Она проснулась от страшного крика. Кричала мама. Кричала так, будто в ее жизнь вернулось чудовище, от которого она долго пряталась. Крик резко оборвался, и сквозь звенящую тишину Ангелина услышала сдавленные рыдания.

Отбросив одеяло и даже не попытавшись найти тапочки, она побежала в спальню к маме. Та свернулась калачиком возле кровати и тихо скулила. Из темноты за шторой сверкали глаза бирюка.

Ангелина опустилась на колени рядом с мамой и обняла ее. Маму колотило, рыдания давно перешли в икания. И в этот момент девушка поняла, насколько мама уязвима. Ей не защититься от существа, которое живет в фантазиях, которого на самом деле не существует. Плод испуганного воображения.

– Мам, пойдем ко мне, – тихо прошептала Ангелина.

Мама перестала икать, дала себя поднять и отвести в соседнюю комнату. Ангелина положила маму на кровать, укутала ее одеялом, а прежде чем лечь рядом, взяла фарфоровую лошадку, подаренную Вацлавом. От бирюка надо избавляться. Простых слов он не понимает. Ангелина слушала, как выравнивается дыхание мамы, она все еще вздрагивала из-за чего-то, что слышалось только ей.

Интересно, куда делся бирюк? Все еще сидит у мамы в комнате? Ушел? Или перебрался поближе к своей жертве? Ангелина стиснула в руке лошадку.

Избавиться! Изгнать!

Под мерное дыхание она заснула, в надежде, что попадет туда, куда ей надо.

Руку щекотало, на ветру качались золотые колосья. Ангелина коснулась одного из них, и колосок распался. Посыпались на землю золотые зерна, упали и сразу утонули среди травы.

– Пошли на новый круг. – Знакомый голос прозвучал совсем рядом.

Ангелина посмотрела на кота и нахмурилась. Не сюда она хотела попасть.

– Тебе надо найти негасимый уголек.

Животное сидело на задних лапах и передними выщипывало из пуза мех.

Белые клочья подхватывал ветер и разносил по полю. Шерсть летала, словно тополиный пух, оседая на золотых колосьях.

– Мне надо избавиться от бирюка, – холодно сказала Ангелина.

Кот перестал щипать пузо и посмотрел на Колобкову. Задумчиво махнул хвостом, разметая дальше клочки шерсти, встал на четыре лапы и подошел ближе.

– Сначала надо найти негасимый уголек.

Это прозвучало как приказ.

– Сначала надо спасти маму. – Ангелина посмотрела прямо в глаза кота. На мгновение ей показалось, что она смотрит в древнюю, абсолютно черную бездну, и нет там ничего, кроме ужаса.

Кот моргнул, и наваждение спало.

– Посмотрела в глаза бирюка, – резюмировал он. – Теперь он не отвяжется, пока всю не выпьет.

– Поэтому я должна сначала избавиться от нечисти.

Перечить коту было страшно, но еще страшнее потерять маму, увидеть, как уходят из нее уверенность и сознание.

Кот изучающе смотрел на Ангелину.

– Можно совместить, – решил он. – Найти негасимый уголек и избавиться от бирюка. Понадобится, правда, все твое красноречие и упрямство.

– Что надо сделать?

Компромисс ее устраивал.

– Надо поговорить со змеей.

– С Полозом? – уточнила Ангелина.

– Очень удивлюсь, если это существо знает то, что тебе надо, – хохотнул кот.

– Он производит впечатление того, кто знает.

– Как и Буров. – Кот хитро посмотрел на Ангелину. – А на деле ничего они не знают.

Колобкова удивленно посмотрела на кота. Кем еще крутил этот рыжий? Приходил ли он к Камилю или Грише?

– А кто знает?

– Столетняя душа точно знает. – Кот посмотрел в сторону дуба. С дерева облетели почти все листья. – Первая столетняя душа.

– И где ее найти? – Ангелина уже не надеялась на прямой ответ, кот и так был неожиданно многословен.

– В самой первой деревне Ладного мира. – Он внезапно ответил прямо. – Где берет начало река с четырьмя названиями.

