я плечами.

— У тебя никогда их и не было, — отмахнулся Ярг. — Дмитрию ты нужен только для того, чтобы приносить новые Империи на блюдечке. Лия влюбилась в раба и делает всё, чтобы он был только с ней. Ах да, есть ещё Мортис, но он работает на меня, причём очень, очень давно.

— Об этом я и без тебя догадался, — кивнул я, едва не напоровшись на копьё.

— Ах да, чуть не забыл, у тебя был друг, Дарий, — решил, видимо, окончательно добить меня Ярг. — А что ты смотришь на меня волком? Да-да, это он заплатил мне за то, чтобы я придушил ту самую шлюху. Как там её звали?

— Квида, — мрачно ответил я.

— Точно, — щёлкнул пальцами Ярг, — дурацкое имя. Жаль — я слишком поздно понял, что меня втянули в игру с тобой. Но я не против, посмотри, чего я добился, — он встал с трона и развёл руки в стороны, — Я даже тебе чем-то благодарен.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил я.

— А кто? Кто ещё кроме меня скажет тебе всю правду? — удивлённо уставился на меня тот и в один миг стал очень серьёзным. — Предлагаю один раз: присоединяйся ко мне, и мы будем править этим миром. Я помогу тебе убить всех твоих врагов.

— Ярг, не льсти себе, — усмехнулся я, — не будь сейчас у моего горла этих копий, я бы уже кишки тебе выпускал.

— Жаль, — мило улыбнулся тот, — но попробовать стоило.

— Заканчивай эту комедию, — приподнял голову я и придвинул гордо к наконечнику.

— Нет, дорогой мой друг, — засмеялся тот, — я приготовил тебе нечто более интересное.

Затылок взорвался болью, и свет в глазах погас.

*****

Сколько времени прошло?

Вокруг всё ещё темно и если бы не вонь, можно было бы подумать, что я всё ещё без сознания. Пытаюсь поднять руку и раздаётся металлический звон. Что это, цепи?

Кажется, да. Что-то мешается на шее. Провожу пальцами и понимаю, что я вновь в этом проклятом ошейнике.

Угораздило же так попасть.

Но кто мог подумать, что встречу здесь Ярга, ведь я шёл к Императору.

Моё войско. Что будет теперь со всеми этими людьми? Сомневаюсь, что он оставит их живыми.

Чёрт, Лямка!

Я дёрнулся и застонал от боли в затылке, в глазах потемнело и пришлось опереться о стену. Всё равно из этого положения я ничем ей не помогу. Остаётся надеяться, что я научил её всему и она догадается скрыться в нужный момент. С ней Тихий, надеюсь, он поможет. Не думаю, что он замешан во всей этой игре, хотя теперь ни в ком нельзя быть уверенным.

Лия, как же так? Неужели нельзя было поступить иначе? Уроды, привыкшие повелевать! Все вокруг должны плясать под их дудку, а если что-то идёт не так, как они того желают, значит, последует наказание. Жестокое, бескомпромиссное, чтобы другим неповадно было.

Ладно, пока я жив, остаётся надежда. Вот только что я могу? Эти люди имеют безграничную власть.

Стоп, а ты кто?! Скольких ты убил?! Неужели нет способа убрать и этих? Конечно, есть. Убить можно любого, без разницы, как высоко он забрался, неважно, сколько телохранителей вокруг, да пусть хоть живёт в танке, убить всё равно можно. Просто для некоторых целей, придётся потратить чуть больше времени.

*****

Когда вокруг только темнота, ощущение времени пропадает. Зрение вернулось не сразу, честно говоря, я даже не заметил, как это произошло, за своими раздумьями. Просто вдруг осознал, что я снова вижу чёрно-белые очертания предметов.

Меня кормили дважды в день. Какая-то баланда, непонятно даже из чего она приготовлена, однако я ел всё, что мне подавали. Силы нужны, не известно ещё, что мне приготовил этот извращенец. Ярг довольно изобретательный, если дело касается издевательства над человеком.

Я даже вынужден был признать, что он умнее и хитрее меня. Как красиво переиграл, даже зависть берёт. На двести процентов уверен, что он уготовил для меня что-то вкусненькое, что-то способное потешить его самолюбие и насладиться моими страданиями. Время покажет, главное — оставаться живым.

Меня раздели догола, сняли даже протез и теперь только культя была свободной от оков. На неё невозможно надеть кандалы. Однако скованы оказались ноги и левая рука, а на культе нет пальцев, чтобы помочь себе выбраться. Да и смысл?

Ну, выберусь я из цепей, а дальше что? Ко мне даже ни разу тюремщик не вошёл, молча открывается дверца в самом низу и туда же просовывается миска с непонятным варевом. Со мной никто не разговаривает, не отвечает на вопросы, все происходит в полном молчании.

В первый раз я даже не понял, почему не получил еду, после того как открылась дверца. В неё полезла рука и пошарила в поисках посуды, а не нащупав её, захлопнулась. Я ждал, но продолжения, или каких-то объяснений не последовало, как и ужина.

