Джим и Элейн дожили до утра – уже за одно это мне полагается медаль. Элейн за завтраком разговаривала со мной, как будто ничего не случилось. Даже сказала: «Почему бы нам в эти выходные не начать обставлять детскую? Ведь тебе наверняка этого хочется?»
Не знаю, с кем она в этот момент разговаривала – со мной или с Дзынь, которую как раз кормила с чайной ложечки яичницей-болтуньей.
Если не считать того, что вчера я на них наорала, единственное, что я сделала плохого за последние десять недель, – это съела на экскурсии ЖМОБЕТ сэндвич с тунцом и майонезом, а майонез – один из тех продуктов, которые мне «особенно нельзя». Надеюсь, младенец не родится теперь с укороченным мизинцем или чем-нибудь еще вроде того.
Марни, кстати, родила: мальчик, семь фунтов и одиннадцать унций. Роды прошли без осложнений, Тим все время держал ее за руку. Назвали Рафаэлем.
– Ух ты, как черепашку-ниндзя? – спросила я, когда Марни позвонила мне сообщить.
– Нет, в память о моем отце.
Оказывается, отец Марни, до того как умереть, был итальянцем и – представьте себе – тоже Рафаэлем. Впрочем, ладно, главное, что имя мне нравится, хотя в детстве моей любимой черепашкой был Микеланджело. Такой накачанный и с юмором. Интересно, это вообще нормально? Когда тебе нравится черепашка? Ну, добавим к моему длинному списку, что ж.
Сегодня делали скрининг на хромосомные аномалии – насколько смогли разглядеть, аномалий нет. Узистку звали Мишти, и я еще в жизни не встречала таких мягких рук, как у нее. Ну и дополнительная новость для меня у нее тоже нашлась.
– Хотите узнать пол? Уже можно определить, все довольно четко видно.
– Ну, вообще-то я уже и так знаю, но будет, наверное, здорово, если вы это подтвердите.
– А, вам еще на прошлом УЗИ сказали?
– Нет, не говорили. Но ведь мать всегда знает, правда?
– Иногда.
– Это ведь мальчик, да?
Мишти прикусила губу.
– Вы хотите знать точно? – спросила она.
– А вы можете мне сказать точно?
– Да, я могу сказать точно.
– Ну хорошо, тогда скажите точно.
Она указала в какое-то место на экране.
– Это девочка.
– Девочка?! Ну что вы, какая еще девочка, – сказала я. – У него же голос, как у Рэя Уинстона[32].
– У Рэя Уинстона? – переспросила она.
– Ну да, у Рэя Уинстона.
Мишти, похоже, не знала, как на это реагировать.
– Простите, я не очень понимаю, о чем вы.
– Я его слышу. Он со мной разговаривает. Оттуда. Из потустороннего мира.
Не помогает, она все равно хмурится, и на лице написано: «Если эта двинутая так и не придет в себя, вызывай охранника, срочно».
– Извините, звучит безумно, да? Я… Мне приснился сон, как будто Рэй Уинстон… у меня в матке.
Ага, мне удалось невозможное – я сделала еще хуже.
Она рассмеялась:
– Ну-у, это замечательно, что у вас на таком раннем сроке возникла связь с ребенком. Многие матери и отцы бывают разочарованы, когда узнают, что у них родится ребенок не того пола, на который они рассчитывали.
– Нет, это не мой случай. Я просто очень удивлена, вот и все. Я была настолько уверена, что это мальчик. А это не мальчик. Это девочка. У меня родится девочка.
Когда я вышла из клиники, новость меня буквально распирала, ужасно хотелось ею поделиться. Хотелось поделиться с мамой. Но, за неимением мамы, ближайшее, на что я могла рассчитывать, это Серен. Ну я ей и позвонила.
В Сиэтле было 6:31 утра. Она хрипло отозвалась только после двенадцатого гудка.
– Рианнон? Что случилось? Ты нас разбудила.
– Серен, мне нужно тебе кое-что рассказать.
– *Бу бу бу* *ох ох* Ну что там такое?
– Это девочка.
– Что девочка?
– Ребенок! – всхлипнула я. – Мой ребенок. Мой ребенок – это девочка. И все в порядке, я ее не потеряла! Я сейчас закажу на «Амазоне» доплер: на форумах говорят, их не так-то просто использовать и можно перепутать сердцебиение ребенка со своим собственным, но думаю, все будет в порядке, если внимательно прочитать инструкции. У тебя такой был? Ну, мне просто хочется, чтоб была возможность в любой момент взять и услышать ее сердце, понимаешь?
– Рианнон, я даже не знала, что ты беременна.