Практически в каждой археологической экспедиции окончание полевого сезона отмечается так называемой отвальной. Обычно вечером накануне отъезда организуется застолье, на котором собираются все оставшиеся сотрудники. Со временем в моих экспедициях сложилась практика, связанная с этой традицией: не выбрасывать бутылки, а собирать и сдавать их перед окончанием сезона. В те годы это легко можно было сделать в многочисленных пунктах приема стеклопосуды или в любом продуктовом магазине. Обычная бутылка из-под пива стоила 12 копеек, из-под вина – дороже. Неудивительно, что за несколько месяцев удавалось насобирать бутылок на весьма приличную сумму.

В 1980 году в Суворовской экспедиции у села Оланешты работали десятки людей, а полевой сезон продлился до глубокой осени. За это время собралось немало стеклянной посуды, которую складывали в подвал, вырытый в лесу. Когда же в октябре мы переехали из лесного лагеря на базу в селе, более половины подвала занимали пустые бутылки из-под вина, водки и даже молока. Все они лежали в несколько рядов у стены, почти достигая потолка. Но проводить операцию «Хрусталь» было рано, так как раскопки еще продолжались. Когда же в конце октября мы приехали в пустой лагерь, открывшаяся картина поразила. Все дно подвала покрывало битое стекло. Не осталось ни одной целой бутылки! По нашим подсчетам, мы получили бы за них не менее ста рублей – очень приличную по тем временам сумму! Но возмутила не столько потеря этих денег, сколько тупая и злобная энергия людей, уничтожившая наш «хрусталь». Какие-то сельские недоумки даже не удосужились вывезти и сдать эти бутылки в ближайшем стеклопункте, а ведь могли бы без особого труда заработать среднюю месячную зарплату! Но вместо этого не поленились потратить немало времени и сил, чтобы тупо переколотить все стекло!..

Спустя два десятилетия я вновь столкнулся с аналогичной историей в старинном селе Рашков на Среднем Днестре. Здесь в 2002 году мне пришлось исследовать трипольское поселение. Триполье, известная и богатейшая земледельческая культура медно-каменного века, выделяется не только своей прекрасной керамикой, но и другими многочисленными и замечательными находками. В селе я неоднократно слышал рассказ о том, что при строительстве одного из домов нашли множество древних сосудов. Так случилось, что наша база оказалась по соседству с этим домом, и я встретился с его хозяином. Сравнительно молодой мужчина подтвердил услышанную информацию. Он лаконично рассказал, как несколько лет назад при строительстве фундамента под новый дом экскаватор неожиданно начал выворачивать из земли десятки совершенно целых сосудов. Когда я показал ему наши находки, он подтвердил, что точно такие же сосуды обнаружились под его домом. Сколько их было, он затруднился ответить: «Я не считал, но приблизительно сотни две-три, может быть, больше…» На вопрос, что же он сделал с находками, услышал: «Собрали, загрузили два самосвала и вывезли на свалку в овраг».

Трипольская керамика выделяется уникальной росписью и изяществом форм. Возможно, такие сосуды были найдены в селе Рашков

Правда, соседи добавили, что хозяин с малолетними детьми предварительно разбивал керамику, надеясь обнаружить спрятанные в них сокровища. Значит, понимал, что это древние сосуды, и надеялся найти в них ценности. Однако даже не подумал сохранить хотя бы один на память или сообщить о находке в местную школу, где, кстати, имеется небольшой музей. Он просто выбросил их за ненадобностью. Как оценить это поведение? В словах нашего временного соседа не слышалось никаких эмоций – нехотя и совершенно равнодушно он рассказывал о находке, не особенно уточняя детали и нисколько не задумываясь о том, на что же случайно наткнулся. Уж эти вопросы его совершенно не волновали! А ведь он учился в местной средней школе и наверняка посещал музей. Ему достаточно было лишь сообщить куда-нибудь о своей находке, и, возможно, произошла бы научная сенсация. Но ему это оказалось совсем не нужным… Подобное равнодушие не столько возмущает, сколько пугает – таких людей, к сожалению, становится все больше!

