Уехав в командировку, заведующий Отделом средневековой археологии П. П. Бырня оставил своим заместителем «папу Юру» – Г. Ф. Чеботаренко. В этот период в здании Музея археологии и этнографии АН МССР на улице Гоголя, 35 не было единоличного руководителя. Залы музея и ряд кабинетов на его территории курировал директор музея В. И. Маркевич, но другая часть здания номинально принадлежала археологам Отдела этнографии и искусствоведения АН МССР. И де-факто, и де-юре она не входила в юрисдикцию музея. Это очень раздражало Всеволода Ивановича, который при любом удобном случае устраивал разборки. Обычно на эти нападки П. П. Бырня весело огрызался и беззлобно посылал директора на три известные буквы, но Георгий Феоктистович после «назначения» почувствовал свою великую ответственность. Случай проявить ее вскоре представился.

В этот момент я вместе с ребятами вышел покурить на обращенное во внутренний двор музея крыльцо и невольно стал свидетелем развернувшейся баталии. Заскочив в туалет, который находился в глубине здания, на «территории противника», В. И. Маркевич сразу же вылетел оттуда как ошпаренный с диким криком: «Кто обосрал туалет?!» От неожиданности мы опешили и не знали, как реагировать на столь экзотический вопрос. Но на этот вопль моментально выскочил из своего кабинета «папа Юра». Даже сложилось впечатление, что он специально в полной готовности ждал под дверью какой-либо пакости от Маркевича.

– В чем дело, что ты орешь? – сразу же перешел он в наступление.

– Пойди посмотри, что сделали ваши с туалетом! Наши не могли этого сделать! – последовал ответный крик.

Г. Ф. Чеботаренко моментально метнулся в мужской сортир, из которого сразу же выскочил:

– Археологи не могли это сделать! Это все ваши гости!

– Наши так не делают! Безобразие! Я буду жаловаться!

– Наши тоже!

Диалог стремительно набирал обороты:

– Нет, это все ваши сотрудники. У нас интеллигентные люди!

– Нет – ваши!

– Что вы себе позволяете?! У нас – женщины! Воспитанные! Никогда себе такого не позволят! Я буду жаловаться, я докажу! Наши так не делают! Вы хам! – И, громко хлопнув дверью, В. И. Маркевич выскочил во двор. Последнее слово и «поле битвы» явно оставались за ним. Этого «папа Юра» не мог вынести. Несколько секунд он глотал в коридоре воздух, не зная, что ответить, а потом ринулся к входной двери, рывком открыл ее и изо всех сил заорал в удаляющуюся спину директора музея:

– С-С-СУКА! – И сразу же захлопнул дверь. С довольным видом он быстро скрылся в кабинете, показав, что дальнейшая «дискуссия» бессмысленна. Последнее слово все же осталось за ним! Во дворе уже глотал воздух оскорбленный Маркевич.

Всю эту сцену наблюдал и приехавший из села учитель истории, который привез в музей древние черепки. Потрясенный услышанным, он только и сказал:

– Мэй, саванць советичь! (И это советские ученые!)

Видимо, его представления о национальной научной элите республики несколько отличались от увиденного.