Палящий зной проникал в окна сквозь бумажные ставни, покрывая меня липким по́том, пока я лежала, завернувшись во влажные простыни. Я хмуро поднялась и потерла глаза, голова кружилась от тупой боли. Кожу саднило, и я поморщилась, когда пальцы задели особенно больное место, – несомненно, после нападения Асины прошлой ночью. Видимо, рана была серьезной, раз она все еще не зажила.

«Ты долго спала, – пробормотал Голос, потягиваясь, как кот, и зевая. – Когда ты спишь, сплю и я. Но нам пора. У нас много дел, Син Лина. – Голос звучал неуверенно и слегка растерянно. Я испытала удовлетворение, хотя не понимала причины этого чувства. – Убивать людей, осматривать достопримечательности, творить чудеса вместе. Возможно, стоит прикончить еще несколько Чернокровых и отдать их тела на съедение имуги».

Мои ноги соскользнули с кровати и понесли меня в ванную. Я умыла лицо холодной водой с мылом, затем завязала волосы в пучок на макушке и почистила зубы.

Теперь Голос казался более бодрым, он разгуливал по моему сознанию.

«Почему, – пробормотал он, – мне кажется, что мы что-то забыли? Что произошло прошлой ночью, Син Лина?»

Я надела паджи[8] и пристегнула чикдо к поясу, на меня нахлынули воспоминания: канализация, смерть Асины, Пророчество, а потом – пустота. Я нахмурилась, когда мои пальцы сами собой завязали пояс на чогори ханбока и затянули повязку на голове.

«Я… не знаю. Как я добралась до дома?»

«Тебя опьянил восторг, – неодобрительно проворчал Голос. – Это самый сильный наркотик. Теперь у нас провал в памяти».

Пророчество звучало у меня в ушах… Пророчество, которое Сонаги произнесла в канализации, провозглашая меня императрицей. И все же я не испытывала ни радости, ни предвкушения, ни того всепоглощающего чувства целеустремленности, которое охватило меня у реки нечистот. Вместо этого я словно оцепенела. Пустая оболочка, заполненная чем-то другим, как панцирь рака-отшельника, который был закреплен на теле другого краба. Что-то не так.

Медленно я нашла шляпу. Голос фыркнул, когда мой взгляд упал на серебряное кольцо на пальце. Кольцо Руи. Я вяло улыбнулась, но уголки губ остались опущенными.

«Сними его».

Я нахмурилась, когда мои руки задвигались сами по себе, мои пальцы готовы были снять кольцо.

«Нет, – подумала я, словно сквозь густой туман наблюдая за своими пальцами со смесью восхищения и ужаса. – Я не стану. Руи подарил мне это кольцо… я не сниму его. Ты не можешь заставить меня».

«Могу! – прорычал Голос. – А ты не должна сопротивляться…»

Кто-то постучал в дверь.

От удивления мои пальцы замерли, словно их освободили от невидимой хватки. Склонив голову набок, я подошла к входной двери и чуть приоткрыла ее. На меня спокойно смотрел Рю Соджин. В утреннем свете его глаза казались светло-карими, такими же, какими когда-то были глаза его брата, пока не остекленели после смерти. Возможно, именно поэтому я открыла дверь шире, хотя мои подозрения усилились.

– Как ты узнал, где я живу? – настороженно спросила я.

Неужели я была неосторожна? Эта мысль напрягла меня.

– Исыль послала меня, – ответил Соджин и вошел. – У нее свои способы получать информацию. – Он осмотрелся, когда я закрыла дверь. Я заметила, что у него в руках корзинка с сахарными булочками, хотя понятия не имела, где он их взял, учитывая, что булочница в данный момент находилась в желудке имуги. – Я ожидал увидеть повсюду оружие и кровь, – отметил он, и я подняла бровь.

– Я разочаровала тебя?

– Нет. На самом деле мне стало легче. – Он протянул мне корзинку. – Благодарность за то, что ты сделала вчера. Исыль сказала, тебе нравятся эти булочки. – Соджин не был похож на человека, который умел улыбаться, но на мгновение уголки его губ слегка приподнялись.

У Сана была такая же кривая улыбка. Я схватила корзинку, отводя взгляд.

На мгновение мне захотелось поговорить о нем. О парне, которого мы оба потеряли. Хотелось спросить, каким старшим братом был Сан, каким ребенком. Всегда ли он хотел быть шпионом? О чем он мечтал? Но Голос остановил мой поток вопросов, нетерпеливо закатив глаза.

– Я полагаю, мадам послала тебя по какой-то причине, а не просто передала булочки в качестве благодарности, – сказала я, жестко посмотрев на Соджина. – И я хочу узнать по какой.

Его полуулыбка погасла.

– Исыль собрала твоих сторонников. Я отведу тебя к ним.

Я недоверчиво подняла бровь.

– Так быстро? – Прошло всего несколько ночей после нашего с ней последнего разговора.

– Исыль работает быстро, – попытался объяснить Соджин. – Ей не мешает то, что она прячется. Нам пора. Сторонники ждут тебя, Лина.

Я рассовала оставшиеся безделушки из Кёльчхона по карманам паджи. Они позвякивали, пока мы шли по городу, хотя патрулей Чернокровых, которых нужно избегать, здесь не было. Голос заставил мои губы растянуться в улыбке, когда я вспомнила о нелепой смерти Асины.

