<…> Но одного из шефов послал нам сам Бог. Ничем другим его негаданного появления объяснить не могу. То был профессор Алексей Федорович Лосев. Нет пророков в своем отечестве. Чада невольного невежества, что мы знать могли об этом мудреце, да еще пребывающем в опале? В черной академической шапочке, он поначалу показался нам пришельцем из прошлого века. А уж как деликатен был, учтив, обходителен:

– Очень, милостивые государи, я признателен случаю познакомиться с вами.

Взгляд чуть подслеповат, но старательно, с затаенным интересом сосредоточивается на наших лицах. Не любопытство, проницательное сострадание за очками. Ему надо что-то понять. Молодость – недостаток, исчезающий с годами. Мы молодые, да ранние, ибо чутье нам подсказывает: новоприбылой не из общей шеренги. И прозреваем знак избранности, венчающий его. Оказывается, предназначение свыше, дарованное человеку, разглядеть способны не только волхвы. Вот думаю нынче: Репин на одной из картин изобразил Льва Толстого шагающим за плугом, в мужицкой одежде, но мы отчетливо видим: то не пахарь, а – пророк. Милый, невзыскательный к нам Алексей Федорович даже не пытался вводить нас в мир любомудрия, обиталище мыслителей, прорицателей истины, чьим подданным был сам. Он представал нам лишь в одной своей ипостаси: упоительного толкователя древнегреческих мифов. Это были незабываемые часы. Многие ходячие соседи заглядывали в нашу палату, как на огонек. А солдат Семен Ситнев, щеголявший в офицерской фуражке, личность по-своему уникальная, если учесть, что пуля попала ему в лоб и вышла в затылке, но от этого смертельного ранения у него остался только неистребимый насморк… Даже главный нейрохирург Армии Николай Нилович Бурденко приезжал смотреть его и дивился: «Ну, ты, брат, рожден не в одной рубашке, а в ста, как шелкопряд в коконе»…

Так вот этот Ситнев, вытирая нос, обмолвился об Алексее Федоровиче красноречивее прочих:

– Он весь политотдел за пояс заткнет!

Мы сочувствовали Зевсу в его подвигах и любовных похождениях, корили в душе ревность и мстительность зевской жены Геры, восторгались проделками нимф и фавнов и все норовили узнать с полевой картой в руках, где на Кавказе был прикован к скале Прометей. <…>

Обычно Алексея Федоровича провожала целая свита из самых подвижных. В числе других в один из вечеров довелось его провожать Ситневу и однорукому Саше Червину, впоследствии известному московскому адвокату. Возвратясь, Червин с юмором поведал:

– Ситнев подал пальто Алексею Федоровичу. Тот поклонился: «Благодарю вас». А Ситнев в ответ взял под козырек и отчеканил: «Служу Советскому Союзу!»

Арчил поднял голову с подушки:

– Зачем смеешься? Ситнев правильно сказал…