Появление французов в Габоне датируется концом XV в. Оно было связано с попытками французских коммерсантов проникнуть в зону Гвинейского залива, в то время контролировавшуюся португальцами. В 1488 г. дьеппские судовладельцы поручают молодому капитану Жану Кузену отправиться к берегам Африки, а затем, идя вдоль побережья Адрара, добраться до Конго и там, установив торговые отношения с местным населением, закупить золотой песок, слоновую кость, дорогие породы дерева и перец. В ходе своего путешествия (1488–1489 гг.) Кузен посещает Анголу, Конго, Золотой Берег и Берег Слоновой Кости. Таким образом, он становится первым французом, чье присутствие у габонского побережья можно считать вполне вероятным[1259].

В эпоху Франциска I (1515–1547 гг.) и Генриха II (1547–1559 гг.) Франция прилагает усилия для того, чтобы стать сильной морской и торговой державой. При поддержке властей французские коммерсанты, прежде всего из Нормандии, основывают многочисленные торговые фактории на побережье Сенегала, Казаманса, Перечном Береге, Береге Слоновой Кости, Золотом Береге и Невольничьем Береге. Торговые корабли из Дьеппа и Руана плавают в Гвинейский залив и добираются до Анголы. С этого времени французы вовлекаются в обменные операции с прибрежными племенами, оставаясь, однако, на вторых ролях в XVI в. после португальцев, а в XVII в. – после голландцев[1260].

С начала XVIII в. французы превращаются в более активных участников габонской торговли; их доля в ней особенно возрастает во второй половине XVIII в.[1261] Французов интересуют в первую очередь рабы[1262], но все большее значение для них приобретают также слоновая кость и экзотические породы дерева[1263]. Франция пытается распространить на Африку систему монопольных колонизационных компаний. Одна компания получает монополию на торговлю в зоне от Сьерра-Леоне до мыса Лопеш, другая – южнее, до мыса Доброй Надежды, в том числе на побережье Анголы. В начале XVIII в. возникает также особая Ангольская компания. Однако все они терпят крах.

После Семилетней войны (1755–1763 гг.) французы, стремясь избежать конкуренции, прежде всего с англичанами, сосредоточивают свою коммерческую деятельность к югу от экватора, преимущественно в зоне габонского побережья[1264]. В 1769 г, осознав неэффективность монопольных компаний, правительство Франции восстанавливает свободу торговли. В 1785 г. с Африкой торгуют уже примерно семьдесят французских фирм – в первую очередь из Гавра и Нанта, а также из Дюнкерка, Онфле-ра, Сен-Мало, Ла-Рошели, Бордо, Марселя и других городов. Из 100–110 коммерческих судов, ежегодно отправляющихся из портов Франции к западному побережью Африки, не менее сорока идут в Анголу. В 1785 г. французы основывают свою первую торговую факторию в эстуарии Комо[1265]. Начиная с Жака Барбо Младшего и Жана Казенева, посетивших в 1700–1701 гг. Конго и Кабинду[1266], этот регион становится и зоной интересов французских ученых и путешественников. В середине 1770-х годов аббат Льевен-Бонавантюр Пруайя (1743–1808 гг.) пишет на основе свидетельств католических миссионеров из Экваториальной Африки периода 1766–1776 гг. «Историю Лоанго, Каконго и других королевств Африки», где среди массы ошибок и фантастических интерпретаций можно найти любопытные сведения об обычаях, форме правления и языке местных племен[1267]. Незадолго до Великой французской революции морской офицер Луи де Гранпре посещает побережье Анголы и Лоанго и оставляет подробное описание туземных нравов, законодательства, системы власти и практики работорговли[1268].

Однако после Французской революции 1789 г. торговля в Габоне сходит на нет: до конца Наполеоновских войн англичане остаются неоспоримыми лидерами коммерции в этом регионе. Правда, в 1805 г. отряд вице-адмирала Линуа[1269] на обратном пути из Индийского океана во Францию заходит в Лоанго и Маюмбу и встречает там туземцев, которые заявляют ему о желании торговать с французами[1270], однако этот визит не имеет никаких последствий.