– Осталось всего лишь ее найти, в мире, где я вообще ничего не знаю. – Ангелина скрестила руки на груди. – И у вас тут нет машин, метро. Как я за одну ночь найду тебе столетнюю душу?

– Ты хочешь это все сделать сегодня? – удивился кот.

– Еще раз. – Ангелина стала терять терпение. – Мне надо избавиться от бирюка. Срочно!

Кот вздрогнул.

– И я готова помочь с… – Ангелина задумалась. – Я даже не особо понимаю, с чем именно. Но у меня есть задача, решить которую мне важнее.

Кот задумчиво размахивал хвостом. Ему перечили и ставили свои условия впервые с того момента, когда он придумал этот чертов план. Хотелось прыгать от радости, выдергивать шерсть еще бо́льшими клоками, лишь бы приблизить исход. То, ради чего все затевалось. Но без Ангелины ничего не выйдет.

– В Ладном мире есть заговор. – Еще одна подсказка от кота. – Через воду можно общаться, подглядывать и подслушивать, а еще переходить из одного места в другое.

– Вода – это переход, – вспомнила Ангелина подсказку бирюка.

– Да, все так. Но надо соблюдать правила перехода. – Кот стал серьезным. – Только в Ладном мире ты можешь перемещаться физически. В Явном лежит твое тело, и его водой не перенести, переходит только сознание.

– Значит, все-таки физически Ладного мира не существует? – уточнила Ангелина.

– Существует, – махнул головой кот. – Но не для всех. Сюда нельзя попасть на экскурсию, как туристу, набрать сувениров и вернуться. Есть правила.

– А кроме воды есть вариант?

В памяти всплыла огромная лужа, в которой оказалась Ангелина, когда вернулась через воду в первый раз. И если нельзя с собой ничего прихватить, то почему тогда она была вся мокрая? В правилах есть исключения?

– Договориться с Витари.

– С кем?

– Птицей-громом, такой огромной, что может поднять человека.

– Ты предлагаешь ее искать? – нахмурилась Ангелина.

– Ты спросила, есть ли еще варианты, – парировал кот.

Над полем поднялся ветер, зашелестел золотыми колосьями. Кот вытянул шею, вдыхая воздух. Ангелина заметила, как изменилось настроение у животного. Он словно узнал что-то, что его страшно разозлило. Не прощаясь, кот прыгнул в самую гущу колосьев и исчез. Колобкова осталась одна. Надо было либо найти воду и надеяться, что переход не устроит болото в кровати, либо искать какую-то исполинскую птицу. Пунктов, которые необходимо было выполнить, прежде чем найти негасимый уголек и избавиться от бирюка, становилось все больше. А времени не оставалось. Гнало переживание за маму. Эту ночь они проведут вместе, бирюк ее не тронет. А завтра? Что будет, когда Ангелина уйдет в институт? Задержится там. Мать придет в пустую квартиру и снова увидит свой самый страшный кошмар.

– Надо решать проблемы постепенно.

Ангелина выдохнула и осмотрелась. Поле выглядело бескрайним, уходящим далеко за горизонт. Ей казалось, что где-то недалеко должен быть лес. Через него можно выйти к реке, а там и через воду попасть в нужную деревню. Встав спиной к дубу, Ангелина еще раз осмотрела поле, а потом просто пошла прямо. Надо было хоть что-то делать.

Лес показался почти сразу. На его окраине стоял камень, какой должен был быть на перепутье. Но ни перекрестка, ни дорог поблизости не было. На камне и надписей никаких не было. Лишь стрелки.

Ангелина придирчиво осмотрела его и траву вокруг. Прямо – густой лес. Кусты, лохматые елки. Налево и направо – сорная трава, канавы. За спиной – умирающий дуб. Это путешествие словно решило испытать терпение Колобковой. Сначала кот, который, по своему обыкновению, стал манипулировать и давать задания, теперь указательный камень без дорог. Осталось дождаться волшебного помощника, который еще больше проблем доставит.

– Прямо как в плохой сказке, – проворчала Ангелина.

– А если сказка умирает?

Птицу, сидящую на камне, сложно было назвать хоть сколько-нибудь симпатичной. Кривой клюв, горб на спине и крылья, которые не смогут поднять такое толстое тело. Красные глаза, смотрящие прямо. Птица немного наклонила голову и изучала Ангелину.

