Марксистское литературоведение, последние годы занятое чисткой собственных рядов, не всегда уделяло должное внимание тем процессам, которые протекают в рядах буржуазного искусствознания. А там, между прочим, пользуясь некоторой передышкой, произросли столь откровенно махровые цветы, как «Диалектика художественной формы» А.Ф. Лосева, представляющая собою построение цельной эстетической системы реакционно-идеалистического типа.
<…> Лосев на своей книге вполне мог бы поставить не 1928 г., а 1900 г., например: содержание книги никак не выдало бы его мистификации. Если Г.Г. Шпет в своей «Внутренней форме слова» пытается заговорить современность псевдо-социологическими понятиями, маскирующими антиисторическую концепцию его, то антиисторизм Лосева выступает совершенно обнаженным…
<…> Если перевести эту «диалектику» на обыкновенный язык, то будем иметь следующее: поэзия порождается не бытием, как мы думаем, а смыслом (Смыслом – писал бы Лосев до революции, с большой буквы). Первообраз Лосева есть не что иное, как конкретно-идеальное бытие Платона… По Платону – всякое фактическое воплощение идеи меньше идеи. Отсюда неудовлетворенность художника, отсюда стремление его все к новому и новому творчеству: создав вещь искусства и сравнивая ее с идеальным образцом, художник видит, что это не то, и создает новое. Диалектика искусства определяется стремлением адекватно воплотиться. То же и у Лосева.
Но у Платона все это в разных диалогах по крайней мере увлекательно изложено, Лосев же бездарно заключил эту явно религиозную мысль в схоластические формулы.
Что сказать по поводу этой теории «социальных функций» искусства? Она не характерна даже для довоенной буржуазии, она не характерна вообще для какого-либо класса, еще не окончательно потерявшего чувство реальности. И лишь самодержавие, гибнущее дворянство, опиравшееся на поповщину и полицейских, в отчаянии производившее очень реальные бури, но стремившееся показать, что в стране «мир и в человецех благоволение», горячо приветствовало бы теорию Лосева. Вы опоздали, Лосев, со своей теорией десятка на два лет. Два десятка лет назад вы получили бы признание и вам уготовано было бы почетное место в «Новом времени» между Меньшиковым и Розановым! <…>