В результате Парижского мирного договора 1814 г. Франция лишается фактически всех своих колониальных владений: в Африке она сохраняет лишь остров Горе и несколько факторий на побережье Сенегала. В эпоху Реставрации (1814–1830 гг.) и в первые годы Июльской монархии (1830–1848 гг.) Париж не проводит активной колониальной политики и даже не пытается составить конкуренцию Великобритании ни в Африке, ни в других регионах. Работорговля, поставленная вне закона Венским конгрессом (1815 г.), исчезает из сферы интересов французских коммерсантов. Официальный Париж провозглашает своей задачей борьбу с нелегальной торговлей «живым товаром», которая в 1815–1830 гг. достигает своего пика, – португальские и испанские дельцы ежегодно вывозят с габонского побережья по нескольку тысяч рабов[1271]. Однако Франция не имеет для этой борьбы достаточных средств – за годы Наполеоновских войн французский флот практически уничтожен, а ее единственная военно-морская база на западном берегу Африки (Горе) не располагает ни одним крейсером. Ни правительство, ни общественное мнение не проявляют к Габону никакого внимания. Характерно, что французский путешественник Жан-Батист Дувиль (1794–1837 гг.), посетивший в 1827–1828 г г. Анголу и Бенгелу[1272], в своем скандально известном труде «Путешествия в Конго и во внутренние районы Экваториальной Африки» (1832)[1273] совсем не упоминает об областях к северу от устья Конго, в том числе и о Габоне.

Тем не менее французская торговля в зоне Гвинейского залива и к югу от экватора постепенно расширяется, хотя она и не может сравниться с британской. В эстуарий Комо периодически заходят французские коммерческие суда. Обменные операции с местным населением, однако, весьма затруднены как из-за сложностей, естественно возникающих в условиях посреднической торговли (задержки с доставкой товаров, часто намеренные; нарушение договоренностей и т. п.), так и по причине частых нападений аборигенов на европейских коммерсантов, особенно в тех случаях, когда их корабли терпят крушение или садятся на мель, – согласно местным обычаям, такие корабли переходят в собственность тех, на чьей земле произошло крушение. В 1837 г. мпонгве в эстуарии Комо подвергают грабежу сразу два французских торговых судна «Жён Эмили» и «Жён Фредерик».

Угроза французским коммерческим интересам побуждает правительство графа Моле[1274] к действию. По приказу министра ВМФ и колоний вице-адмирала де Розамеля[1275] в эстуарий Комо для обеспечения безопас ности европейской торговли направляются два военных корабля под командованием капитана 1-го ранга Перонна[1276]. В то же время капитан-лейтенант Буэ-Вийоме вместе с владельцем фирмы «Галлам» Виктором Кальве представляют де Розамелю проект создания на западноафриканском побережье постоянных военных постов, которые защищали бы французских торговцев в этом регионе.

Проект Буэ-Вийоме и Кальве оказался не просто своевременным, но сверхсвоевременным. Обеспокоенный усилившейся активностью британцев в Гвинейском заливе (особенно в заливе Биафра и в районе Фернандо-По) во второй половине 1830-х годов, Париж отказался от своей прежней пассивности и принял предложенную ими стратегию: было необходимо опередить британцев и создать условия для развития французской торговли к югу от экватора. 31 октября 1838 г. капитан 3-го ранга Монтанье де Ла Рок[1277], командующий военно-морским постом на Горе, поручает Буэ-Вийоме разведать на канонерской лодке «Малуин» побережье между Гамбией и Габоном, чтобы выяснить возможность заключения с местными вождями торговых договоров и устройства на их землях французских военно-морских постов, которые будут гарантировать безопасность европейских коммерсантов, бороться с грабителями и препятствовать работорговле[1278].