Дошло до меня лишь на следующий день, когда снова открылась дверца и по полу зашарила рука. Я едва успел подсунуть под неё миску.

Удивительно, но такое положение лишает человека возможности соображать. Мысли в голове практически отсутствуют, потому что нет никаких новостей. Здесь не происходит ничего и это отупляет. Мозг должен получать информацию, любую, хоть смену дня и ночи, всё что угодно. Но здесь её нет и мыслительный процесс, который совсем недавно был бурным, начинает угасать, на его место приходит апатия, полное безразличие ко всему.

— Сколько времени прошло? — спросил я у себя самого, сидящего напротив.

— А какая разница? — пожал я плечами.

— Ну, хоть что-то должно тебя волновать? — задал я себе вопрос. — Ты не можешь вот так лежать на полу и гадить в угол.

— А что делать? — удивился я. — Какие ещё есть варианты?

— Ты можешь прекратить всё это, — пожав плечами, ответил другой я, — Всё просто, ведь ты давно смотришь на этот ржавый, обломанный крюк в стене. Встань и порви вены на запястье.

— Я не хочу умирать, — покачал я головой в ответ, — у меня ещё остались здесь дела.

— Какие? Гадить в углу? — засмеялся я. — Или ты надеешься выйти? Он тебя не выпустит, никогда.

— Ты не можешь знать этого наверняка, — не согласился я с собой, — ты даже не знаешь, сколько времени прошло.

— А что это меняет? — усмехнулся другой я. — Ну вот узнаешь ты, что прошло две недели, и что?

— Две недели это очень мало, — задумавшись, ответил я, — это ещё рано.

— Рано? — засмеялся я. — Пора уже признаться, что твоя жизнь закончена. Ты сходишь с ума. Всё это можно прекратить за одно движение.

— Нет! Заткнись, тупой урод! — закричал я на себя. — Отвали от меня!

— Пф-ф-ф, — фыркнул другой я, — не больно-то и хотелось.

Он поднялся с пола, погремел цепями и ушёл в угол. Там лёг, свернулся калачиком, тяжело вздохнул и растворился в воздухе, вновь оставив меня в полном одиночестве.

Я хихикнул, затем ещё раз и ещё. Уже через несколько ударов сердца я хохотал до боли в животе, а затем уснул.

Кто-то щекочет мой нос? Культёй я попытался почесать его, но уткнулся во что-то мягкое и это что-то меня укусило. Я едва успел отдёрнуть руку и подскочил.

Крыса, она противно взвизгнула и, отлетев в сторону, вжалась в угол, ощерила свои зубы и приняла угрожающую позу.

— Не бойся, — заговорил я с ней, — я хоть и человек, но не обижу тебя.

Я сел спиной к стене и поджал колени. Тело уже перестало болеть от того, что я сплю на каменном полу.

Вскоре в узкую щель снизу просунули миску с баландой. Я специально не стал доедать, оставил немного своему новому другу.

Сколько времени прошло?

Человек ко всему привыкает, кроме одиночества и отсутствию информации. Крыса разбавила моё существование и привыкла ко мне. Я не понял, почему она не уходила, может быть, не могла добраться до своей норки, а может, ей тоже хотелось общения. Мы разговаривали, точнее, я разговаривал с ней, а она внимательно слушала. Однажды мне даже удалось её погладить, но дикое животное всегда останется диким.

Как-то я проснулся, а её больше не было. У двери стояла миска с едой, возможно, животина успела прошмыгнуть в щель, пока неизвестный наливал эту непонятную жижу. Стало грустно и ещё более одиноко.

Когда распахнулась дверь, я повёл себя ровно так, как мохнатая тварь в первый день нашей встречи. Забился в угол и собирался порвать любого, кто сейчас войдёт и нарушит мой покой.

В камеру внесли керосиновую лампу, свет от которой больно ударил по глазам, но стоило закрыться от него руками, как я тут же получил несколько болезненных ударов ногами, по груди и животу. Я попытался прикрыться и боль в затылке снова выключила сознание.

Что-то знакомое происходит вокруг. Странный запах, скрип, мерное покачивание. Глаза открывать больно, свет такой яркий, что сразу же льются слёзы.

Свет?! Откуда здесь свет?! Что?! Где я?!

Прикрываю глаза ладонью, словно козырьком и через щёлочки едва приоткрытых век пытаюсь осмотреться вокруг. Клетка, которая стоит на повозке и она совсем недавно отъехала от Котона. Шея закована в металлический обруч, но я жив и куда-то еду. Точнее, меня везут и то, где я должен оказаться меня вряд ли обрадует. Но я вижу мир вокруг, я получаю информацию.

— Эй, — крикнул я человеку, идущему впереди у другой повозки, — спасибо тебе.

— Пошёл нах… — прилетел мрачный ответ, — закрой свою поганую пасть, пока я не выбил тебе все зубы!

Я счёл лучшим решением замолчать, но улыбку с лица стирать не собирался. Голос, человеческий голос, который ответил. Я даже несколько раз ущипнул себя, чтобы убедиться в том, что не сплю.

