Остров

Сентябрь 1986 года

Он удостаивает ее аудиенции, сидя в джакузи. Сегодня нет ни свежевыжатых соков, ни вкусных пирожных. Он только что сменил команду – уже во второй раз с того утра, когда она ждала, когда проснется Татьяна, а здесь работали люди, угощавшие ее. Для новых слуг она всего лишь очередная девочка-подросток из местных. Единственное знакомое ей здесь лицо – это капитан Филипп.

Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить нового охранника у трапа передать хозяину ее записку. Последовавшее за этим ожидание настолько затянулось, что в какой-то момент Мерседес показалось, что записка не дошла до адресата.

Она стоит перед ним в лучах ослепительного солнца, пока он нежится в бурлящей пузырьками воде, положив на края ванны широко разведенные в стороны руки. «Надо было захватить с собой шляпу, – думает Мерседес, – чтобы можно было мять ее в руках, пока я попрошайничаю».

Джакузи рассчитано на четверых, но Мэтью Мид так тщательно его заполняет, что ей заранее жаль каждого, кому захотелось бы разделить с ним эту ванну. В голове мелькает воспоминание о девочках, приезжавших прошлым летом на мальчишник, о чем она тут же жалеет.

– Ну и? – спрашивает он. – Стало быть, теперь в наших деньгах для тебя больше нет ничего зазорного, так?

– Да я никогда и не гово… – начинает она, но тут же понимает, что эта реплика ведет в тупик, и меняет тактику. – Простите меня… Я… Когда у Татьяны появились новые друзья, с которыми она стала ходить к нам в ресторан, я, наверное, почувствовала…

Она силится найти нужное слово, чтобы отпереть им дверцу к его триумфу. Значит, не облегчение. Не свободу. Не радость.

Пока он ждет продолжения, его губы расплываются в едва заметной улыбке. Ему это нравится. Да еще как. Страдания других доставляют ему подлинное наслаждение. Ему мало просто победить – ему важно, чтобы проиграли другие, осознав свое поражение. Страшный, ужасный человек. Но единственный из всех ее знакомых, для кого сто тысяч американских долларов – карманные деньги.

– Ревность, – заканчивает она, зная, что это именно то слово, которое он хочет услышать. – И моя сестра. Я понимаю, с ее стороны это было непочтительно, но она… была…

Непривычный ей переход в прошедшее время заставляет ее умолкнуть на полуслове. Она сглатывает слезы.

Мэтью Мид поднимает с края джакузи правую руку, на внутренней стороне которой свисает складками сморщенная плоть, опускает ее в воду и говорит:

– Ах да, твоя сестра. Жаль ее. Красивая была девушка.

Мерседес ничего не отвечает, не отрывая глаз от палубы и изо всех сил стараясь не дать волю эмоциям. «Я не могу потерять маму… – думает она. – Если мы не спасем ресторан, она умрет».

– И как же ты думаешь возвращать мне эти деньги? – спрашивает он, с плеском и хлюпаньем ворочаясь в ванне. – Если я вам их одолжу.

Мерседес поднимает глаза, видит, что его рука все еще под водой, и старается не думать, что он ею делает.

– Мы будем платить вам с текущих доходов.

– Ха! – презрительно фыркает он, не скрывая своего веселья. – Немало же времени на это уйдет. Боюсь, я столько не проживу.

– Мы будем отдавать вам десять процентов от ежегодного заработка! Каждый год! – восклицает она.

С Лариссой она это не обсуждала, однако отчаяние придает ей смелости. В конце концов, теперь им надо кормить на два рта меньше.

– Значит, десятина? – ухмыляется он. – Столько же, сколько вы платите duqa?

Она в ответ кивает.

– Это не покроет даже проценты. А как насчет остального? Насколько я понимаю, деньги нужны вам отнюдь не для того, чтобы расширять бизнес. Каким тогда образом вы намерены выплачивать основной долг?

Мерседес в замешательстве не сводит с него глаз. Ей непонятны его слова. Языка коммерции она не знает. Понимает только, что позволяет ему закабалить ее на долгие годы, если не на десятилетия.

«Мне нельзя потерять маму… – машинально думает она. – Нельзя, и точка! Этот остров уже убил мою сестру. А если отнимет еще и маму, у меня вообще ничего больше не останется».

– Я сделаю что угодно… – говорит она. – Все, что вы скажете.

Мэтью Мид разглядывает ее с таким видом, будто эта ситуация его забавляет.

– Все?

Она с трудом сглатывает застрявший в горле ком.

Он вытаскивает руку из воды, нюхает кончики пальцев и говорит:

– Ладно… Подобные крайности, думаю, нам ни к чему. Хотя жаль, что ты не так красива, как сестра.

Сухой рукой он берет из коробки сигару, неторопливо разминает ее и раскуривает, щелкнув массивной золотой зажигалкой с его инициалами.

– Ладно… – говорит наконец он. – Уверен, я что-нибудь придумаю. Дай мне денек-другой. Возможно, мы с тобой сможем утешить Татьяну. А то вы с сестрой, знаешь ли, действительно ее очень расстроили. У тебя много времени уйдет, чтобы загладить вину.

Ее накрывает волна облегчения.

– Спасибо вам… – говорит она и поднимает на него глаза, стараясь смотреть как можно спокойнее. – Огромное вам спасибо.

Она понимает, на что подписывается. Перед ней простерлась жизнь унижений. Но других вариантов нет. Это ее единственная надежда.

Щелкнув пальцами, Мэтью ее отпускает. Она поворачивается и идет обратно к трапу. А когда подходит к нему, слышит его оклик:

– Мы, естественно, составим контракт.