В начале своей книги А. Кравчук ставит «очень существенный вопрос: являются ли все эти мифы, предания и поэмы исключительно свободным творчеством фантазии? Нельзя ли услышать в них какие-то отзвуки великих исторических событий туманного прошлого?» Ответ прямо не сформулирован, но он содержится в четвертой главе («Троя»), где изложены результаты археологических раскопок Гомеровой Трои: в одном из слоев опознан осажденный и разрушенный ахейцами город. Здесь, стало быть, сражалось и победило войско царя Микен, пространнодержавного Агамемнона. Троянская война была для Кравчука фактом истории.

Эту идею должно поддержать последовательно проводимое в книге Кравчука удостоверение того, что создатель «Илиады» хорошо знал обстановку, реалии Троянской войны, то есть либо он жил в то самое время, либо, как признает автор книги, описание этой обстановки, отделенной от него четырьмя веками, было сохранено и передано ему преданием. Иными словами, Греция «Илиады» — это микенская Греция, реалии «Илиады» — это микенская культура XVI–XIII веков до новой эры. Автор удостоверяет это анализом гомеровского «Каталога кораблей» (в нем виден состав ахейской коалиции) и микенскими признаками антуража событий — именно в микенскую эпоху применялось бронзовое оружие. К ней восходили имена героев. В «Эпилоге» он подводит итог: «Почти каждый раздел этой книжки показывает, что "Илиада" достигает своими корнями микенского периода и в значительной степени довольно верно отражает его культуру».

Даже во время написания книги Кравчука эта точка зрения была спорной, хотя и влиятельной. Своей влиятельностью она обязана археологическим сводкам В. Гельбига (1884) и В. Рейхеля (1894) и особенно труду М. Нильсона (1932), установившего микенское происхождение греческой мифологии: места действия мифов совпали с микенскими центрами (Helbig 1884; Reichel 1894; Nilssson 1932). но применительно к Троянскому эпосу сам Нильсон ограничивал микенское ядро лишь основным сюжетом, то есть, по сути, содержанием киклических поэм, а в «Илиаде» опознавал и более поздние компоненты. Такова его книга «Гомер и Микены» (1933), где он выявил в гомеровском эпосе реалии разных эпох — от микенской до архаически-эллинской (Nilsson 1933). Его анализ археологических материалов по хронологическим пластам получил развитие в последующей археологической сводке X. Лоример «Гомер и памятники» (Lorimer 1950).

Некоторые ученые относили возникновение гомеровского эпоса к Темным векам, опираясь на отражение в нем реалий протогеометрического и геометрического стилей (XI–VIII века до новой эры).

Другие считали, что в нем отражена культура «ориентализирующего» стиля и архаики, и соответственно этому датировали возникновение поэм VII–VI веками, а более ранние компоненты относили к пережиткам, сохранившимся в поэтической памяти, к художественным средствам искусственного удревнения (издана антология статей за и против микенской идентификации содержания гомеровского эпоса — Thomas 1970). наконец, третьи пришли к выводу, что в поэмах отражены разные эпохи в смеси и, стало быть, поэмы вообще не отражают какое-либо реальное общество, то есть что изображенное в эпосе общество «героического века» никогда не существовало (Snodgrass 1974).

К середине нашего века самого творца «Илиады» (или творцов) удалось прочно закрепить в VIII–VII веках: в современной литературе изредка попадается и более ранняя датировка, но всерьез не воспринимается. Так что речь может идти лишь о том, как глубоко в предшествующие эпохи уходит корнями его творчество и сколь полно представлены в нем древнейшие пласты, в частности микенский. Сам по себе вопрос правомерен: сохранили же русские северные былины начала XX века образы Киевской Руси X–XII веков, пронеся их сквозь восемь-десять веков! От микенских XVI–XIII веков до гомеровских VIII–VII веков до новой эры протекло не больше времени, скорее, меньше. Но татарское иго было меньшей катастрофой для Руси, чем нашествия в Темные века для Греции: на Руси не исчезли ни государственность, ни письменность, ни города, ни прежние этнические массивы.

Когда А. Кравчук писал свою книгу, первые публикации с анализом расшифрованных табличек крито-микенской письменности только начали публиковаться (М. Вентрис и Дж. Чадвик — Ventris and Chadwick 1956; см. Лурье, 1957). Сейчас их накоПилось уже много, и общество, обрисованное ими, резко отличается от предстающего в гомеровских поэмах.

Археологическую сводку X. Лоример ныне сменил монументальный многотомный коллективный труд «Гомеровская археология» (Archaeologia Homerica — выходил с 1967 г. по 1980 г.). На нынешнем уровне знаний ясно, что правы были те, кто отрицал микенский облик «героического века» Гомера. Да, эпос донес до нас некоторые реалии микенской эпохи, но из них всеобъемлющей характеристикой является только одна: бронзовое оружие (позже оно стало железным). Прочие древние реалии (обложенный клыками вепря шлем, меч с серебряными заклепками, башенный щит, инкрустация по железу цветными металлами и кое-что еще) — это в поэмах исключение из обычного эпического антуража (круглых щитов и т. п). Они-то и содержатся в пассажах, особо подчеркивающих их древность.

Таким образом, создатели «Илиады» совершенно не представляли себе микенского общества и культуры бронзового века. По традиции, бронзовое оружие было для них оружием древних героев, а другие древние реалии дошли до них как традиционные характеристики этих героев (башенный щит Аякса) и, возможно, в окостеневших фольклорных пассажах. От Темных веков задержалось в эпосе больше, а в основном певцы помещали своих героев в среду, не очень отличавшуюся от привычной для самих певцов, но искусственно приподнятую, героизированную и архаизированную. При таких обстоятельствах и вероятность формирования сюжета «Илиады» в микенскую эпоху становится меньше (это, правда, не относится к сюжету Троянского цикла — к Троянской войне).