– Як должен был быть последним воеводой. Последним! – вопила старуха, не стесняясь, что ее кто-то услышит. – Поэтому он собрал все свои знания в систему, пытался научить этому Брюта, но мальчик оказался слишком мягким. Стража должна была погибнуть, потому что не было больше сильной руки.

Яра стояла на берегу Шипящего озера. Еще один водоем с сознанием. Слушает, все понимает, но совсем не парит мозг. С ним можно советоваться, оно подскажет, даст нужное направление. В отличие от огромного Умру-озера, Шипящее озеро было совсем маленьким. Расположилось в центре болота, обложилось мхом и корягами. В Шипящем озере нашли себе пристанище и всевозможные гады, и всякие-разные.

– Всех обдурил этот прохвост. – Старуха села в снег на самом берегу. – Стража должна была иссякнуть окончательно, – снова повторила она.

Шипящее озеро вздохнуло. Ему на Стражу было все равно. Когда-то сюда приходило древнее семейство Зной, но из-за ошибки Стражи его не стало. Тосковать озеро не умело, но определенные неудобства в связи с их кончиной испытывало. Шипящее озеро, подобно глазастым грибам – душкам, – заманивало к себе и оставляло в своих водах новых жителей. Когда старуха выбрала отправить в Явный мир Умру-озеро, Шипящее обиделось. Оно пообещало себе, что станет последним пристанищем для той, кто решил нарушить правила. Яра обещала ему отступницу Нору.

Она хотела успеть сделать последнее, окончательно нарушить баланс сил и отправить в Явный мир Шипящее озеро, а заодно и Мертвый лес, чтобы те источали ладную силу, нарушали ход колеса. Она проигнорировала замечание кота, что потеряла силу. Рыжий опять соврал: столетняя душа не может потерять силу, это часть ее сущности.

Озеро выжидало, пока старуха нарисует все нужные знаки, сядет в круг и начнет заговор. Слова не давались, сбивался ритм, заговор не желал быть произнесенным. Яра открыла глаза и попыталась вызвать на руке огонек – самое простое, что она научилась делать в свой первый круг. Не появилось даже искры. Проигнорировал ее зов и лес. Весь Ладный мир отвернулся от первой столетницы.

– В самом деле силу потеряла, – разочарованно протянула старуха и перевела взгляд на озеро. – Забирай.

Она упала в воду плашмя и сразу пошла на дно. Шипящее озеро с радостью приняло в себя столетнюю душу. По крайней мере это был ее выбор. Обещанное было получено.

* * *

– Не квартира, а проходной двор! – ворчал Ставр, в очередной раз протирая тряпкой пол. – Я вам домработница, что ли? Ужин приготовь, в квартире приберись! Набрали тунеядцев!

– Такое у него настроение, – покачал головой Мангуст.

Камиль покосился на лысого татуировщика, который ворчал, но продолжал натирать пол. Мотов плохо помнил, как он сюда приехал. Вацлав и Мангуст не давали осесть на землю, хотя очень хотелось. После пут руки затекли. Щека горела. Сейчас на нее намазывали какое-то мерзко пахнущее жужево, чтобы шрам затянулся побыстрее и почти не осталось следов. Ангелина все так же буравила Камиля недовольным взглядом. Мотову хотелось провалиться сквозь землю.

– Вот где нам этого Шамана искать теперь? – Ставр закончил с уборкой и вернулся на кухню. – В квартире был его след, но куда он ушел дальше, пчелы не смогли определить.

– Он говорил что-то про озеро, – рискнул подать голос Камиль.

– Опять озеро! – закатил глаза Мангуст. – Я надеялся, мы туда никогда не вернемся.

– Я могу путать, – Камиль отстранил руку Миры, – но он говорил что-то про кровь, которую надо донести.

– А от тебя есть прок! – Мангуст хлопнул Мотова по плечу. Тот поморщился – где-то в том же месте прислонилась трость Полозова.

– Детей с собой не берем, – сразу распорядился Ставр. – Остаетесь в штаб-квартире, мультики будете смотреть.

Ангелина с Вацлавом переглянулись.

