Гуляю с кем-то из близких по одной знакомой локации, напоминающей мой город. Улицы кажутся знакомыми, но в реальности их нет. Тут прямо передо мной в одном здании открывается дверь и меня кто-то втаскивает вовнутрь. Незнакомый парень, лет 22–24, не больше, темноволосый, в камуфляжном костюме.

— Ты снаружи никого не видела? — нервно спросил незнакомец, испуганно поглядывая то и дело на улицу.

— Кроме нас там никого не было, а ты кто такой, вообще?

— Ромой меня зовут, — отмахнулся парень и крикнул куда-то в сторону. — Выходи!

Там никого!

Оглядываю помещение, в которое затянул меня этот тип. Обычный коридор муниципального здания, покрашенный грязно-голубой краской, потертый паркет. Дверь сбоку открывается, оттуда высовывается голова. Появляется еще один тип, кажется даже младше своего друга.

— Точно нет? — опасливо спрашивает он.

— Да, точно!

Мне же не хочется тут оставаться, мне нужно вернуться обратно.

— Ты только не говори, что ты нас тут видела, хорошо? — просит дрожащим голосом Роман.

— Больно вы мне сдались, — отвечаю, недоумевая, зачем меня сюда вообще затащили, и выхожу на улицу.

Какое-то время прогуливаюсь с кем-то из родственников. Постепенно подошли к мемориальному парку. По ушам резанул оглушительный звук трубы, а затем сотни четких чеканных шагов. В мою руку ткнулось что-то мокрое и холодное. Вздрагиваю, оборачиваюсь — огромный черный пес нюхает мою ладонь. Если зверюга встанет на задние лапы, будет выше меня раза в полтора точно. А глаза светлые — почти полностью белые. Он не вызывает во мне страха, да я его и не особо интересую. Отбегает в сторону. Собака очень красивая, похожа на маламута, но такой раскраски раньше никогда не видела. Оглядываюсь в поисках хозяина, и натыкаюсь взглядом на свою бывшую соседку, которая умерла в этом году от пожара. Она держит в руках несколько поводков, на которых прогуливаются еще четыре пса: два полностью белых, остальные раскраской напоминают хаски. Псы куда-то рвутся, но опять-таки не смотря на свой агрессивный вид, они не вызывают страха.

— Ой, теть Оль, здравствуйте! Давно я Вас не видела, как у Вас дела? Вы собак разводить решили? — совсем забыла, что тётка-то недавно померла.

— Ну да, давно… Да ты не бойся, они тебя не покусают!

— Я и не боюсь, — подхожу ближе, треплю по голове белую собаку. Рука ощущает пустоту и движение холодного воздуха. Одергиваю руку.

— А вы зачем тут, да еще и с собаками? — интересуюсь я.

— Да ищем тут двоих оболтусов, видела ребяток?

— Каких ребяток? — теряюсь я.

— Бегают тут, нет бы прийти и покаяться, они прятки затеяли.

В это время вновь послышались звуки трубы и шагов — строй солдат. Они прозрачные, движения четкие, выверенные, будто у роботов. И глаза жутки, злые. Не хотела бы таким по дороге встретиться. Вжимаюсь спиной в стену дома. Они проходят мимо. Чуть ли не физически ощущается волна какой-то первобытной ненависти.

— Это кто еще? — шепотом спрашиваю у тети Оли.

— Так я тебе о чем говорю? Ищем тут двоих идиотов. По их вине разбилась машина, вот и погибли солдатики. Да и те двое уже не жильцы, но все бегают и бегают. И нет бы прийти на площадь, сдаться, повиниться.

Перед глазами встает нечеткая черно-белая картинка — незнакомая площадь, на которой в ряд стоят несколько людей, среди которых вижу две знакомые фигуры. Выходят люди с оружием. Раздаётся несколько выстрелов — вот бы что с ними сделали за "покаяние".

— Они боятся, — отвечаю я.

— Они убили людей, — обрывает меня соседка, — за такое нужно наказывать.

— Как они умудрились-то? — выпытываю я.

— Да как? Напились, а потом геройствовать пошли. Выскочил один на проезжую дорогу, водитель руль вывернул и угодила машина в реку. Холодно было, не выбрались они…

— И теперь хотят отмщения, так?

— Так. Да только сами они себя мучают, не понимают ведь, что тоже мертвы.

Ухожу от соседки в сторону бабушкиного дома.

— Эй! — тихо окликнул кто-то. Дверь сарая приоткрылась. Иду туда.

— Они ушли? — спрашивает Рома.

— Если и ушли, то недалеко. Вы хоть в курсе, что покойники?

— Конечно покойники, если они нас поймают! Живьем же разорвут!