Увы, но подобные случаи не уникальны. В одной из украинских газет недавно наткнулся на небольшую заметку, в которой сообщалось: «В небольшом городишке в Хмельницкой области, который так и называется – Городок, в местном дачном поселке, расположенном на месте одного из трипольских поселений, при закладке фундамента дачного домика были обнаружены целые залежи расписной посуды. Многие сосуды были абсолютно целыми. Находке тут же нашли применение. Все было разбито вдребезги, а черепками… вымостили участок грунтовой дороги возле дачи – чтобы грязь не месить. И это притом, что стоимость самого невзрачного трипольского расписного горшочка на черном рынке археологии как минимум долларов пятьдесят».

Спустя годы прочитал книгу польского журналиста Веслава Гурницкого «Песочные часы», посвященную освобождению Кампучии от режима красных кхмеров. С вьетнамскими войсками он вошел в Пномпень и в страшных подробностях описал пустой город. Жуткая картина столицы, из которой выселили всех жителей, произвела на автора сильное впечатление. Но особенно поразили его остатки заводов и учреждений, когда-то работавших в городе. Мне запомнились следующие строки (цитирую первоисточник): «Пивоваренный завод практически перестал существовать. В течение двух недель в июле 1975 года здесь в поте лица трудилась специальная бригада, которая получила задание уничтожить все оборудование без использования взрывчатки. Осмотр этого объекта заставляет не верить собственным глазам. Шведские котлы и бродильные чаны аккуратно продырявлены автоматными очередями. Латунная аппаратура демонтирована, выпускные клапаны брошены в реку, прокладки и манометры уничтожены при помощи штыков. Вырваны проводка, ламповые патроны, выключатели. Распределительные щиты сорваны со стен. Из амперметров вытянуты даже катушки и магниты. В лаборатории следы буйного помешательства, ибо никто, будучи в нормальном состоянии, не смог бы все так добросовестно уничтожить. Не уцелели ни одна колба, ни один химический стакан». Аналогичная картина открылась и в учреждении, где находилась «по-видимому, единственная вычислительная машина третьего поколения в районе между Токио и Бангкоком»: «Теперь она уничтожена. Годится лишь на лом. Контрольные лампочки все до одной перебиты. Микровыключатели вырваны клещами, клавиатура покорежена, экраны разбиты. Все катушки с магнитной памятью размотаны, лента спутана и порезана, зажимы раздавлены. В шкафчике микропроцессора переключатели и разъемы выковыряны из контактных гнезд штыком или отверткой, чувствительные края плат старательно и терпеливо изрезаны, наверное, лезвием или бритвой. Трудно даже представить себе, какие огромные усилия затрачены на уничтожение компьютера: одна брошенная в шкафчик граната в секунду сделала бы дело лучше». Журналиста тогда поразила скрупулезность этой дикой «работы»: сколько сил, времени и энергии было потрачено на этот бессмысленный труд!..

При первом взгляде кажется, что все описанные истории аналогичны и могут быть оценены как варварство или дикое бескультурье. Но различия между ними все же есть. И принципиальные. Ведь в Кампучии, как пишет В. Гурницкий, «уничтожение вручную творений цивилизации имело какой-то идеологический смысл. Люди, которым это было поручено, должны были глубоко верить в целесообразность выполнения задачи». Точно такой же смысл имеет недавнее уничтожение уникальных археологических памятников в Ираке и Сирии. Тяжело смотреть кадры, на которых бородатые фанатики остервенело крушат молотами древние скульптуры в музеях Багдада или на улицах античной Пальмиры. Но у них хоть есть цель – борьба с чужой и непонятной культурой и идеологией! Цель дикая и варварская, но все же ее можно понять и осудить! А какая цель была у наших сограждан, когда они с пустыми глазами лупили палкой по брошенным бутылкам или (что гораздо страшнее!) по древним сосудам дивной красоты? Какая цель была у них? Вопрос есть, но ответ на него отсутствует. Правильно говорят: «Бойся равнодушных!» Я бы еще добавил: «А также тупых и озлобленных!» К сожалению, в последние годы их сознательно формирует сложившаяся система.