– Дядь, мы студенты, а не школьники, – заметила Ангелина.

– Значит, будете к сессии готовиться, – парировал непробиваемый Ставр.

– До сессии еще два месяца, – возмутился Вацлав.

– Тем лучше – больше времени на подготовку, – подключился Мангуст. – И вообще, тебе понравилось с тенями общаться? Думаешь, в этот раз не пристанут?

Крыть было нечем, и Вацлав переключился на Камиля, который из последних сил терпел экзекуцию от Миры. Закончив с меткой, она перешла на синяки, словно дорвалась до возможности кого-нибудь полечить.

– А, хватит! – не выдержал Камиль. – Остальное само заживет.

Он попробовал отодвинуться от Миры и свалился со стула.

– Правильно, – прокомментировала та. – Давай новых синяков себе наставь.

– А Брют где? – Мангуст уже готов был выходить. – Нам бы вертолет.

– Готовится, догонит нас, – ответил Ставр. – У меня уже от тебя вертолеты.

– Я все спросить хотел, – вспомнил Вацлав, пока Стража собиралась. – А как мы так быстро перемещались? До этого озера ехать прилично, я поворот тот пробил в интернете.

– Сокращалку пространства рисуем, – ответил Мангуст. – Знак особый – помогает километры перешагивать за пару минут.

Камиль наблюдал за Стражей и впервые почувствовал себя в безопасности. Была уверенность, что сюда не доберется змей, а этот жуткий Шаман будет обходить дом стороной. Стража подтрунивала друг над другом, но совершенно беззлобно. Из разговора Мотов понял, что они собрались такой командой недавно, а складывалось впечатление, что уже не первый год решают проблемы в Явном мире. Воеводу Брюта он еще не видел, но был уверен, что это высокий человек с густой бородой и внимательными глазами.

Ставр показал в квартире, куда можно ходить, а куда лучше не соваться, что даже пчелы не помогут выбраться. Вацлав с Ангелиной ушли с кухни, а Камиль остался один.

В квартире стало тихо. Слышно было только тихое жужжание пчел и журчание холодильника. Рука потянулась почесать шрам, но наткнулась на противное жужево. С ним надо было сидеть, пока не высохнет. В глубине квартиры хлопнула дверь, и в кухню вошел молодой человек со светлыми раскосыми глазами.

– Все уже уехали? – спросил он.

Камиль кивнул. Подсказывало, что это был Брют. Такой молодой! Воевода попил воды, все время катая в пальцах маленькую бусинку. Он немного постоял, посмотрел на нее, положил на стол, еще попил воды.

– Мой друг, я буду помнить тебя. Но я не хочу, чтобы ты влиял на мои решения.

Бусина хотела укатиться со стола, почти упала за край, но Камиль поймал ее и сам испугался. Брют улыбнулся, забрал бусину, положил обратно и со всей силы ударил ребром ладони. Бусина раскололась на несколько частей. Показалось, что воеводе стало легче дышать, – больше ничто не давило ни на совесть, ни на душу.

Камиль слышал через хруст, как что-то в бусине вздохнуло. А еще пришло осознание, что он не должен был быть свидетелем такого слишком интимного процесса.

– Брют. – Воевода протянул руку.

– Камиль. – Мотов пожал ладонь и посмотрел ему в глаза. Слишком светлые для такого человека.

– Что найдешь в холодильнике – ешь. Ставр столько покупает – мы в жизни не осилим.

С этими словами он ушел из квартиры, и снова стало очень тихо.

Камиль смотрел на осколки бусины, которые собрали в одну кучку пчелы. Захотелось пальцем коснуться насекомого, почувствовать, насколько пушистое у него брюшко. Пчела подползла совсем близко и дала себя тронуть. Сколько знаний хранит в себе это маленькое сознание! Камиль отдернул руку. Желание добраться до тайного его и погубило. А он погубил Гришу. В дверце начищенной духовки отражалось его уставшее побитое лицо. Вот бы был способ все исправить…

* * *

Буров уже собирался двинуться в сторону штаб-квартиры Стражи, как к нему пришли всей толпой. Вышел на улицу из квартиры, которую снимал на всякий случай. Нигде не получалось в этом Явном мире найти место, которое могло бы стать домом.