— Да нет! Вы уже мертвы! — за спиной послышалось угрожающее рычание, черный пес шел за мной и рычал на беглецов. Дверь тут же захлопнулась.

— Это неправда все! — заорали из сарая, — убери собаку!

Подхожу к животному, кладу руку ему на голову. Он успокаивается.

— Вы должны выйти, — говорю, — должны признаться в своем поступке и перестать прятаться. Вам же самим легче станет.

— Убери собаку!!!

— Если вы выйдете сами, она не сделает вам ничего плохого, — пытаюсь уговорить ребят. — Ну же!

Подхожу к двери, пытаюсь открыть замок, но его держат с другой стороны и не дают провернуть.

— Ром, хватит! Ты же сам должен понимать! — обиженно кричу я. Дверь сарая приоткрывается, они пытаются втащить меня внутрь. Но тут за руку меня кто-то хватает. Вскрикиваю, оборачиваюсь, за спиной стоит сгорбленная старушка в черной одежде: старый ватник, юбка, платок на голове.

— Не ходи туда, — произносит она. Я не вижу ее лица за свешивающимся неаккуратно повязанном платком, но уверена, что это моя бабушка. Послушно отхожу с ней.

Она отгоняет собаку, и не отпуская моей руки, куда-то ведет. Мы идем вдоль бабушкиного дома. Мимо первого подъезда, по палисаднику с мертвой травой, проходим сквозь невысокие металлические ворота. Черненое серебро, витой рисунок, наверху выбеленный бараний череп с рогами.

Как только прохожу через ворота, понимаю, что того палисадника и первого подъезда нет. Первый подъезд наш, как я могла забыть? Кто-то приветственно окликает бабушку, напротив такие же ворота, но они полупрозрачные и зыбкие, не могу их разглядеть. В них стоит другая наша соседка, умершая около десяти лет назад. Бабушка здоровается, перебрасывается с ней парой фраз.

— Ну давай, топай домой, — толкает меня бабушка к двери в подъезд, там как всегда темно, опять лампочку выбили. Ступаю внутрь, просыпаюсь.

Синдром "иллюзии жизни" произошёл и с беглецами из сна. Два парня явились причиной трагедии: по их вине опрокинулся грузовик и погибло несколько солдат. Погибли и сами парни, так и не поняв какая с ними произошла трагедия.

Сновидица увидела во сне, как мёртвые так и не оправились от морока жизни, и продолжают вести себя как живые: взвод погибших по виде подросток солдат, гоняется и после смерти за виновниками их гибели.

Интересно, произошла ли сия трагедия на самом деле? Вот сообщение, которое удалось обнаружить в интернете от 25 сентября 2001 года в http://www.kp.ru/daily/22640/12351/

"Грузовик с солдатами утонул в пруду…

Погибли 11 военнослужащих, пятеро госпитализированы

Праздником обещали стать минувшие выходные для четырех десятков бойцов 20-й мотострелковой дивизии в Волгоградской области. В последнее время они заготавливали для нужд родной военной части лук в одном из совхозов рядом с областным центром, а тут вдруг армейско-аграрные будни были разбавлены визитом на сельскую дискотеку. Никто не думал, что закончится развлекательная поездка трагически.

В ночь на воскресенье один из двух "Уралов", на которых служивые возвращались с танцев в полевой лагерь, не вписался в поворот. Произошло это неподалеку от поселка Кузьмичи Городищенского района.

Грузовик занесло, и он кувыркнулся в пруд. Все случилось в кромешной тьме, поэтому в другом грузовике, благополучно проехавшем поворот, исчезновение соседнего "Урала" заметили не сразу.

Нескольким военнослужащим удалось спастись, остальные не успели выбраться из-под тента тонущего грузовика. Погибли одиннадцать человек. Еще пятерым понадобилась помощь медиков гарнизонного госпиталя. Состояние троих расценивается как тяжелое.

В Волгоград прибыла специальная комиссия, возглавил которую командующий Северо-Кавказским военным округом Геннадий Трошев. По предварительным данным, водитель не справился с управлением, пролетев поворот на скорости около 60 километров в час."

Пусть читателей не смущает время и место трагедии. Ведь, напомню, время на том свете совершенно отсутствует. Трагедия могла произойти и вчера, и 30 лет назад. А эти недотёпы до сих пор могут скрываться от убиенных по их халатности солдат. Сам момент смерти настолько шокирующ для умерших, что они могут многократно переживать его в течении долгих лет по нашим меркам.

Марширующая рота озлобленных солдат — видимо, сгусток негатива, который образовался в момент их смерти, ищущий выхода в виде отмщения двум недотёпам.

Собаки ассоциируются с церберами. Но здесь они не грозные охранники Ада, а служащие, следящие за порядком.