1. Инспектор Ннеди Жерико.
Я покакала! Было больно, и какашка вышла гигантская и немного похожая на Харви Вайнштейна, но зато она наконец-то на свободе, вольная птица! У меня такое чувство, будто я сегодня достигла чего-то важного. Я чуть было не объявила об этом, когда спустилась на первый этаж, настолько меня распирала гордость, но осеклась, услышав серьезный голос Джима, говорящего с кем-то.
Я толкнула дверь, и в ту же секунду к горлу подкатила изжога.
– Рианнон, это инспектор…
– Жерико, – закончила я. – Мы знакомы. Снова здравствуйте.
На коленях у нее сидела Дзынь, и, когда открылась дверь, она тут же бросилась ко мне. Дзынь, а не инспектор Жерико.
Похоже, она успела переманить Дзынь на свою сторону…
Инспекторша встала и протянула мне руку. Я ответила на рукопожатие. Она была уже на середине чашки чая и имбирно-орехового печенья.
– А где Элейн? – спросила я Джима, зная, как тяжело той даются визиты полицейских.
– Прилегла, – сказал он. Перевод: Элейн в спальне, глотает одну за другой, как шоколадное драже, таблетки трамадола и прислушивается к тому, что происходит за дверью. – Инспектор Жерико зашла задать пару вопросов.
Он не уточнил, кому именно она хотела задать пару вопросов, но, судя по тому, как Жерико на меня уставилась, я и сама догадалась.
– Если это удобно, – добавила она.
– Да, конечно, – сказала я.
Я взглянула на Джима в надежде, что он поймет намек – заберет Дзынь и оставит нас с инспекторшей одних, но Джим, будучи Джимом, не понял бы намека, даже если бы я этот самый намек пристегнула степлером к его мошонке, поэтому пришлось мне его просто попросить. Я села на его нагретое место на диване, прямо напротив Жерико.
– Извините, что я в пижаме. Не осознавала, что уже так поздно. Что-то все время сплю теперь.
– Ничего страшного, – сказала она, перелистывая страницы блокнота. – Беременность нормально протекает?
Я надула щеки и выдохнула через губы, сложенные трубочкой, для пущего впечатления раздутости обхватив себя руками за живот.
– Да вроде все как надо. Уже как минимум полсрока позади, но постоянно ощущаю усталость.
Я чуть было не рассказала ей про какашку, но решила, что момент не самый подходящий. И человек. И тема. Кому вообще можно рассказать про такое? Кому это может быть интересно? Врачу? Вообще-то какашка была выдающегося размера.
Я приготовилась к тому, что сейчас Жерико начнет рассказывать о том, как чувствовала себя, когда сама была беременной, но ничего такого не произошло. Она улыбнулась такой улыбкой, которая не затрагивает глаз, и громко разом пролистнула все страницы в блокноте.
– Итак, я тут рассказывала мистеру Уилкинсу, что в деле Крейга произошли изменения. По ситуации на вчерашнее утро он обвиняется еще в двух убийствах.
У меня непроизвольно открылся рот, и рука моментально метнулась к губам, будто для того, чтобы поймать все, что могло оттуда выпасть.
– О боже. Неужели?
Она потянулась за айпадом, лежащим рядом с ней на подлокотнике, движением пальца включила и смахнула экран в сторону. А потом развернула устройство ко мне лицом. Фотографии двух мужчин – в профиль и анфас, как у преступников: один – изнуренный и небритый, второй – черный, с золотыми серьгами-гвоздиками и оспинами на лбу. Я их узнала – Красные Перчатки и Парень в Балаклаве, они же – Насильники-в-синем-фургоне, которые пытались похитить Хитер Уэрримен и надругаться над ней.
– Кто это? – спросила я, натягивая на себя Растерянное Лицо, несгибаемое, как грязевая косметическая маска.
– Кевин Фрейзер и Мартин Хортон-Уикс. Домушники и мелкие преступники, которые, как мы полагаем, виновны в многочисленных изнасилованиях. Десятого апреля они…
– О боже, я помню, – перебила ее я. – Я в то время работала в «Газетт». Их фургон еще в карьер упал.
– Да, это они.
– И вы думаете, это Крейг его туда столкнул?
– Мы почти уверены, что он имел отношение к этому происшествию, да. Нам важно услышать от вас, где Крейг был той ночью.
– Десятого апреля, – проговорила я, копаясь в памяти. – Вероятнее всего, дома.
– Вероятнее всего?
– Десятое апреля, десятое апреля, – повторяла я. – Можно я посмотрю в телефоне? Там наверняка есть все, что мы в тот вечер планировали.
– Конечно.
Я достала из кармана халата телефон и ткнула в «Календарь». На десятое апреля у меня было записано: «День рождения Пидж, ночевка».
– Я была в гостях у подруги. Пидж – Элис Пил. У нее была пижамная вечеринка с ночевкой.
– У вас была вечеринка с ночевкой? – улыбнулась она.
– Да. Ну, «Нетфликс», «Бен & Джеррис». Переодевание, всякие девчачьи штуки, ну, знаете.
