Прихожу в гости якобы к своему отцу. В реальности совсем другая квартира и совсем другой человек. Там много народу, но мне не хочется с ними общаться, поэтому я остаюсь в коридоре. Однако "папа" не хочет, чтобы я сидела там одна и все же представляет меня всем присутствующим. Они все на одно лицо: мужское, незнакомое, лишённое эмоций. Глаза словно сверлят тебя насквозь. Мне неприятно, хочу уйти. Попутно замечаю, что у "папы" такое же лицо.

Один из людей хватает меня за руку. В запястье что-то впивается. Наступает темнота. С трудом осознаю, что происходит и где я. Лежу на какой-то платформе, вокруг черное пространство. Слышится шепот и стоны. Понимаю, я тут не одна, нас как минимум человек 20, а то и больше. Пространство начинает вращаться и двигаться, наши платформы срываются с места и на жуткой скорости летят вперед. Почти ничего не вижу, из-за ветра глаза приходится держать полуприкрытыми. Но мельком замечаю какие-то препятствия на пути. Каким-то образом умудряюсь взять управление платформой на себя и не разбиться об надвигающуюся стену. Кому-то повезло меньше. Летели мы так довольно долго, а затем оказались в просторном помещении под землей.

Весь потолок в энергосберегающих лампах, хаотично расположенных под самыми неожиданными углами, пол земляной, а стены из кирпича — никакой штукатурки и краски. Мы все прибывшие, стоим посреди зала. Слева в углу несколько рядов скамей. Там сидят какие-то люди. Заметила того человека, который хватал меня за руку, еще одного мужчину лет 45, черные кудрявые волосы, маленькие глаза, довольно внушительный нос, очки в роговой оправе. Кажется, там присутствовала какая-то женщина в строгом костюме, и что больше всего меня поразило — там был Папа Римский. Нас всех согнали в кучу, как овец, и стали отбирать в группы, непонятно по какому критерию. Я оказалась в третьей. Всех, кто был не в первой группе, отвели в сторону скамеек, нас заперли какой-то перегородкой, чтобы мы могли наблюдать, но не вмешиваться. Вперед вывели двоих ребят из первой группы, один чернявый, классической еврейской внешности, молоденький совсем, второй постарше, высокий худощавый, коротко стриженные светлые волосы.

— Кто вы? — спросил Папа Римский у тех двоих.

Первый промолчал, а второй повернулся к нам, улыбнулся и сказал:

— Надо полагать, я самый известный монах, за которым ведется наблюдение.

Дальше их запихнули в клетки и подвесили под потолок. Там что-то происходило, от клеток исходил яркий свет. И мне показалось, что ничем хорошим для тех двоих все это не кончится.

— За нами всеми следят, — убито проговорил человек, стоящий за мной.

Гляжу на потолок, в поисках своей платформы, но не могу её найти.

— Но Вас все равно всех найдут, — отстранено проговорил один из сидящих на скамье, не то рассуждая о чем-то своем, не то отвечая на реплику моего соседа.

Перебивка. Каким-то образом умудряюсь добраться домой. Состояние жуткой усталости, одежда разорвана, тело болит. Вхожу в комнату. Вижу спящую себя, только лицо в тени, не разглядеть. Подхожу к кровати бой-фрэнда П. Он тоже спит, но когда я сажусь на кровать, он открывает глаза и его выражение лица резко меняется. Он будто увидел что-то страшное или необычное. Но быстро берет себя в руки и привычно улыбается.

— Что случилось? — спрашиваю, но он не отвечает, а ложится спать обратно. Захожу на кухню. Смотрю в окно, вижу за ним свою маму. Ее выражение лица становится таким же, как у П., но тоже быстро сменяет улыбкой. Тоже не могу от нее ничего добиться. Иду обратно в комнату, и обнаруживаю, что там совершенно другое помещение, похожее на палату больницы. На тумбочке стоит телевизор, новости. Говорят про девушку, попавшую под вагон метро. Новости почему-то без цензуры, довольно подробно видно развороченный труп, отсеченную руку. Девушке лет 25 на вид, короткие крашенные светлые волосы, зеленые глаза. Лицо видно нечётко.

— Вас всех потом найдут, — слышу снова знакомый низкий голос в голове. Значит вот, что произошло, тех людей убили и разыграли несчастный случай. На кровати рядом с телевизором лежит старушка. Она смотрит на меня с выражением того же ужаса на лице, который потом сменяется улыбкой.

— Да ты теперь звезда новостей, — тихо шепчет она, усмехаясь. До меня доходит, что она думает, что я — та убитая девушка.

— Это не я! Вы не видите что ли? Я совсем по-другому выгляжу, у меня волосы темные. И я ЦЕЛАЯ!

— Дочка, да я же вижу, что это ты. Вся правда в отражении глаз скрывается, поэтому ее так трудно разглядеть. А твои глаза блестят сильно, и в них видно, кто ты на самом деле.