Если мой первый раз в подобной повозке вызвал в душе негодование, то сейчас я радовался. Я жив и больше не в камере. Ярг наверняка приготовил для меня что-то очень нехорошее, но оно в любом случае лучше, чем то, что я пережил.

И всё же, сколько времени прошло? У стен нет армии, ни моей, ни вражеской. Следов битвы тоже не видно, значит, или я был в одиночке очень-очень долго, или Брадис отозвал войска. Хорошо бы второе, так хоть Лямка точно останется жива. Если, конечно, эта несносная девчонка не полезла спасать меня, когда я не вышел из города.

Как бы узнать? Спросить у погонщика? А ему то откуда знать о том, что здесь произошло.

Других рабов рядом нет, только в соседней повозке, но они, скорее всего, тоже ничего не знают. А даже если это не так, то лучше помолчать, погонщики очень не любят разговорчивых рабов.

*****

— Мне насрать, что ты будешь с ним делать, — ругался погонщик с моим новым хозяином. — Мне заплатили, чтобы я доставил сюда этот мусор.

— У него нет руки, — в очередной раз указал в мою сторону человек, — Нахер мне сдался безрукий раб?!

— Ну так скорми его остальным, — пожал плечами тот, — велено было доставить, я доставил.

— Они что, не могли его просто вздёрнуть? — забормотал новый хозяин. — На кой чёрт в рудниках безрукий раб. Идиоты, мать их! Что он натворил?

— Откуда мне знать? — отмахнулся погонщик. — Может, дочку хозяина трахнул, а может, убил кого. Гони деньгу, мне ещё до темноты нужно на стойбище успеть.

— За этого я тебе платить не стану, — в очередной раз указал на меня пальцем хозяин рудника.

— Да мне насрать, за него уже заплатили в Котоне, — ответил погонщик.

— Может, останешься на эль? — ссыпав монеты в ладонь погонщику, спросил новый хозяин.

— А быков моих ты будешь кормить? — покачал головой погонщик. — В следующий раз Кёрн.

— Ладно, вали, — махнул рукой тот и обернулся к страже. — Чего встали, уроды? Я вам за что плачу, чтобы вы в носу ковырялись?! Почему этот мусор ещё не работает?!

И тут я получил весьма ощутимый удар тонкой палкой по ногам.

— Пошёл вперёд, мать твою! — услышал я грубый голос над ухом.

Я двинулся вперёд, следом за остальными и вскоре мы вошли в пещеру.

Шахта начиналась именно так, словно природное образование, но вскоре я увидел перед собой деревянные укрепления. На вид, очень ненадёжные, некоторые стояли косо и было удивительно, как всё это ещё не обрушилось и никого не засыпало.

Буквально метрах десяти от входа нас остановили и перед нами появился ещё один человек.

— Слушайте меня очень внимательно, — тихим голосом произнёс он. — Вы попали в северный рудник, здесь мы добываем железную руду. Ваша задача — приносить мне каждый день вот такие камни, он указал пальцем на кучу. Запомните их, от того, насколько правильно вы всё поняли, зависит, будете вы жрать, или останетесь голодными. Одна пайка жратвы стоит сто килограмм руды.

На этом короткая лекция была закончена и нас повели дальше, в глубь шахты. Она оказалась не очень большой и вскоре до ушей начали доноситься удары металла о камень. Как только показались первые забойщики, нас оставили, дальше, видимо, разбираться должны сами.

Первый день оказался голодным, просто потому, что почти половину дня пришлось потратить на поиск инструмента. Затем выяснилось, что целая его куча свалена в одной из штолен, но был он не первой свежести, я бы даже сказал последней. Ушло немало времени, чтобы подобрать себе более или менее нормальный.

А дальше начались первые проблемы. Одной рукой добывать нужные минералы оказалось очень непросто. К тому же крупные жилы вокруг были заняты и у одной из таких даже вспыхнула драка.

Набив себе небольшую кучу, я сложил её в ящик, вот только поднять его оказалось тоже проблематично. Будь на моей культе протез, я бы хоть как-то смог зацепиться крюком и взвалить его на плечо, но культёй подхватить его никак не получалось.

В итоге, когда я доставил бой к весовому контролю, почти половину минералов откинули в сторону и вышло, что за день я смог наколотить лишь сорок килограммов.

Устало опустившись на корточки, я смотрел за тем, как более удачливые товарищи закидывают себе в рот какую-то кашу. В животе урчало, но я терпел. Завтра, я нагоню норму завтра.

— Ей, ты какого хера тут сел?! — услышал я злобный оклик.

Вот что мне всегда казалось странным: я даже не видел человека, который нарывался на неприятности, но был на сто процентов уверен, что это предназначалось именно мне. Люди от чего-то всегда чувствуют подобное, каждый раз безошибочно оборачивается именно тот, кому предназначена угроза.

Я поднял глаза на огромного, сухого бугая и слегка обалдел.

— Моня? — спросил я.

— Эй, кажется, этот уродец тебя знает, — обратился к бугаю не менее крепкий детина.

— Заткнись, Шпала, — резко обрезал его тот, — ты даже не представляешь себе, кто этот человек.