Совпадение различных расчетов — по генеалогиям знатных греческих родов, спискам царей Спарты, спискам фараонов Египта — давно позволило отнести эпоху Троянской войны ко времени между концом XIV века и серединой XII века до новой эры (проф. Кравчук упоминает дату александрийца Эратосфена — 1184 г. до новой эры — как самую авторитетную), но центром диапазона колебаний можно считать XIII век. Эту датировку Троянской войны подтвердил тот факт, что именно на этот век и в Гиссарлыке пришелся слой, где обнаружены остатки осаждавшегося, сожженного и разрушенного штурмом города, имевшего связи с Микенами.
С увеличением материала из Гиссарлыка в ходе раскопок слой осады и сожжения, можно сказать, неуклонно поднимался. Сначала Шлиман ожидал найти Гомерову Трою в самом низу, на материке, то есть полагал, что это слой «Троя I». Затем, после некоторых колебаний, избрал второй снизу слой («Троя II» — слой грандиозного пожарища и кладов). Уже в самом конце его жизни, а в печати — после его смерти Дёрпфельд, опираясь на находки микенского типа в шестом снизу слое, поднял город Приама в «Трою VI». В XX веке руководитель новых раскопок Карл Блеген, сделав стратификацию (разбивку на слои) более дробной, поднял взятый ахейцами город еще выше — в слой VII А, где также обнаружены следы разгрома и пожара. Детальной классификацией и синхронизацией керамики, сопоставив ее с греческой, он и отнес этот город к XIII веку. Гибель города пришлась, по Блегену, примерно на 1240 г. до новой эры (у Кравчука, по более ранним работам Блегена, — «незадолго до 1200 г.»). это и должна быть дата окончания Троянской войны.
Но вот что уже несколько десятилетий смущало археологов: город «VII а», правда, взят штурмом и сожжен, но тот ли это штурм? Ведь, во-первых, этот город отнюдь не был процветающей столицей, а скорее представлял собой наспех отстроенный на руинах «Трои VI» жалкий поселок [по крайней мере, такова цитадель]. Во-вторых, никаких следов пребывания в нем греков-ахейцев не найдено. Единственным указанием на штурм цитадели ахейцами служил Блегену оставленный нападавшими наконечник стрелы, но Блеген ошибся в идентификации: ахейские наконечники надеваются на древко втулкой, а этот втыкается черенком. Других свидетельств ахейского штурма нет (Page 1959; Nylander 1963). эпический Илион после штурма не был восстановлен, запустел, а сюда, в реальный город VII А, и после пожара вернулись прежние обитатели, отстроили город и продолжали в нем жить — это «Троя VII В1». Только этот город был захвачен чужеземцами, построившими на его развалинах свои жилища с иной культурой — «Трою VII В2», но и эти победители не ахейцы, а пришельцы из Фракии. Поскольку обстоятельства самого подходящего времени в этом самом подходящем месте разительно не совпадают с описаниями «Илиады», а главное — ахейцами здесь и не пахнет, то очень солидные и методически строгие археологи и историки все чаще задавали вопрос: а была ли Троянская война исторической реальностью? И отвечали на него отрицательно. Троянской войны не было, это поэтический вымысел. Она существовала и существует только в эпосе (Hachmann 1964; Finley 1964; 1972; Coindoz 1982; 1987; Cobet 1983; Easton 1985 и др.).
Блеген знал, что, по преданию, двумя поколениями позже победы в Троянской войне погибли и сами ахейские государства — Микены, Тиринф, Пилос, Спарта. В Гиссарлык и после пожара продолжала поступать привозная микенская керамика — та, которая в Греции изготовлялась только до упадка ахейских центров. Все это хорошо вязалось с тем, что Гиссарлык — это Троя, что штурм, погубивший «Трою VII А», — это взятие Трои ахейцами, конец Троянской войны...
Блеген — современный археолог-профессионал, методичный, добросовестный. Многотомное издание результатов его раскопок Гиссарлыка выполнено безупречно. Пересмотр его выводов грянул как гром с ясного неба.
Сортируя керамику, Блеген опирался на классическую работу шведа А. Фюрюмарка, капитальный труд, основанный на обобщении огромного материала. В этом труде разработана классификация и хронология микенской керамики Средиземноморья с точностью подчас до десятилетий. Но сам Фюрюмарк, подержав в руках керамику из Гиссарлыка, обнаружил, что Блеген неверно распределил черепки по стилям. Это прошло почти незамеченным: авторитет Блегена был уже непререкаемым. Тем не менее, не так давно несколько молодых археологов заинтересовались обоснованием выводов Блегена, его методикой. Оказалось, что, прослеживая «сорта» керамики по слоям, чтобы отследить статистически их смену, Блеген за единицу подсчета брал любой обломок — мелкий фрагмент или почти целый сосуд, тогда как они неравноценны: мелкие легче перемещаются из слоя в слой при перекопах. Когда же Блеген натыкался на керамику, по стилю «не подходящую» к эпохе, которая соответствовала его представлениям, то он, хоть и честно фиксировал находку в документации, но при обобщениях... не учитывал. Принимал за случайно попавшую.