– И Крейг тоже был там?
– Он, скорее всего, остался дома.
– То есть с вами его точно не было.
– Нет. А у Ланы Раунтри вы не спрашивали? Если он знал, что меня всю ночь не будет дома…
Жерико отхлебнула чаю.
– Мы уже беседовали с мисс Раунтри. Она говорит, что не была в тот вечер с Крейгом.
Ох ты ж господи.
– Тогда, похоже, у него нет алиби, – сказала я и тут же спохватилась, что это прозвучало чересчур безмятежно. Пришлось доставать тяжелую артиллерию – взгляд прямо перед собой и слезы, безмолвные и искренние. – Черт. Пять человек. Он убил пятерых?!
– Вообще-то мисс Раунтри отказалась от своих показаний и по поводу второго алиби.
Я старательно наморщила лоб и спросила:
– Она все-таки не была с ним в новогоднюю ночь?
– Похоже, нет. – Жерико смотрела на меня все так же твердо. – Рианнон, а вы совсем не поддерживаете связь с Ланой Раунтри?
– Нет, с чего бы это? Я ее терпеть не могу.
– И в последнее время с ней ни разу не виделись?
– Не виделись – если не считать того случая, когда я побывала в офисе вскоре после ареста Крейга. Скажу только, что больше мне туда заходить не хочется.
Она явно ждала подробностей.
– Там произошла неприятность. Я Лану ударила. Довольно сильно. Несколько раз.
Жерико сощурилась, и глаза у нее сделались совсем как у кошки.
– И она не донесла на вас в полицию?
– Нет, не донесла. А, слушайте, ну вообще-то да, пару недель назад я отвезла ей домой цветы, в качестве извинения. Простите, мозги в беременность не варят.
Тут дверь в прихожую со скрипом приоткрылась, и вбежала Дзынь. Она вскочила на колени к Жерико и принялась с маниакальным упорством лизать ей лицо. Офигеть, да ведь это она ее так предупреждала – чтоб инспекторша мне не доверяла, серьезно. Не. Хлюп. Верь. Хлюп. Ей. Хлюп. Она. Хлюп. Убивает. Хлюп. Людей. Жерико ни на секунду не потеряла самообладания, а просто стряхнула Дзынь обратно на ковер.
– Вы ей нравитесь, – хихикнула я.
Жерико записала что-то в блокнот.
– Вы, наверное, считаете меня туповатой, да? – проговорила я, потирая щеку. – Ну, что ничего не замечала. Не понимала, с кем живу.
Она резко вскинула голову.
– Давайте не будем делать поспешных выводов. Расскажите мне про Джулию Киднер.
Тут возникает гифка «Моргающий парень».
– Простите?
– Про женщину, найденную в карьере. Вы учились с ней в одной школе.
Попалась.
– Она училась в той же школе, что и я, но я бы не сказала, что хорошо ее знала, нет. Мы не дружили.
– Почему вы не предоставили нам эту информацию ранее? Как только ее тело было опознано? Как только вы узнали, что ее смерть связывают с Крейгом?
– Я не думала, что это важно. Она училась в моей школе всего год. Школа была большая. Мы практически не пересекались. К чему вы вообще ведете?
– Довольно любопытное совпадение, что вашего жениха обвиняют в убийстве одной из ваших знакомых, разве нет?
– Нет. Мы же не были подругами.
– Все место преступления и все тело убитой сплошь покрыты ДНК Крейга. И при этом Крейг, мы знаем это совершенно точно, в ночь, когда она погибла, был очень далеко от каменоломни.
– И?
– Он был на футбольном матче в Лондоне.
– И что это означает?
– Это указывает на то, что у него был сообщник. Или на то, что, возможно, он вообще не убивал Джулию Киднер, но кто-то хочет заставить всех поверить в то, что это сделал он.
Я почувствовала, как шевелятся мышцы моих губ:
– Вы это к тому, что кто-то пытается его подставить?
– Мы рассматриваем все возможные варианты.
Хмм. Интересно, почуяла она мою лапшу у себя на ушах? И ждет ли от меня признания?
– Я не знаю, что вам сказать, – проговорила я, глядя на ее руку с недостающими пальцами. Она поймала мой взгляд. – Как вы их потеряли?
Не теряя ни секунды, она заговорила снова:
– Рианнон, а где были вы в ту ночь, когда была убита Джулия?
Я откинулась на спинку стула, изобразив на лице лучшее выражение шока и возмущения, на какое только была способна.
– Что же, теперь и я под подозрением? Мне нужен адвокат?
– Нет, просто нам нужно прояснить все подробности. Разобраться, кто где был. Точнее, кто что говорит о своем местопребывании. Вы не ездили с Крейгом в Уэмбли?
– Я терпеть не могу футбол. Я почти весь вечер просидела дома.
– Вы точно помните?
– Да.
– Почти весь вечер?
Я вздохнула.