Экспедиция Буэ-Вийоме (ноябрь 1838 г. – апрель 1839 г.) ознаменовала собой перелом в колониальной политике Франции в Экваториальной Африке. После посещения Берега Слоновой Кости (Дабу, Гран-Басам и Асини) Буэ-Вийоме прибыл в эстуарий Комо, где 9 февраля заключил договор с «королем» Дени, одним из правителей мпонгве, по которому Франция получила небольшой участок земли на левом берегу эстуария с правом устройства здесь постоянного поста[1279].

Однако французские коммерческие круги, на поддержку которых в первую очередь и рассчитывал Буэ-Вийоме, не выразили большой заинтересованности в реализации его проекта. Торговые палаты Руана, Бордо и Марселя отказались финансировать создание торговой фактории во владениях Дени. В декабре 1840 г. начальник Департамента колоний Министерства ВМФ рекомендовал новому министру адмиралу Дюперре[1280] отложить выполнение проекта Буэ-Вийоме и Кальве[1281].

Но Буэ-Вийоме, ставший к тому времени командующим Военно-морс ким дивизионом у Западных берегов Африки[1282], не собирался отступать. В докладе министру 14 февраля 1842 г. он выдвинул предложение о создание трех постоянных французских постов – у устья реки Гарровей, в Гран-Басаме и в эстуарии Комо. Прибыв в Габон, он заключил 18 марта того же года договор с другим вождем мпонгве – «королем» Луи, который признал верховенство Франции над своими землями по правому берегу эстуария Комо[1283].

Трудно сказать, насколько результативными оказались бы усилия Буэ-Вийоме, если бы не изменение внешнеполитических обстоятельств. Британия, обеспокоенная его деятельностью, принимает решение усилить свое присутствие в зоне Гвинейского залива (август 1842 г.). В самом же эстуарии Комо появляются американские миссионеры-протестанты: 22 июня 1842 г. сюда прибывают представители пресвитерианской церкви Бостона, которые уже 16 июня открывают на правом берегу школу для сыновей местной знати. В марте 1843 г. Испания добивается от туземных вождей признания своего суверенитета над о-вами Кориско и над побережьем от Рио-Бенито (Волё) до мыса Санта-Клара[1284]. В этой ситуации правительство маршала Сульта[1285], несмотря на отсутствие поддержки со стороны коммерческих кругов метрополии, принимает 19 декабря 1842 г. решение о срочном строительстве укрепленного форта на берегах эстуария Комо[1286].

27 апреля 1843 г. капитан 3-го ранга Боден, новый командующий Военно-морским дивизионом у Западных берегов Африки (с 21 сентября 1842 г.), заключил договор о признании французского суверенитета с еще одним вождем мпонгве на правом берегу эстуария Комо – Кабеном. А 18 июня в воды эстуария вошел отряд кораблей (два военных и один торговый) под командованием Буэ-Вийоме, ставшего к тому времени губернатором Сенегала (5 февраля 1843 г.). Высадившись на правом берегу, французы приступили к строительству форта на холме между речушками Авондо и Арамбо, которое было завершено 3 сентября. Возведение форта, названного Форт-Омаль в честь Анри Орлеанского герцога Омальского (1822–1897 гг.), пятого сына короля Луи-Филиппа, положило начало французской колониальной империи в Экваториальной Африке.

Появление постоянного военно-морского поста в Габоне потребовало создания местной французской администрации во главе с комендантом Габона, подчинявшимся сначала губернатору Сенегала, а с 1854 г. – командующему Военно-морским дивизионом у Западных берегов Африки. До 1860 г. на должность коменданта назначались офицеры невысокого ранга: лейтенанты ВМФ, лейтенанты и капитаны морской пехоты или морской артиллерии.

Опасаясь противодействия Великобритании, французы спешат легитимизировать свое присутствие в Габоне путем заключения новых договоров с вождями эстуария Комо. 28 марта 1844 г. подписывается соглашение с вождем Глассом (правый берег), по которому тот обязуется предоставлять свою землю для устройства европейских факторий только с согласия Франции[1287]. По общему договору от 1 апреля 1844 г. вожди мпонгве признают французский суверенитет над обоими берегами и островами эстуария Комо; аналогичный документ подписывается 6–7 июля того же года с местными вождями басеке. 4 сентября 1845 г. вожди эстуария соглашаются на запрет работорговли, а 1 августа 1846 г. официально санкционируют французское присутствие в этом регионе. По договорам с вождем мпонгве Георгием (5 ноября 1846 г.) и вождями басеке и бакале (1 декабря) французы устанавливают протекторат над устьем Рембое. Таким образом, к концу 1846 г. под контролем Франции оказываются ключевые пункты эстуария Комо – мыс Санта-Клара, мыс Понгара, полуостров Овендо, бухта Георгия, острова Коннике и Перроке.

