Попала на ночной берег океана. Судя по пальмам, которые неясно угадывались в серебристом тумане, это были какие-то тропики. Белел песок. Я шла вдоль кромки воды, ощущая, какая это мощная, чудовищно сильная масса, — океан. Мне навстречу из тьмы вышла мама. Она странно выглядела, не то чтобы без тела, но тело состояло из сгустка света, как от ртутной лампы, только помягче. И все же это было тело, довольно осязаемое. Мы обнялись, туман разошелся, и я вдруг увидела, что пляж полон людей. Одни — просто черные тени, другие — размытые силуэты, третьи сероватые, четвертые — как мама, но таких мало, а очень ярких, ослепительных силуэтов-сгустков было один или два. Мы с мамой сидели на мягком песке, любовались красивым небом, усыпанным звездами, говорили, говорили, не помню, о чем именно, но было ощущение, что о чем-то важном.

Потом вдруг спрашиваю маму.

— Почему небо такое странное?

А звезды там, действительно, почему-то не такие.

— Так и должно быть, ведь это другая планета. — отвечает мама, пристально вглядываясь в неземное небо.

В этом сне самое интересное — как выглядели умершие: одни — просто черные тени, другие — размытые силуэты, третьи сероватые, четвертые — как мама, из сгустка света, как от ртутной лампы. Чем вызвано различие? видимо, различием в светимости, силы духа, земных наработок или стадии пребывания в мире мёртвых.