– Вы следите за мной? – Александр нахмурился.

– Фоните, – ответил ему лысый.

– Если меня посетила вся команда, не дождавшись, когда приеду сам, значит, я в чем-то провинился? – уточнил Буров, пытаясь понять, кто из этих молодых лиц главный.

– Нет, – снова заговорил лысый. – Но вы оборотень, а значит, Стража должна с вами познакомиться как можно быстрее.

– Извините, – Буров развел руками, – показаться не смогу. Шкуру на работе оставил.

– Как-то непродуманно, – прокомментировала знакомая с дредами.

– Если я вам показался, то могу ли я идти по своим делам? Мне надо найти убийцу. – Он обошел Стражу.

– Тяжело, наверное, ученика потерять. – Лысый даже не обернулся, смотрел куда-то перед собой.

Буров остановился, рука сама сжалась в кулак. Внутренняя медведица никак не хотела мириться с потерей.

– Вы знаете, кто это может быть?

– Понятия не имею, – прорычал Буров. – Планирую весь город перевернуть, но найти его.

– Вот поэтому мы здесь. – Кажется, главным тут был лысый. Он говорил, пока остальные молчали. – Граница между Ладным и Явным миром стирается все больше. Вы можете себя выдать, а нам больше работы.

– Пока мы тут его общаем, – сказала та, что с дредами, – он сделает на озере что хотел, и мы никогда его не найдем.

– Кто? Убийца? – Буров тут же вернулся. – Вы его нашли?

Лысый молча кивнул.

– Я с вами!

Александру было все равно, куда они собирались идти. Жажда мести застилала глаза. И убить этого человека он хотел в сознании, не медведем.

– Босс! – Лысый посмотрел куда-то за спину оборотня. – Он с нами.

* * *

Полозов искал Камиля.

– Спрятали! – бесился змей. – Найду, мелюзга, во сне найду!

Камиль тем временем сидел один на кухне, в комнату к Ангелине и Вацлаву не пошел. Почувствовал себя третьим лишним. Жужево от Миры давно высохло, и пчелы растащили его на мелкие кусочки. Касание маленьких лапок сначала вызвало тревогу, но чем больше пчелы ползали, тем спокойнее становилось. Было немного щекотно, когда насекомые отколупывали высохшее лекарство. Сидеть на стуле надоело, и Камиль лег на пол. Пчелы облепили его и тихо ползали, изучая одежду, волосы, руки.

Вацлав с Ангелиной заснули в обнимку на диване. Сначала они хотели полистать книги, которые нашли в огромном шкафу со стеклянными дверцами, но волнение прошедших дней забрало слишком много сил.

Ангелина спала и видела себя во сне. Ей хотелось поправить косы, чтобы они лежали более открыточно: сфотографируй – и вот готовая обложка для романтической повести. Рядом оказался кот.

– Впервые вижу такое, – признался он.

– Я подумала, – Ангелина повернулась к рыжему, – а что, если квартира Стражи – это один из осколков Ладного мира? Поэтому я оказалась тут. Поэтому вижу нас.

– Ты помнишь, у тебя осталось последнее обещание? – Кот сразу испортил настроение. – Тебе надо встретиться с Полозом.

Ангелина покачала головой. Ей так не хотелось встречаться с этим существом. Так было страшно идти дальше в сон.

– Ты воин, Ангелина. – Кот встал совсем рядом и боднул головой. – Вашу породу сразу видно. Вы привыкли бороться. За счастье, за родных. И тебя учат бороться. Учат использовать те инструменты, которые у вас в ходу. Это не холодное оружие, не огнестрел. А хитрость, наблюдательность и слово. Не зря ты пошла учиться управлять словом.

– Толку от этих слов, если они не спасли Гришу? – Ангелина погладила кота по голове. – Так странно, из мира будто ушли все краски. Мы живем дальше, а он – нет.

Она смахнула слезу, которая непрошеной гостьей потекла по щеке.

– Это в тебе говорит боль. – Кот посмотрел на спящую Ангелину и Вацлава. – Не дай ей себя ослабить.