В то же время Франция заключает договор о дружбе с вождями эстуария Муни (4 и 8 сентября 1845 г.)[1288].

28 сентября 1844 г. в Габонском эстуарии появляется первая группа французских католических миссионеров – три представителя ордена Сакре-Кёр де Мари[1289], в том числе Жан-Реми Бессьё, которые основывают миссию Св. Марии у Форт-Омаля, подчиненную апостолическому викариату Обеих Гвиней, и уже в декабре 1844 г. открывают при ней школу[1290].

Чтобы закрепиться в Габоне, в первую очередь в эстуарии Комо, правительство Сульта, учитывая общую индифферентность коммерческих кругов, приступило к поискам новой формулы, которая оправдывала бы с экономической точки зрения французское присутствие в этом регионе. Была сделана попытка заменить торговый проект проектом сельскохозяйственной колонии. Он родился из базовой потребности в продовольственном самообеспечении Форт-Омаля и желания избавиться от ненадежных и затратных услуг местных посредников. Рядом с фортом были разбиты плантации арахиса, риса, масличной пальмы, сахарного тростника, хлопка и конопли. Однако реализация этого проекта натолкнулась на серьезное препятствие – отсутствие рабочей силы: мужчины-мпонгве презирали земледельческий труд; привлечь же аборигенов из других племен, как предложил Боден[1291] в сентябре 1847 г., не удалось, так как басеке и бакале из страха перед мпонгве не решались приближаться к французскому форту.

Наряду с пробуксовкой сельскохозяйственного проекта к середине 1840-х годов исчезла и политическая мотивация постоянного французского присутствия в Габоне, поскольку британское правительство, удовлетворившись доминированием своих коммерсантов в местной торговле[1292], отказалось от конкуренции с французами за политический контроль в этом регионе. Все это грозило полностью покончить с робким экспансионизмом Июльской монархии (в целом и так весьма осторожной в колониальной политике) в Экваториальной Африке. Падение монархии Луи-Филиппа в феврале 1848 г. и финансовые трудности нового республиканского режима поставили на повестку дня даже вопрос об эвакуации Форт-Омаля, тем более что французская торговля в зоне эстуария Комо развивалась довольно медленными темпами. Комиссия по экономическим исследованиям, созданная по инициативе Буэ-Вийоме[1293], вынесла в 1849 г. отрицательный вердикт относительно возможности создания в Габоне сельскохозяйственной колонии. Не было принято и предложение импортировать в Габон рабочую силу из Сенегала (кру и волоф)[1294]. В октябре 1849 г. рядом с Форт-Омалем поселили около пятидесяти бывших рабов-африканцев с бразильского корабля «Элизия», захваченного французами в 1846 г. у побережья Лоанго (их поселение получило имя «Либревиль» по образцу английского Фритауна[1295]), но и они не проявили особого желания работать на местных плантациях. Земледельческая стратегия потерпела полный крах.

Тем не менее французы не ушли из Габона. Это произошло благодаря двум важным обстоятельствам. Во-первых, установление режима Второй империи во Франции вдохнуло новую жизнь во французскую колониальную политику, в том числе в Западной и Экваториальной Африке[1296]. Французы начали расширять зону своего влияния в Габоне: 18 сентября 1852 г. они заключили договор о протекторате с вождями мыса Эстериас, а 23 апреля 1855 г. – с вождями о-ва Элобей. Во-вторых, французская торговля в этом регионе получила неожиданный импульс после появления в 1853 г. нового предмета экспорта – каучука[1297]. Коммерческий фактор во французской политике в Габоне вновь вышел на первый план[1298].

