На рубеже XIX и XX веков в России была удивительная интеллектуальная обстановка. У нас активно работали и творили замечательные философы, прозаики, поэты, художники, и это время вошло в историю под названием Серебряного века. Из философов мы чаще всего вспоминаем таких, как Соловьев, Флоренский, Трубецкой, но было и много других, не менее талантливых и самобытных мыслителей. Алексей Федорович Лосев также принадлежал к представителям Серебряного века, правда, он примкнул к нему позже по своему возрасту, что совершенно естественно. Но он был типичным и выдающимся деятелем Серебряного века русской философии.

Должен заметить, что в начале двадцатых годов прошлого столетия все наши лучшие интеллектуальные силы были «выставлены» за границу. Россия, если говорить о философах, опустела, остались еще кое-какие поэты, но философы исчезли. Алексей Федорович был единственным, кто уцелел по малой известности, его просто не заметили. Книги его еще не вышли в печати, он оказался слишком молод, чтобы его выслали, и в этом смысле нам очень повезло: один философ Серебряного века остался у нас в России, все остальные уже работали за рубежом. А работа дома все-таки имеет свои большие преимущества. Лосеву, конечно, было очень трудно пробиваться к читателю, ему почти не удавалось писать собственные книги так, как хотелось, не все печаталось из уже созданного, но мы привыкли к тому времени, к «эзопову» языку и понимали больше, чем было у Лосева формально написано. Читали между строк. Но тем не менее работать ему было очень трудно, и мы неизмеримо благодарны Алексею Федоровичу за то, что он сделал, – за те труды, которые сейчас лежат перед нами: его исследования по античной мифологии, эстетике, литературе; его переводы греческих мыслителей Прокла, Плотина; переводы трудов теолога и церковно-политического деятеля времен папы Пия II, кардинала Николая Кузанского…

Вероятно, многое осталось в его наследии, в его архивах – об этом мы еще не знаем, но догадываемся и надеемся узнать.

Как уже известно, Лосев пережил страшную катастрофу во время Великой Отечественной войны – дома его был уничтожен, библиотека и архив того времени погибли, ему тяжело было касаться тех рукописей, которые сохранились, и они просто лежали в ящиках. Совсем недавно эти документы стали разбираться, и обнаружилась крупная работа ученого, которая трактует об основах бытия и называется «Сáмое самó». Вот такое интересное наименование. Найдены работы, связанные с философией имени: рукописи, которые называются «Имя» и «Имя и Вещь». Очевидно, все это скоро будет опубликовано. Из этих работ и из знаменитой книги Лосева «Философия имени» многое может быть понято дополнительно.

Затем обнаружены части рукописи, которые указывают на продолжение его труда «Диалектика мифа», той книги, из-за которой Алексей Федорович попал в лагерь. Найдены его переводы средневековых византийских авторов, что при его жизни не могло увидеть свет и вообще не могло быть напечатано.

Все это доказывает, что сохранилось огромное литературное богатство, принадлежащее Лосеву.

Литературное наследие писателя (и это касается не только истории литературы, но и истории философии, и истории любой науки) можно понять в полной мере только тогда, когда имеешь перед глазами все, что он даже не опубликовал: и переписку, и незаконченные работы, и многое другое… Тем более, что в случае с Лосевым это имеет специфический акцент: человек писал, зная, что это нельзя публиковать. Это тоже оставило свой отпечаток на всем созданном им в те тяжкие годы.