Когда один из «ревизионистов», немецкий ученый Кр. Подцувейт, пересчитал все по-новому, картина получилась иной. Оказалось, что керамика из Греции времени расцвета микенских государств перестала поступать в Гиссарлык не только задолго до штурма и пожара, но даже до гибели «Трои VI». Эта керамика давно уже не поступала не только в Гиссарлык, но и в другие города Малой Азии, и на острова. Значит, во второй половине XIII века ахейцам было уже не до торговли и не до плаваний в Малую Азию: именно тогда бедствия обрушились на ахейцев материковой Греции.
В Гиссарлыке почти нет и греческой керамики последующего стиля — времени упадка. Там появляется только самая поздняя микенская керамика эпохи упадка, но тоже еще в «Трое VI» и очень мало — в «Трое VII А». А сразу над пожарищем хоть и в небольшом количестве — привозная греческая керамика, но это керамика даже не следующего стиля, а еще более позднего — протогеометрического.
Подцувейт сделал вывод, что город сожжен лишь в XI веке, на два века позже, чем полагал Блеген! (Podzuweit 1982; о микенской керамике в других местах Малой Азии см. Mee 1978). Даже «Троя VI» погибла уже после падения ахейских государств Греции, что уж и говорить о «Трое VII А»! Ахейцы не только не штурмовали этот город, но и не могли его штурмовать: у греков к этому времени не было ни сильных царств, ни крепостей с дворцами, ни мощных армий, ни флота. Греция уже второй век переживала период, получивший название «Темные века». [Другие археологи не приняли выводы Подцувейта о хронологии, сочли их слишком радикальными. У последнего раскопщика М. Корфмана «Троя VII A» погибает на рубеже XIII и XII веков — около 1200 г., а пришлое балканское население живет на этом месте еще несколько веков — до примерно 950 г.]
Троянская война не находит себе подтверждения в археологических материалах — вот непреложный вывод из проработки материалов Гиссарлыка.
Это еще не значит, что войны за Илион не велось. но в XIII веке Илион не был взят ахейцами, а в конце века (или в XI веке), когда он был кем-то взят, победителями не были ахейцы. То есть Троянской войны, такой, какою она частично описана в «Илиаде» и полно в Троянском эпическом цикле, — такой Троянской войны не было. Но эпос знал только такую Троянскую войну. О другой Троянской войне ничего не говорят ни эпос, ни археология. Стоят ли за эпическими песнями какие-то военные события, какие именно и какого времени, как они искажены в эпосе, эти вопросы нужно решать, прибегая к другим источникам, решать иначе — исследуя развитие героического эпоса как фольклорного жанра и сопоставляя его с историей.
Из пересмотра археологической хронологии вытекает еще один вывод, как раз приближающий нас к познанию перипетий развития эпоса. Начиная со времени Шлимана ученые представляли себе создателя (или создателей) «Илиады» получающими сведения о городе только из поэтического предания, поскольку реальный Илион («Троя VI» или «Троя VII А») должен был уже четыре-пять веков лежать под землей ко времени прихода греческих певцов, а греческий Илион («Троя VIII») еще не был построен. Все реалистичные подробности, обрисованные эпосом, — Дарданские и Скейские ворота, смоковница у низкого места стены и т. д. — относились, естественно, к микенскому времени. Теперь мы знаем, что и это не так.
[Греки пришли сюда в VIII веке или, по Корфману, на рубеже VIII и VII веков. Город сгорел после штурма (но не ахейского) за пять веков до того, но поселение прибывших на это место фригийцев или фракийцев исчезло лишь в середине X века, то есть за два с половиной века до прихода греков. А если принять выводы Подцувейта, то] со времени гибели «Трои VII В2» до прихода греков и поселения их на холме Гиссарлык прошло не более полутора веков. Певцы же, или певец Гомер, если полагаться на того же Корфмана (но это уже не столь надежно: ведь он археолог, а не филолог), создавали поэму в VIII веке, еще до поселения здесь греков. Так или иначе, их три стены и башни цитадели еще вздымались над землей, и певцы могли видеть весь антураж, которым и оснащали поэму. Они не очень нуждались в микенских реалиях, как не нуждались в Троянской войне, чтобы описывать Троянскую войну.