В таких условиях местная французская администрация оказалась перед необходимостью решать ряд неотложных задач, среди которых: 1) обеспечение безопасности расширяющейся французской и в целом европейской торговли в Габоне (прежде всего в эстуарии Комо); 2) сохранение прежних направлений товарных потоков; 3) оптимизация торговли с туземцами, в первую очередь снижение коммерческих издержек, обусловленных как частыми конфликтами с поставщиками товаров, так и самой системой их доставки из внутренних районов через цепи посредников. Эта оптимизация выразилась в поощрении прямых контактов между европейскими коммерсантами и производителями импортируемых из Габона товаров, особенно самых дорогостоящих из них – слоновой кости, красного и черного дерева.

В этой ситуации особую значимость для французских властей приобретает проблема фанов – основных поставщиков указанных товаров в зону эстуария Комо. Опасаясь, что фаны в поисках прямых торговых связей с европейцами найдут иные пути к побережью, мигрируя на север или запад, французы прилагают усилия, во-первых, чтобы поставить эти пути под свой контроль (попытки оспорить у Испании суверенитет над районом Муни[1299]), а во-вторых, чтобы поощрять уже идущую миграцию фанов на юго-запад, в направлении эстуария Комо[1300]. Они рассматривают фанов не только как торговых партнеров, но – в перспективе – и как потенциальную рабочую силу, способную обеспечить реализацию старого проекта создания в Габоне сельскохозяйственной колонии.

Значение Габона в африканской политике Франции постепенно возрастает. В 1859 г. Либревиль (согласно императорским декретам от 26 февраля и 5 марта 1859 г.) становится основным местом базирования Военно-морского дивизиона и административным центром французских владений в Гвинейском заливе (Гран-Басам, Асини, Дабу) – командующий Дивизионом одновременно занимает пост управляющего французскими владениями на Золотом Береге и в Габоне; Габон выводится из подчинения губернатору Сенегала, а его комендант отныне назначается непосредственно Парижем (декрет от 4 августа 1860 г.). Это расширяет финансовые возможности местных властей и позволяет увеличить управленческий персонал.

Повышение уровня политической ответственности администрации Либревиля в условиях ежегодного роста объемов европейской торговли в Габоне превращает ее в активного агента коммерческой политики и изменяет сам масштаб участия администрации в местных делах. Задачи французских властей усложняются, поскольку все проблемы, возникающие в процессе торговли европейцев с аборигенами, оказываются теперь их проблемами.

Главная дилемма, которая встает перед ними, – выбор между посредниками (мпонгве, басеке, бакале) и производителями (фанами). С одной стороны, привлечение фанов на берега эстуария Комо отвечает, по мнению местных французских руководителей, перспективам дальнейшего развития колонии и европейской торговли в этом регионе, с другой – их миграция подрывает установившуюся систему отношений в эстуарии, на которой преж де базировалось влияние французов: прежде всего она угрожает интересам мпонгве, их главных союзников. Шаги, предпринимаемые европейскими торговцами (при поддержке французских властей) по установлению прямых контактов с производителями, дают дополнительный импульс движению фанов к эстуарию, что ведет к ухудшению политической ситуации в этой зоне с начала 1860-х годов. Во-первых, происходит неизбежное обострение отношений фанов с племенами-посредниками: фаны пытаются вытеснить басеке и бакале, а те делают все возможное, чтобы помешать торговле европейцев с фанами. Во-вторых, установление прямых коммерческих отношений между крайними участниками цепочки обменов устраняет «подушку безопасности» в лице посредников (прежде – в глазах и тех и других – несших всю ответственность за возникавшие в ходе обменов проблемы) и создает почву для конфликтов между производителями и европейскими торговцами, которые заполняют всю историю Габона в 1860-е и 1870-е гг.