– Сто голов моих видела? – Птица не дождалась ответа на предыдущий вопрос и задала следующий. – Летали недалеко.

Птица покосилась в сторону дуба.

– Не видела, – настороженно ответила Ангелина. – И я не думаю, что сказка умирает.

– Ну да. – Птица сидела все в той же позе. – Не сказка – мир. А ты ему помогаешь.

– Так, понятно. – Колобкова нахмурилась и сложила руки на груди. – Вам что надо?

– Головы найти, – ответила птица. – Существо, которое ты выпустила, последним их видело.

– Не думаю, что ему в принципе было дело до ваших голов. Как и до других частей тела.

Птица словно тянула время, и это бесило.

– Давай я помогу тебе найти негасимый уголек, а ты мне – головы?

– Откуда у вас всех манера торговаться? – устало протянула Ангелина. – Ты меня отведешь в нужную деревню? Или сразу к угольку?

– Уголек в первой деревне, в печке первой столетней души. Я покажу тебе, – пообещала птица. – Но только если ты поможешь найти мне сто голов.

Ангелина задумалась. С одной стороны, ей подскажут, как найти деревню. С другой, добавляется очередное «найди то, не знаю что». И никак не приближается решение с бирюком, а ночь скоро закончится.

– Ладно, я помогу тебе, а ты поможешь мне. – Колобкова посмотрела на птицу. – Я понятия не имею, как выглядят твои сто голов, но постараюсь их найти.

Птица взвизгнула, резко поднялась в воздух, лапами схватила Ангелину за руку и оторвала от земли, словно та ничего не весила.

От сильного ветра заложило уши. Под ногами проносились леса, разрозненные домики. Змеилась синяя река. Ангелина впервые увидела Ладный мир с высоты птичьего полета. Леса, леса, леса, бескрайние поля и дуб. Такой огромный, что, кажется, его видно из любой точки, даже из самой чащи.

Птица летела легко и быстро. Ей не мешали ни вес Ангелины, ни собственные маленькие крылышки. Становилось холодно. Птица влетела в облако, а когда вылетела из него, под ногами были не зеленые кроны деревьев, а белые сугробы.

– Погода меняется так резко, – услышала Ангелина комментарий птицы. – Непонятно, к чему готовиться и в каком мире проснемся мы завтра.

Рука уже затекла от неудобной позы, и Колобкова была готова попросить поставить ее на землю, как птица резко пошла на снижение и зарылась в огромный сугроб.

– Мягкое приземление!

Довольная птица выкопалась из снега и наблюдала, как пытается встать Ангелина. Она была не согласна с этим утверждением. Снег забился под одежду, да и обувь была совсем не предназначена для путешествий по сугробам.

– Когда будешь искать мои головы, не забудь пообщаться с чудовищем. Оно видело их.

– Оно не умеет разговаривать, – хмуро заметила Ангелина. Снег в одежде начал таять, и стало отвратительно мокро.

– Беда говорит так, как умеет, – развела крыльями птица. – Деревня тут рядом. Удачи!

Птица взлетела в воздух, увлекая за собой хлопья снега.

Проклиная все на свете, но стараясь не чертыхаться, Ангелина вылезла из сугроба на протоптанную тропинку и сразу увидела низенькие домики, почти полностью укрытые снегом.

– Надеюсь, там еще живут, – проворчала себе под нос Колобкова и поспешила в сторону тепла и крыши.

Деревня оказалась обитаемой, и жители тут были очень активные. На контрасте с Доброславлем, где Ангелина застала только тоску и упадок, здесь бегали дети, играли в снежки. Взрослые таскали дрова, выбивали на снегу ковры и ткани. Деревня выглядела как рай, куда хочется уехать из шумного города. Среди незнакомых лиц мелькнула фигура, которую девушка не ожидала тут увидеть. Мужчина прихрамывал, помогал себе тростью и старался ступать по хорошо утоптанному снегу.

– Ангелина! – Полозов увидел ее сразу. – Вы подумали о моем предложении?

* * *

– Стой! – Варя еле успела поймать за руку Стрижа, который ломанулся в озеро. – Ей уже не помочь.