– Я вынесла мусор, погуляла с Дзынь и спустилась проведать нашу соседку миссис Уиттэкер. Она живет этажом ниже. По крайней мере, раньше жила, сейчас она переехала. Я часто заходила к ней, чтобы составить компанию и посмотреть с ней вместе «Чисто английские убийства». Она вам это подтвердит.
– Мы уже поговорили со всеми вашими соседями, – сказала она таким безмятежным голосом, как будто заказывала коктейль. Она немного отмотала назад свои записи. – Миссис Уиттэкер не упоминала, что вы к ней в ту ночь заглядывали.
– У нее Альцгеймер. Она все на свете забывает.
Жерико смерила меня невозможно долгим взглядом. Я никак не могла понять, что там у нее на уме. От нее не исходило ни запахов, ни эмоциональных сигналов. Она была как книга с чистой обложкой и без текста внутри. Человеческий эквивалент закрытой двери. Я в жизни не встречала настолько закрытого человека. Ну, наверное, если не считать меня.
– А что же говорит о своем местопребывании в ту ночь Лана? Вы ее спрашивали?
– Она была у себя дома. Одна, – сказала Жерико, фыркнув.
– А, ну понятно.
– Да, – кивнула она. – Ну понятно.
Я ломала голову, известно ли ей еще что-нибудь обо мне или она просто блефует. Единственное, что связывает меня с той ночью и Джулией, – это машина Генри Криппса, которой я воспользовалась, чтобы перевезти ее тело. Но откуда Жерико о ней знать? Да просто неоткуда. Она ничего не может знать наверняка, но ведь их, как я понимаю, этому и учат в полицейских академиях: ничего не предполагай, никому не верь, все подвергай сомнению.
Больше не говори ни слова.
Ну я и не говорила. Несколько минут. А она что-то калякала в блокноте. Я поднялась со стула и уставилась в окно.
Наконец детективша сложила айпад и блокнот и тоже встала.
– Думаю, на сегодня все, – произнесла она, у меня бешено заколотилось сердце и по всему телу разлилось облегчение. – Спасибо, что уделили мне время. – Мы еще раз пожали друг другу руки. – Поблагодарите, пожалуйста, от меня вашего свекра за чай.
– Он мне не свекр. Мы с Крейгом не женаты.
– Ах да, прошу прощения, конечно, – сказала она, почесывая висок одним из немногих уцелевших на левой руке пальцев. – Как это мило с их стороны, что они все равно вас приютили, правда? Вот так впустили в свою жизнь.
– У меня больше никого нет, – сказала я, провожая ее до двери и поворачивая щеколду. – Они хорошие люди. И я все-таки вынашиваю их внука.
– Да, – сказала она, шагая за порог, и тут, уже из-за двери, оглянулась. – А, кстати, мы пытались дозвониться до вас по мобильному. Тому, который начинается на ноль-семь-один-восемь.
– Черт, простите, да, у меня теперь другой номер.
– Можно я его запишу, чтобы внести в дело?
– Конечно.
Она продиктовала мне свой номер, и я отправила ей пустое сообщение.
– Отлично, спасибо за помощь. Я буду на связи. До свидания.
Я закрыла за ней дверь и прижалась лбом к стене в прихожей, чтобы немного остыть. Меня всю трясло.
– Что это вообще такое было?!
Она тебя подозревает.
– Ничего подобного.
Тогда зачем ей понадобился твой новый номер?
– Чтобы внести в бумаги.
Она ведь очень скоро задастся вопросом, почему ты ходишь с предоплаченным одноразовым номером, когда старый у тебя был на контракте.
– У тебя паранойя.
А если она отследит, где находились ваши с Крейгом телефоны в ночь убийства в Виктори-парк? Я видела по телевизору в «По долгу службы», они так делают.
– Я всегда отключаю телефон, когда собираюсь… Да и вообще, с чего ей проверять мой телефон? Ведь не я подозреваемый, а Крейг!
Полицейские проверяют все. Может, она надеется на какую-нибудь криминалистическую удачу.
– Какую еще удачу?
Ну там, длинный волос на месте преступления? Обрывок ткани с одежды? Ты на записи камер видеонаблюдения в Бирмингеме, когда убивала того таксиста?
– То убийство они до сих пор расследуют. И вообще, разве ИГИЛ не взял за него ответственность?
Нет.
– Так или иначе, меня они по этому поводу не беспокоили.
Это не значит, что ты вне подозрения. К тому же теперь она знает, что вы с Джулией учились в одной школе. Что, если она найдет свидетелей, которые видели, как она над тобой издевалась? Мамочка, ты вляпалась.
– Сохраняем спокойствие. Она ничего не знает. У них уже слишком много улик против Крейга, чтобы начать подозревать меня.
Но Крейга там не было, когда умерла Джулия. Они знают, что ее прикончил кто-то другой.
– Взгляни фактам в глаза. Лана у нас в кармане, Крейг за решеткой, и у них нет ни мотива, ни благоприятного момента, ни свидетелей, ни оружия, чтобы работать над другой версией. Все прекрасненько.
Ага. До поры до времени.