Бабушка говорила то же самое. Учила быть сильной, принимать все на холодную голову. Слабые духом не добиваются своих целей, они остаются вечно в желании достичь их и с завистью смотрят, как их мечты реализовывают другие.

– Чтобы найти Полозова, мне надо выйти в Ладный мир. И как это сделать сейчас, я не знаю.

– Пойдем, покажу.

Кот подскочил и пошел прочь из комнаты. Ангелина пошла следом. По пути она заглянула на кухню и увидела на полу Камиля, который спал в компании пчел.

– Хорошо, что Ставр до этого все полы тут отдраил, – заметила Колобкова.

Кот привел ее в комнату, куда заходить строго запретили. Это была спальня Брюта. Ангелина застыла в нерешительности на пороге. В комнате царил страшный бардак. Всюду были раскиданы книги, футболки и носки, вещи, о применении которых Ангелина даже не догадывалась. Кот прошел через весь этот бардак к стене с дверью. Ангелина аккуратно подошла следом. От двери густо пахло смородиной.

– Повторяй за мной, – сказал кот. – «Иду туда, куда не звали».

– Иду туда, куда не звали, – повторила Ангелина.

– Теперь берись за ручку и толкай дверь.

– В стену? – удивилась Колобкова.

– Не тяни время! – шикнул кот. – Заговор быстро исчезнет, придется заново все повторять.

Ангелина толкнула – дверь с трудом открылась, задевая траву, ветки деревьев и что-то еще, что показалось белыми костями. Кот быстро шмыгнул в дверной проем.

– Этим проходом давно не пользовались, так что будь осторожна, – посоветовал он. – Не наступи на поганки.

Вылезать из двери было неудобно. С той стороны был нормальный проход, а с этой казалось, что дверь уменьшилась в два раза. Оказавшись на лесной опушке, Ангелина огляделась. Дверь открылась в старой покосившейся избе, которая буквально сидела на земле, вытянув вперед истлевшие куриные ноги. Старые кости густо облепили глазастые поганки. Стоило Ангелине выйти, как они все разом на нее уставились и зашипели.

– Не обращай внимания, – сказал кот. – Они всегда такие: чуток отбитые.

Дверь захлопнулась, изба содрогнулась, и с нее слетело несколько сухих листьев.

– Она была первым переходом в Ладный мир, – кот говорил с теплом и некоторой грустью. – Когда он закрылся, я понял, что Ладный мир конечен. В какой-то момент мне придется все начать сначала.

– Что случилось? – Вид избы вызывал у Ангелины необъяснимую тоску.

– Все весьма банально, – ответил кот. – Про нее забыли.

Он больше ничего не сказал, двинулся по тропинке вглубь леса, то и дело напоминая, что нельзя касаться поганок.

– Они запутают, и ты будешь блуждать по лесу, пока не станешь одной из них.

– Такое ощущение, что они… – Ангелина пыталась подобрать слова, – живые.

– Они остатки от душ, что заблудились в лесу, – душки.

Дорога через лес напоминала первое путешествие Ангелины в Ладный мир. Только тогда все было ново и непонятно, а сейчас казалось вполне знакомым. Теперь она знала, что конец Ладного мира близок и она сама приложила к этому руку.

Кот шагал по тропинке, помахивая хвостом, и это так не вязалось с образом существа, которое создало, а теперь разрушает целый мир.

Вдалеке послышались топот и крики.

– Кажется, кто-то нуждается в твоей помощи, – сказал кот и исчез.

– Ничего нового, – покачала головой Ангелина и побежала на звук.

Тропинка вывела на широкую дорогу, и Ангелина увидела двоих. Огромное существо – змей с обрубленным хвостом – прижимало к земле юношу, который отчаянно сопротивлялся.

– Спрятался! – шипел змей. – Думал, я до тебя не доберусь?

Ангелина огляделась в поисках подходящей палки, но в этот раз под рукой ничего не было. Бросаться на змея без оружия не хотелось. Юноша вскрикнул, и Ангелина его сразу узнала.

– Терпи. – Змей шептал в самое ухо, утапливая тело в земле. – Мы с тобой не закончили.