Стриж отмахнулся, вырвал руку и все равно вошел в воду. Зайдя по колено, он в ужасе уставился вниз. Закричал, оступился и упал в воду, погрузившись по шею.

– Это что за хрень! – Голос Стрижа стал высоким. Он не пытался бороться с эмоциями – они захлестывали и не давали выбраться. Вода плескалась, превращая еще одну жизнь в своего раба.

В озеро вбежали Кирилл и Таня, подхватили под мышки Стрижа и попытались вытащить его на берег. Вместо человека они вынесли скелет. Закричала Таня.

– Надо валить отсюда, срочно! – Кирилл озвучил то, что думали все.

– А где проводник? – Голос Тани дрожал, она старалась не смотреть в сторону белых костей, которые лежали и светились в темноте. – И где Лукошко? Он вообще вернулся от своей машины?

Варя испуганно озиралась, пытаясь понять, куда делась палатка Шамана, и вспомнить, был ли с ними за ужином Лукошко. Взгляд сам тянулся к костям Стрижа. Мозг отказывался принимать то, что сейчас произошло. Варя смотрела, как ищет фонарик Кирилл, как Таня пытается вспомнить в темноте, куда идти. Где-то рядом стояла палатка Шамана. Варя это помнила, но не видела даже притоптанной земли.

От Умру-озера веяло холодом.

– Ты зачем туда пошел? – Истеричный окрик заставил вздрогнуть и обернуться.

Кирилл стоял уже по пояс в воде и смотрел, как руки превращаются в кости. Таня металась по берегу, заламывая руки и упрашивая друга вернуться.

– Поедем домой? – В ее голосе были слезы. – Кирюш, я не умею водить, я одна не уеду! Вернись!

Тот обернулся через плечо и странно улыбнулся.

– Верни кости воде, – сказал Кирилл, резко развернулся и нырнул рыбкой в озеро.

Таня взвизгнула, упала на колени, зацепив случайно кости Стрижа. От крика охрипло горло. Она звала Кирилла, Лукошко, Стрижа, родных. Хоть кого-то, кто смог бы вытащить их из этого кошмара. Варя смотрела на это, ощущая, что все чувства замораживаются. Они не умерли, нет, просто купаться пошли.

Рядом тихо вздохнули. Варя вздрогнула и обернулась. Шаман смотрел, как бьется в истерике Таня.

– Вы где были? – хрипло спросила Варя.

– В кусты отходил, – просто ответил проводник. – Надо вернуть кости воде.

С этими словами он подошел к тому, что Варя боялась назвать Стрижом, и по одной косточке стал кидать в воду. Опухшая от слез Таня смотрела, как плюхаются в темноту белые палочки. Последним улетел череп, раскидав вокруг себя кучу брызг.

Что было дальше, Варя не видела. Она почувствовала, что намеревался сделать Шаман, и ноги сами понесли ее прочь от озера. В лес, обратно к машинам. Она бежала, надеясь, что правильно запомнила дорогу. Вот знакомый холм, знакомое дерево, еще немного, и покажется поле, а там и импровизированная парковка. Наверное, там заночевал Лукошко. Почему она не помнит, где он?

Знакомые деревья расступились, и Варя, запыхавшись, выбежала обратно к озеру. Шаман стоял на берегу один, в руках крутил кусок ткани. Из его куртки кто-то вырвал карман. Кто-то… Таня, которую Варвара не увидела.

Не увидела, как близко-близко подошел Шаман. Коснулся рукой щеки, за шею притянул к себе. Губы у него было холодными и жесткими. От поцелуя стало тошно. Варя хотела вырваться, пнуть проводника, кричать и кусаться. Но силы утекали, воля покидала тело, которое на стрессе израсходовало все свои ресурсы. Не получалось даже отстраниться от человека, который пугал похуже дикого зверя.

Ноги подкосились, и Шаман аккуратно взял Варю на руки. Но понес не к воде, как испугалась девушка, а к дереву с огромными корнями. Словно в люльку положил Шаман безвольное тело, еще раз поцеловал и прошептал:

– Ложись спать, Варенька, прямо на землю, и мох тебя укроет. И будешь ты спать, как древние боги, пока Умру-озеро не позовет.