В таких условиях французам приходится балансировать между двумя крайностями. С одной стороны, они продолжают поощрять миграцию фанов в зону эстуария Комо и установление прямых коммерческих связей между ними и европейскими коммерсантами: с 1862 г. европейские фирмы начинают создавать дочерние фактории на его берегах и на его притоках. С другой – французские власти пытаются удерживать фанов в определенных рамках: во-первых, наказывая их за нарушение «правил торговли», а во-вторых, не позволяя им занять всю прилегающую к эстуарию область и полностью вытеснить из нее своих прежних партнеров, особенно мпонгве.

Такая политика оказывается в целом неэффективной и приводит к еще большему обострению ситуации. На участившиеся с начала 1860-х годов нападения фанов на европейские торговые суда французские военные власти отвечают репрессиями: серию карательных экспедиций открыл в 1863 г. капитан 1-го ранга барон де Дидло[1301]. Ту же самую политику проводил и его преемник контр-адмирал Лаффон де Ладеба[1302], организовавший карательные рейды против фанов в ноябре 1864 г. и в августе 1865 г.; он также ввел практику патрулирования французскими военными судами эстуария Комо и его притоков. Однако такая стратегия не только не способствовала уменьшению напряженности в зоне эстуария, но, наоборот, усугубляла ее. Французы не учитывали кардинально важного обстоятельства: отсутствие политической централизации у фанов делало репрессии эффективными только по отношению к той их группе (деревне), которая этим репрессиям подвергалась, однако они не оказывали никакого воздействия на поведение других их соплеменников.

К середине 1860-х годов провал репрессивного курса становится настолько очевидным, что назначенный 13 декабря 1865 г. новый командующий Дивизионом контр-адмирал Флёрьо де Лангль, уже более 25 лет знакомый с Габоном, принимает на вооружение более осторожную политику по отношению к фанам. Не имея возможности осуществлять постоянное патрулирование эстуария и его притоков, он отказывается от карательных мер, заменяя их штрафами и взятием в заложники детей вождей фанов, которых отдают на воспитание католическим миссионерам, надеясь таким образом сделать из них будущих проводников французской политики. Флёрьо де Лангль ведет переговоры с фанами и мпонгве: он заставляет обе стороны согласиться на французское посредничество в их спорах и конфликтах и убеждает первых не занимать земли вторых. Такая политика способствует некоторому улучшению ситуации – в 1866–1867 гг. в зоне эстуария наступает относительно спокойный период.

Но период этот длится недолго. Миграционное давление фанов на эстуарий Комо продолжается, и это обрекает на провал все попытки французов сохранить равновесие между ними и мпонгве. В 1868 г. нападения фанов на европейских торговцев возобновляются, и новый командующий Дивизионом (с сентября 1867 г.) контр-адмирал Дорьяк[1303] вновь прибегает к репрессиям и патрулированию рек эстуария, и вновь неудачно. Сменивший его в декабре 1869 г. капитан 1-го ранга Дюперре[1304] выдвигает проект коренного изменения французской стратегии в этом регионе: он предлагает отказаться от поддержки европейских торговцев, которые, как он считает, провоцируют нападения фанов, и перейти к политике беспристрастного арбитража между ними; он рекомендует также отказаться от поддержки мпонгве и позволить фанам занять всю зону эстуария. Однако реализации этого проекта придется ждать еще шесть лет.

В 1860-х годах французская политика в Габоне с ее преимущественно коммерческой ориентацией перестает замыкаться на зоне эстуария Комо. Власти колонии чутко реагируют на действия европейских коммерческих фирм, которым в ситуации, когда интенсивная эксплуатация ресурсов этой зоны и близлежащих областей приводит к их постепенному истощению, приходится осваивать иные линии коммуникаций с производящими зонами – через Муни, Монда и особенно пока еще не изученную Огове. После заключения 1 июня 1862 г. договора о протекторате с вождями орунгу, распространившего суверенитет Франции на территорию от устья эстуария Комо до мыса Лопеш, основное внимание как европейских коммерсантов, так и властей Либревиля переносится на долину Огове, откуда в большом количестве поступают теперь слоновая кость, красное и черное дерево, каучук и пчелиный воск.