История повторялась. Полоз склонился нам Камилем и хотел сделать что-то плохое. Решение пришло само.

– Проснись! – резко крикнула Ангелина.

Ее голос заглушил звук леса и битвы – стало тихо.

* * *

– Я был бы рад не видеть эту воду еще много-много лет, – проворчал Мангуст, когда они все вышли к Умру-озеру. Шамана на берегу не было.

– Соврал, что ль? – нахмурился Ставр.

– Нет, – ответил Брют и кивнул в сторону озера.

Убийца был там – ходил по воде и бил в бубен. Буров напрягся, увидев его. Медвежья сущность почувствовала чужую кровь.

– Только не бросайся в воду, – предупредил его Брют. – Костьми на дно ляжешь.

– Это что, – Александр удивленно посмотрел на Стражу, – Умру-озеро? Оно разве не должно быть в Ладном мире?

– Озеро уже давно часть этого мира, – покачал головой Брют.

Буров подошел к берегу и шлепнул ладонью по воде, привлекая внимание. Брют жестом показал команде, чтобы та не вмешивалась. Оборотень жаждал мести.

Шаман перестал бить в бубен и посмотрел на Бурова. Что-то сказал, но ветер унес слова. Из облаков появились тени, спустились на воду. Ответили Шаману.

– Кишка тонка подойти ближе и нормально поговорить? – крикнул Буров. – Прячетесь, как крысы!

Тени оскорбились, зашипели. Шаман поудобнее перехватил бубен и пошел в сторону Бурова.

– Я тебя чем-то обидел? – спросил убийца, подойдя ближе. – Мы вроде не знакомы.

– Ты моего ученика убил! – рыкнул Буров.

Шаман делано удивился.

– Я? – Он взмахнул рукой. – Убил кого-то? Какой кошмар!

Буров бесился. Было видно, что он еле сдерживает себя, хочет броситься вперед, вгрызться в Шамана. Отсутствие шкуры немного отрезвляло. Он специально оставлял ее в институте, чтобы не иметь к ней постоянного доступа. Так можно быть спокойнее, что не навредит, если потеряет контроль. А из-за проблем в Ладном мире контроль часто пытался улетучиться.

Шаман стоял достаточно близко, чтобы можно было слышать, как он насмехается, но при этом невозможно было достать.

– Зачем ты это сделал?

Шаман закатил глаза и пожал плечами.

– Вода хотела крови, – ответил он.

– Что ты там блеешь? – Буров понизил голос. – Ничего не слышно, подойди ближе.

Шаман сделал шаг вперед и ответил громче:

– Вода крови хотела!

– Это ты так придумал, – покачал головой Буров. – Ты же тупой.

Шаман обиделся. Он совершил последнюю ошибку в своей жизни – подошел достаточно близко, чтобы медведь дотянулся. Буров одной рукой вцепился ему в горло, второй вырвал и отбросил далеко в сторону бубен. Руки изнутри вспыхнули. Медведь этому удивился, но отпускать добычу не спешил. Шаман задергался, пытаясь оторвать от себя руку, которая раскалилась, словно нагретый металл. Кожа бугрилась от жара.

– Это тебе за Малую Медведицу, – прошептал Александр.

Шаман закричал – визгливо, отвратительно высоко. Даже испуганные нежные девицы так не кричат. Буров поморщился и сжал вторую руку на его шее. Он догадался, что происходит. Два близнеца решили все сделать по-своему, забили на задание. В целом, они так же и учились. Два упрямых недалеких барана, которых жизнь еще не сильно побила, чтобы они научились думать наперед. Значит, такой конец у Александра Бурова, и он сделает все, чтобы забрать с собой убийцу!

– Он изнутри горит! – в ужасе прошептала Мира. – Что происходит?

– Пахнет паленой шерстью, – подхватил Мангуст.

– Шкуру жгут, – сказал Брют. – Пчелы видят.

– Кто? – Мира еще не научилась так тонко считывать отчет от пчел.

– Два дурака, – покачал головой Ставр.

