Тамвай медленно подкатил к остановке.

— Ну, наконец-то, уже совсем опаздываю на работу. Но что это там за движение под трамваем… какие-то тени… кто-то словно следит за мной из под колёс? Но надо спешить, трамвай уже тронулся с места.

В салоне много народу, с трудом проталкиваюсь в пустой тёмный угол. Слышу чей-то шёпот.

— Катя.

— Кто тут?

— Это я, Лёша!

— Какой ещё Лёша? Ты где?

— Здесь я, с тобой в тени стою.

Оглядываюсь, никого нет. Пассажиры недовольно пялятся в мою сторону.

— Что за чокнутая, сама с собой разговаривает.

Но вот, наконец, моя остановка. Соскакиваю и спешу в свой офис. Но Лёша и здесь не оставляет меня в покое. он преследует меня весь день. Повсюду слышу его монотонный голос, но помалкиваю. Ведь окружающие Лёшу не видят. Что они подумают, что у меня поехала крыша?!

Но вот уже и вечер. Сажусь в трамвай, чтобы добраться с работы до дома. В салоне совсем пусто и темно. Снова из тёмного угла появляется мальчик, черты лица смутно знакомые.

— Теперь ты меня видишь?

— Вижу, ты кто?

— Разве не узнаёшь меня? — злится маленький незнакомец и швыряет в лицо блекло-розовую тряпку. Машинально ловлю её и разворачиваю.

— Это же моя старая детская курточка, которую давно сожгли, когда утилизировали мои старые вещи.

— Помнишь?

И тут Тут воспоминания возвращают меня в детство, когда я жила у бабушки. К нам во двор забежал мальчик. Я его очень испугалась и спряталась в подъезд.

— О чёрт, я же куртку на заборе оставила. — злюсь на себя.

Мальчик снял куртку с забора и стал её оттряхивать от всяких паучков. Затем протянул мне её.

— Девочка, ты куртку забыла.

Так и познакомились. Общались год, а потом он куда-то пропал. Картины воспоминаний детства ушли и вот я опять в салоне трамвая.

— Что ты здесь делаешь, почему ходишь за мной?

— Я потерялся… застрял. Меня никто почему-то не видит, кроме тебя.

"Ну всё" — думаю, — "Крыша поехала". Выбегаю из трамвая и несусь со всех ног домой. А он уже там сидит возле моей кровати, в темном углу.

— Хочешь посмотреть, где я? — спрашивает он, тут комната начинает резко меняться.

Узкие металлические коридоры тянутся куда-то в бесконечность. Вокруг влажно и темно. Пол выстлан старыми чёрно-белыми фотографиями. Слышу чьи-то всхлипы. В стороне сидит группка детишек. Одеты так, будто из разных эпох. Все — прозрачные, в отличие от Лёши.

— Про нас забывают, вот мы и уходим, — печально произносит он.

— Это что… Нарния? — спрашиваю я.

— Она самая. — горько усмехается Лёша.

Как жаль этих детишек, потерявшихся в этом железном лабиринте, полном старого хлама. Лёша заплакал.

Возвращаюсь в свою комнату. Передо мной лишь его тень.

— Я не хочу исчезать! — рыдает он, — не хочу там остаться!

— Но как мне тебя вытащить?

— Он… держит… эмоции… дорогое. — голос Лёши всё тише и обрывочней.

— Вот, возьми от меня подарок, — протягиваю Лёше своё кольцо. Но мальчишка возражает, говорит, что

— Нет, нужно что-то неметаллическое. Лёша почти в отчаянии.

Начинаю рыться по ящикам с камнями, вытаскиваю несколько турмалинов, но ничего не успеваю с ними сделать.

Боже мой, "дети, одетые в одежду разных эпох". Неужели они торчат там веками, в этом коридоре безвременья, застрявшие между мирами, покинутые и забытые всеми.

Ещё одна тень из мира мёртвых пожаловала в сон Кати. После смерти у души происходит полная дезориентация во времени и пространстве, в самооценке и понимании кто ты, где ты, и что с тобой происходит. Что вполне объяснимо с позиции описания мира Карлоса Кастанеды. В мире живых все люди существуют в тонале времени, поскольку точка сборки у всех находится примерно в одном и том же положении. Тональ времени одинаково и синхронно для всех отсчитывает время и создаёт одинаковую иллюзию пространства. После смерти индивидуума ТС по мнению толтекских магов гаснет, что служит свидетельством смерти человека. Если осознание и остаётся, то оно перестаёт собираться в какой-то конкретной точке. Восприятие становится каледоскопичным и обрывочным.

Подобные состояния очень хорошо показаны в таких голливудских фильмах как "Призрак" с Патриком Суэзи, "Мой папа — призрак" с Биллом Котсби и "Шестое чувство" с Брюсом Уиллисом.

Вот почему сон и посмертное состояние чем-то похоже друг на друга. Ведь во сне ТС начинает своё "броуновское движение". Обрывками крутятся в разрывающемся сознании эпизоды прошедшей жизни. Вплывают совершенно забытые эпизоды. Мир живых заблокирован. Душа пытается достучатся, наладить контакт с живущими, чтобы хоть как-то уцепиться за покинутую иллюзию мира живых, за то, что когда-то цементировало её как личность.

Но лишь для немногих, особо одарённым можно достучаться. Мир мёртвых похож на запутанный, постоянно меняющий форму лабиринт. И большая удача, если кто-то из душ мёртвых случайно отыскивает канал связи с живым. Конечно, между друзьями и родственниками, при жизни создаётся настолько прочная связь, что она частично остаётся и после смерти. Тогда покойник довольно легко добирается до тонкого тела родственника, у которого появляются неясные тревожные мысли, и периодически во снах происходят необычные встречи.

Тот мальчик, видимо, умер и вышел на знакомую из детства сновидицу через эпизод с розовой курточкой, который и стал невольным каналом связи с покойным.

В "Протоколах мага Стоменова" Кривошеин говорил, что пока люди помнят об умершем — тот существует в мире мёртвых/это насчёт пола, выложенного фотографиями/. Люди как бы подпитывают своей энергией эмоций мёртвых, помня о них. Когда же память об умершем стирается, то и тень из мира мёртвых тоже исчезает/"Нас забывают и мы уходим"/. Кольцо нужно сновидице, а не умершему мальчику. Ведь, как учил эмиссар сновидений Кастанеду, место контакта пальца с кольцом — та тропинка, по которой можно вернуться из астрала в материальный мир.

"Он" — видимо, Вельзевул — хозяин Аида или, как называл её кастанедовский Дон Хуан, астральной помойки, куда скидываются в виде энергетических сгустков сбывшиеся и не сбывшиеся желания и мечты, страсти, эмоции и чувства, принимающие самые невероятные формы/не зря Вельзевул в переводе с древне-еврейского "повелитель мух" /баал-звув/, помойка — любимое места обитания мух. "Он" использует "тени" для существования себя и своего "царства мёртвых". Я бы не советовал сновидице помогать покойным. Ведь просьба о помощи может оказаться хитрой уловкой обитателей того нижнего астрала, чтобы использовать её как энерго-донора.