Эта тенденция усиливается во второй половине 1860-х годов. С одной стороны, к середине десятилетия становится очевидной неспособность французской администрации обеспечивать безопасность европейской торговли в зоне эстуария Комо, а доставка товаров из отдаленных внутренних районов оказывается все более сложной и затратной. С другой – уходу коммерсантов из зоны эстуария способствует и новая политика французских властей, пытающихся решить свои финансовые проблемы за счет европейских фирм: с 1 января 1867 г. каждая из них обязана ежегодно оплачивать патент на право торговли в эстуарии, а в 1868 г. вводится 4 %-ная экспортная пошлина. Это позволяет увеличить бюджет колонии с 6 тыс. фр. в 1866 г. до 16,6 тыс. фр. в 1867 г., но одновременно заставляет европейские фирмы, прежде всего английские, доминирующие в габонской торговле[1305], переходить к практике создания дочерних факторий в зонах, неподконтрольных французским властям. После экспедиции английского коммерсанта Роберта Брюса Наполеона Уокера в 1867 г. они распространяют свою деятельность и на Огове. В конце 1860-х годов уже существуют пять английских факторий на о-вах Элобей и еще пять в Фернан-Ваше; у Ламбарене и Адолинанон-го появляются фактории английских фирм «Хаттон и Куксон» и «Джон Холт» и немецкой компании «Вёрман». Однако и французы неуклонно расширяют сферу своего присутствия: в 1867 г. они заключают договор о протекторате с Реноке, вождем иненга на левом берегу Нижней Огове[1306]; они также устраивают таможенные посты на мысах Назарет и Лопеш, в устье Монда и в Фернан-Ваше.

Тяжелый удар по планам дальнейшего освоения Габона французами наносят поражение Франции в войне с Пруссией в 1870–1871 гг. и падение режима Второй империи. Кабинет национальной обороны (сентябрь 1870 г. – февраль 1871 г.) и правительство Жюля Дюфора (февраль 1871 г. – май 1873 г.) вынуждены отказаться от активной колониальной политики. Бюджет французских колоний на Золотом Береге и в Габоне сокращается более чем в семь раз[1307]; значительно уменьшается и численность французского персонала: фактически гарнизон состоит всего из 30 сенегальских лапто и команды корабля «Кордильер». Из пяти судов, базирующихся в Либревиле, три из-за ветхости практически не могут использоваться, поэтому приходится отказаться от практики патрулирования рек эстуария Комо. В конце 1870 г. французские власти вынуждены закрыть таможенные посты на мысах Назарет и Лопеш и в устье Монда и эвакуировать пост в Гран-Басаме. Зона реального контроля Франции в Габоне и на побережье Гвинейского залива резко сужается: французы остаются лишь в Либревиле и Фернан-Ваше. Создание европейскими фирмами дочерних факторий грозит окончательно нарушить и без того ухудшающуюся с каждым годом политическую и экономическую ситуацию на побережье, поскольку ведет к полному исключению племен-посредников из системы коммерческих обменов, а у колониальной администрации нет достаточных возможностей, чтобы этому помешать. В апреле 1870 г. происходят серьезные беспорядки в Фернан-Ваше, вызванные углубляющимся конфликтом между посредниками, производителями и европейскими негоциантами, незадолго до этого основавшими здесь несколько факторий[1308]. Отсутствие финансовых и военных средств (в 1872 г. на плаву фактически только одно судно) и признание общей неудачи «габонского проекта» (провал плана создания земледельческой колонии, торговое доминирование англичан) побуждает Париж поставить в 1871 г. вопрос об эвакуации военно-морского поста в Либревиле. Принятие решения тормозится только нежеланием лишиться удобной стоянки для французских судов.

В этой ситуации, несмотря на недостаток необходимых ресурсов, командование Дивизиона пытается тем или иным способом укрепить позиции Франции в Габоне. В августе 1873 г. контр-адмирал дю Кильо[1309] заключает договор о французском протекторате с правителем галуа Нкомбе[1310], формально распространяя власть Франции на всю долину Нижней Огове, однако и этот успех не меняет намерений Парижа. Министр ВМФ и колоний вице-адмирал Шарль де Домпьер д’Орнуа[1311] отказывается признать заключенный Кильо договор, а в сентябре того же года отдает приказ об эвакуации поста в Либревиле к 1 января 1874 г.