Стража стояла в стороне и смотрела, как сгорает оборотень, а вместе с ним бьется в истерике и горит Шаман. Даже тени не могли ничего сделать. Вились возле берега, пытались сунуть длинные руки, но с шипением одергивали их. Огонь не пускал.

Остались только обгоревшие кости, которые озеро слизало с берега и спрятало у себя на дне.

– Здесь закончили, – сказал Брют и посмотрел на теней. Те с почтением отступили и исчезли.

* * *

Когда умирает столетница, скрипит Великое древо. Когда уходит то, что начинало все, – воет весь мир. Нора не могла пропустить плач Шипящего озера. Слишком громко взывала вода и жаловалась. Жаловалась, что ее обманули. Пока Ладный мир существовал, надо было проверить древнюю воду. Все остальные столетницы решили, что их служба завершена, – Великое древо же сгорело.

Ворон тревожно переступал с лапы на лапу, изучая берег озера. То без конца шипело и жаловалось.

– А что его не устр-раивает? – щелкнула клювом птица. – Тут столько душ, не одно падение мир-ра пер-реживет, даже не почувствует.

– В нем словно что-то спряталось. – Нора коснулась воды и тут же отдернула руку. Вода Шипящего озера обжигала, будто была кислотой.

– Я умываю р-руки, тут ничего не понятно.

– У тебя нет рук, – заметила Нора.

– Умываю кр-рылья! – проворчал в ответ ворон и подошел совсем близко, стараясь не касаться воды.

Шипящее озеро забурлило и оглушительно закричало. Так кричат люди. Крючковатая рука вынырнула из воды и схватила ворона за лапы. Птица попыталась вырваться, но травмированное крыло не давало взлететь. Обожгло лапы и перья. Нора кинулась помогать, но не успела буквально на мгновение. Птицу утащили на середину озера. Там из воды вырастала старуха, вся покрытая тиной и ряской.

Озеро шипело, что эта старуха его обманула, позаимствовала силу и пытается заменить его сознание своим. Все, лишь бы остаться после того, как кот исполнит свой план.

– Отпусти его! – Нора отмахнулась от жалоб. Сначала надо было спасти птицу. Ворон пытался клевать, бить здоровым крылом, но старуха держала крепко.

– Что он в вас нашел? – проворчала старуха. – Два калечных: один тело потерял, вторая не гнушается пользоваться тьмой.

– Тьмой сейчас пользуетесь только вы, – нахмурилась Нора. – Птицу отпустите!

Старуха лишь крепче прижала ворона к себе, заламывая ему крылья и не позволяя себя клевать.

– Вы ведь знаете, что не станет Ладного мира – не станет и столетних душ? – Она рассеянно погладила ворона по крыльям. – Просто исчезнем, и все.

Нора покачала головой. Она знала, давно знала. Еще после того, как они уничтожили город в кронной части Ладного мира, Нора заставила кота рассказать план, хотя бы в основных деталях. Так было спокойнее. Спокойнее знать, к чему все придет. Знать и не мешать. Кот поделился, что хотел рассказать про план первой столетнице, но понял, что она лишь навредит. Кот оказался прав. Снова. Он слишком хорошо знал души, которые жили в его мире. Их желания и страхи.

– С тобой кот делился своим знанием. – Жалобы старухи заглушали шипение озера. – Мне даже в самом начале ничего не говорил, а мы строили с ним этот мир!

– Зависть сгубила вас! – Нора зашла в воду. Пусть жжет, надо спасти ворона.

– Милочка, столетницы не завидуют! – огрызнулась старуха и кинула ворона в воду.

Птица плюхнулась в озеро, вода тут же замерзла. Нора оказалась в ледяном плену: самой не выйти, ворона не спасти, на помощь позвать некого.

Старуха подошла совсем близко. Нора попыталась вырвать ноги, но бесполезно.

– Какая разница, уйдут столетницы сейчас или вместе со всеми, – проговорила старуха.

– Столетницы не убивают, – напомнила Нора.

– А я не убью, – улыбнулась старуха.

Нора резко дернулась, лед треснул, удалось выбраться, оттолкнуть от себя старуху и броситься искать ворона. Птица должна быть совсем рядом, Нора это чувствовала. Она шарила руками по льду, пытаясь найти слабое место, чтобы пробиться к воде.