Пытаюсь вспомнить свое возвращение, как я могла попасть в метро и тем более оказаться под вагоном. Не могу. В ту же минуту чувствую, что сама лежу на кровати, в руку вставлена игла от капельницы. Глаза закрываются. Бред какой-то. Получается из-за этого испугались П, и мама, они увидели в моих глазах то, что я только что смотрела по телевизору. Еще бы не испугаться, если к тебе в комнату заходит труп с оторванной рукой. В голове шумит от лекарств, глаза закрываются. Засыпаю.

Очнулась в комнате своей двоюродной сестры, которая живет вообще в другом городе. Рядом, на раскладушке, спит П. А в дальней части комнаты стоят коробки, в которых сидят упитанные пушистые коты. Мимоходом удивляюсь, так как у сестры собака была, а кошек никогда не водилось. Большой белый кот с глазами на пол морды противно мяукает и идет к моей кровати. Взбирается, начинает грызть мне пальцы. Совсем не больно, но хочется его пнуть, чтобы не мешал спать. Он протяжно мяукает мне на ухо, пихает лапами меня с подушки. Сбрасываю его и рывком сажусь. Оказывается, наши с П. кровати не в комнате, а посреди проезжей части. На улице холодно, параллельно замечаю, что на мне одета непонятно чья серая толстовка и синие трико. П. тоже сидит и оглядывается. Состояние полукоматозное, нет ни удивления, ни страха. Мы сидим и разглядываем машины, мчащиеся на нас, мчащиеся сквозь нас и мимо нас.

— Это что за машина? — спрашиваю, замечая необычный фиолетовый автомобиль с квадратной мордой. Бьюик?

— Не, тюнингованная Волга, — лениво отвечает П.

Не верю, что это Волга, продолжаю вглядываться в поток машин. Он бледнеет, пространство становится белым.

На этот раз сновидица К. переживает момент смерти и посмертное состояние погибшей в железно-дорожной катастрофе девушки. В первой половине сна К. как бы и является самой погибшей девушкой: она воочию видит момент катастрофы, после гибели попадает в странное место, где всех погибших ждут неведомые наблюдатели и контролёры.

Неужели мы все находимся в Матрице, а наша цивилизация — всего лишь человечник, где нас выращивают и исследуют как подопытных кроликов.

"За нами следят". Вот главное откровение, которое получила сновидица К. во сне.

Кто же эти невидимые кукловоды? Они все на одно лицо, и скорее напоминают био-роботов. Нет, это не кукловоды. Они тоже управляемы, хотя сами и контролируют нас, людей. Неужели у кукловодов не хватило фантазии разнообразить лица и конструкции своих био-роботов? Почему же мы, люди, такие все разные? Ах, да! Нас выращивают и скрещивают с целью максимального разнообразия структур ДНК. Не только нас, но и всю органическую природу Земли. Неужели Главный Кукловод — такой страстный коллекционер структур ДНК, а планета Земля для него — главное /или не главное?/ хранилище его коллекции? Ведь для чего созданы мужские и женские особи, почему запрещено кровосмесительство? Всё для того же: наращивание разнообразия структур ДНК. А особь одного пола может лишь клонировать своих двойников с абсолютно идентичной структурой ДНК.

В запястье сновидицы К. что-то впивается — жучок-имплант. В фильме "Матрица" Нио через пупок также вживили имплант агенты Матрицы. Что вполне объяснимо, ведь агенты Матрицы, которых иногда называют "демонами" узрели, что сновидица поняла через просветление в какие игры играют с людьми, и лично с ней невидимые СисАдМины/системные администраторы/. Имплант необходим, чтобы следить и управлять сновидицей. А люди планеты боятся вживления чипов! Да мы уже давно все зачипированы! Причём чипами являются искажённые радикалы наших ДНК. Так что человек ещё не родился, но уже находясь в зачаточном состоянии зачипирован. Мы все под колпаком у невидимых СисАдМинов Матрицы!

Несущаяся платформа — прокручивание в ускоренном темпе мертвяка и ему подобных "жизненной Матрицы"/всё что произошло и произойдёт в жизни/. Это, видимо, вынужденная процедура, чтобы показать, что следует "за". Увиденное К. подземное посмертное пространство — видимо наработанный шаблон/из фильмов и книг/ как "там" в чистилище происходит процедура отбора и отсева. Нечто подобное в виде заброшенного подземного метро видят и другие сновидцы, зацепившие посмертные переживания умерших.

Странно, почему папа Римский, а не апостол Пётр? Раньше он встречал у врат Рая? Так мозги народу обработали, что наместник Христа на Земле возвысился выше самого апостола? И почему еврейского мальчика встретил Папа Римский, а не, скажем, Моисей или Яхве? Потому что это сон К., имеющей польские корни, и исповедывающей католицизм.

Бедные люди. Они не понимают, что всеобщий морок продлится и после жизни со всеми этими отсевами на праведников и грешников с соответствующим местом командировки. Но стоит лишь понять, что это всего лишь всеобщий сон, то можно отказаться от навязанных режиссёров и набившего оскомину многовекового сюжета, выйти за пределы уже посмертной Матрицы и обрести свободу от всей этой навороченной игры-заморочки, в которую нас, не спросив, втянули, и самому выстраивать свой жизненный и посмертный сюжет бытия.