Тем не менее эвакуация не состоялась. Причиной этому стало вмешательство самых разных сил, заинтересованных в сохранении военного присутствия Франции в Габоне, – коммерческих кругов, не желавших оставить французскую торговлю в этом регионе без какой-либо защиты, Католической церкви, опасавшейся за судьбу местных миссионеров[1312], научной общественности, боявшейся срыва экспедиции Альфреда Марша и Виктора де Компьеня вверх по Огове. В то же время финансовое и политическое положение Франции начало улучшаться (в 1872 г. досрочно выплачена 5-миллиардная контрибуция Германии). В таком контексте эвакуация Либревиля, сначала отложенная, была затем окончательно признана нецелесообразной.

Однако внутренняя ситуация в Габоне продолжает ухудшаться. С ноября 1873 г. и в течение всего 1874 г. в зоне эстуария Комо фаны, к которым теперь иногда присоединяются басеке и бакале, устраивают нападения на европейских коммерсантов. В 1874 г. происходят антифранцузские выступления орунгу и кама в дельте Огове и волнения басеке в устье Монда. Комендант Габона, капитан 2-го ранга Панон дю Азье[1313], отвечает репрес-сиями[1314]. Осознавая их бесполезность, новый министр ВМФ и колоний адмирал де Монтеньяк[1315] приказывает в январе 1875 г. прекратить карательные экспедиции[1316] и в апреле того же года смещает Панона. Назначенный в июне 1875 г. на его место капитан 2-го ранга Клеман[1317] коренным образом меняет политику: «Население Габона, – докладывает он в Париж, – обречено и должно вскоре исчезнуть из-за своих порочных нравов… Только благодаря <фанам>… наши владения в Габоне могут стать прибыльными. Используя эту силу, посланную нам Провидением, мы сможем в ближайшем будущем заставить эту страну, еще такую отсталую, несмотря на сорок лет нашего присутствия, производить множество товаров». По сути дела Клеман принимает на вооружение курс, предложенный Дюперре еще в 1870 г. Французы отказываются от попыток сохранить прежнюю систему взаимоотношений племен эстуария Комо: отныне они не препятствуют фанам селиться на его правом, доселе недоступном для них берегу и позиционируют себя в качестве беспристрастных арбитров в спорах между фанами и европейскими коммерсантами, прежде всего английскими и не-мецкими[1318].

Тем не менее политика умиротворения имеет лишь временный эффект. Новые нападения фанов на Комо и Рембое и пиратские действия орунгу у мыса Лопеш заставляют Клемана вернуться на путь репрессий. Ему приходится прибегнуть к блокаде рек эстуария (июль – сентябрь 1876 г.), и только это вынуждает фанов подчиниться.

В целом итоги более чем тридцатилетнего французского присутствия в Габоне оказались неутешительными и в экономическом, и в политическом смысле. Сохраняющаяся политическая напряженность в зоне эстуария, ослабление интереса к нему со стороны европейских коммерсантов и невозможность его хозяйственного освоения делают проблематичной дальнейшую судьбу колонии. Это дает дополнительный аргумент тем государственным деятелям метрополии (Жорж Клемансо и др.), которые считают любые попытки возрождения колониальной политики Второй империи после тяжелого военного поражения крайне несвоевременными. Спасение габонского проекта теперь связано только с теми перспективами, которые может открыть освоение долины Огове. Она, как считают в Европе, является прямым путем во внутренние районы континента, обладающие колоссальными природными богатствами. Попытки англичан и немцев разведать этот путь побуждают французские власти к действию. В такой ситуации предложение Пьера Саворньяна де Бразза продолжить исследования де Компьеня и Марша дает Франции исторический шанс – от успеха или неуспеха его экспедиции зависит будущее всей французской политики в Экваториальной Африке.