– Зачем тебе этот калечный? – За спиной раздался голос старухи. – Мы вместе можем построить свою империю, создать собственный мир.

Нора поднялась и обернулась. Сознание ворона затухало.

– Я быстрее создам мир с ним, чем доверюсь той, кто решила нарушить правила и запустила весь этот хаос!

– Мерзавка! – выкрикнула старуха и метнула в Нору ледяной крошкой. Та попыталась закрыться, но крошка облетела руки и достигла цели. Резануло по глазам. Зрение пропало, Нора пыталась проморгаться, но боль в голове отвлекала. Старуха ослепила ее. Так просто, так быстро.

Послышались шаги совсем рядом. Костяные руки взялись за лицо. Нора почувствовала отвратительное гнилое дыхание первой столетницы.

– Неправильная, всеми отвергнутая, потерявшая друга, а теперь и слепая! – прошептала старуха ей в лицо. – Тебе теперь только ждать конца.

Случись подобное раньше, Нора бы впала в истерику, начала плакать, просить помощи, звать кота. Но слишком много успело случиться с неправильной столетницей. Она ласково коснулась рук старухи и открыла лишние глаза. Все выглядело иначе. Сгустки силы, двигающиеся туда-сюда всякие-разные. Искрящаяся подо льдом вода Шипящего озера. Где-то там – слабый огонек души ворона. Руки старухи вздрогнули, она попыталась их убрать, но Нора не отпускала.

– В тебе совсем нет силы, – грустно произнесла она. – Только то, что ты попыталась забрать, но даже это не приживается.

– Проклятая! – прошипела ведьма.

Нора подалась вперед и обняла первую столетницу:

– Помнишь, что такое чурий танец? Давай посмотрим, что будет, когда не станет Ладного мира?

Старуха вцепилась в Нору, желая порвать ее, но сил не было. В чурьем танце скользили они вдвоем, растапливая лед, помогая озеру избавиться от оков и все-таки получить обещанное. Первая столетница рассыпалась по поверхности воды.

Нора вышла на берег. Чурий танец забирал много сил. Из ослепших глаз скатилась одна кровавая слезинка.

Столетняя душа села на берег и попросила воду вернуть ей птицу. Шипящее озеро поворчало, но согласилось. Черное тело птицы казалось таким маленьким. Нора изучала его перья, касалась рогов. Надо было потерять зрение, чтобы увидеть другое.

– Ты же давно мог стать человеком! – воскликнула Нора. – Нужно было лишь твое имя! А как тебя зовут…

Шипящее озеро подсказывало варианты, но ни один из них не подходил. Нора вспомнила, как много лет назад ее подруга увидела в окне не птицу, а человека.

«Красивый, как бог», – сказала она тогда.

– Как тебя зовут? – прошептала Нора.

Птица молчала, лежала на земле и не двигалась. Нора наклонилась совсем близко, поцеловала в клюв и прошептала:

– Свят.

Имя пришло само, как давнее знание, которое было в ней и которого она так долго боялась. Перья стали опадать. Нора закрыла глаза и погрузилась во тьму. Долго держать лишние глаза открытыми было тяжело. Рядом что-то происходило, и столетница могла только догадываться и пытаться представить, как меняется птица. Больше нельзя было нащупать хрупкое тело ворона. Оно исчезло. Нора пошарила рядом – пусто. Рядом кто-то сел.

– Жаль, теперь ты меня не увидишь, – сказал ворон, но без своей любимой пролетающей «р».

Нора протянула руку, пытаясь найти того, с кем привыкла делить горе и радости. Теплые пальцы коснулись ее руки, сцепились в замок. Кто-то сильный притянул Нору к себе и поцеловал. Долго, жадно, словно хотел сделать это очень давно, но обстоятельства мешали. Нора сначала испугалась, хотела отстраниться, но чужие руки не пускали. Он зарылся в ее волосы и целовал. Как давний любовник, кусал губу, вытирал с щек ледяные осколки и капли крови. Нора чувствовала, как внутри все трепетало.

– Как я долго этого ждал! – выдохнул Свят.