Сон Исыль покинула великолепную «Голубиную клетку» и остановилась в гораздо менее великолепном Городе рыб. Опасный район, учитывая, что дворец находился на окраине. Зато рядом с грязной лачугой, покрытой ракушками, морскими водорослями и внушительным количеством птичьего помета, расположенной в непосредственной близости от рыбацких домов, не было Чернокровых. В конце концов, их численность действительно сократилась. Интересно, устранил ли уже Сон Вусок Перьев и Клювов? Я надеялась, что скоро он это сделает. Яд подарит им ужасную смерть. Медленную и мучительную.

По сравнению с ней смерть Асины покажется милосердной.

Хижина располагалась на небольшом участке каменистого пляжа, где рыбаки хранили деревянные лодки, нуждавшиеся в ремонте. Мои ботинки хрустели по гальке, когда Соджин вел меня к приоткрытой двери.

– Сколько их? – спросила я.

Пророчество заставило меня задать этот вопрос, оно сказало: «Союзники не могут навредить нам».

Хотя на нашей стороне была целая армия имуги, не стоило недооценивать силы смертных союзников. Я могла бы использовать и их, ведь даже у имуги есть свои пределы. Они не умели строить корабли, в отличие от Им Еджин, расширять мое влияние, как это удалось бы торговцу халджи Бану Бомину благодаря «одолжениям», которые он получал от различных покупателей. Покупатели различных профессий могли оказаться чрезвычайно полезны мне. Позволив им помочь мне, я, в свою очередь, дам им ощущение безопасности и своего места в мире, а это означало, что шансы на успешное восстание против меня значительно понизятся.

Мало что могло вызвать большее раздражение, чем восстание, когда я взойду на трон. Наличие союзников-людей развеет сомнения тех, кто опасается доверять имуги и новой императрице. Люди успокоят себе подобных, побудят принять нового правителя. Ну а те, кто откажется, попадут в лапы имуги. Потому что будет только справедливо, если не заслуживающие доверия, желающие свергнуть мою власть и снова сделать меня уязвимой будут уничтожены. В конце концов, моим имуги нужен источник пищи.

И что такое императрица без подданных? Подданные так же необходимы императрице, как корона или трон.

Но не только императрице.

Какие боги без последователей?

Но их не существовало. Пантеона в Окване не было. Для многих в Трех Королевствах боги не существовали, потому что смертные потеряли веру в них. Боги отсутствовали, но я была здесь. Я всегда любила богов, всегда полагалась на их силу, пока не обрела свою собственную.

Я задумалась, каково было бы стать одной из них. Смилостивиться над слабыми смертными последователями. Они возвысят меня и прославят.

– Лина? Ты слышишь меня? – спросил Соджин, возвращая меня в настоящее.

Мы стояли перед хижиной.

– Что? – раздраженно переспросила я, недовольная тем, что он вырвал меня из моих фантазий.

Соджин покачал головой:

– Ничего. Сама увидишь.

Он повернулся, открыл дверь, и я последовала за ним внутрь.

Мы очутились в маленькой комнате с неровными половицами, покрытыми слоем песка, со стенами, прогибающимися внутрь. Вонь от рыбы стояла невыносимая, я зажала нос и рот ладонью. На полу сидела разношерстная компания, а в центре, на единственном предмете мебели – стуле, вырезанном из коряги, – восседала ухмыляющаяся Сон Исыль. На меня выжидающе смотрели еще как минимум десять человек, и среди знакомых лиц я узнала Еджин и Дойуна. Последний удивленно таращился на меня, и я поняла, что ему, должно быть, интересно, куда подевалась милая девушка в красивом ханбоке.

Появилось и несколько новых лиц: худощавый мужчина, курящий самокрутку халджи, в интересном костюме, состоящем из ярко-розового цилиндра в западном стиле, шелковой, пугающе оранжевой одежды, расшитой рычащими тиграми, и трех ожерелий из ярко-зеленого стекла. Это должен был быть Бан Бомин, торговец халджи. Я никогда у него ничего не покупала, у Когтей были свои поставщики, но слухи о его экстравагантном стиле ходили. Нетерпеливый Голос подавил мое желание попробовать его товар.

Остальные были моряки, усталые и обветренные, все они сидели вокруг человека с прямой спиной, залысинами и кривыми зубами. Ча Хёкдже – самый заядлый рыбак в Сунпо и работодатель десятков других рыбаков. Он был богат, очень богат и влиятелен. Те, кто кормит других, всегда такие.

– Лина! – помахала мне Исыль, ее улыбка стала шире. На ней был ханбок, такой желтый, что глазам больно смотреть, и она держала свой топор так, словно это королевский посох. – Я так рада, что ты пришла! Боялась, что тебя отпугнет рыбная вонь. – Накручивая прядь белых волос на палец, она оглядела остальных. – Познакомьтесь с новой императрицей Сунпо.

Тишина. Бан Бомин нерешительно кивнул, но остальные не сдвинулись с места. Рыбаки настороженно почесали подбородки и затылки. Еджин бросила на меня сердитый взгляд, словно желая мне удачи. Дойун все так же не отрывал от меня взгляда.

Слегка кашлянув, Соджин толкнул меня в бок, и я поняла, что они ждут от меня каких-то слов. Голос выпрямился и прищурился.

«Как говорится, нагнетание страха – лучший способ вызвать лояльность, – сказал он. – Грандиозная речь… Да, подойдет».

И тогда я начала говорить, хотя мой разум не подыскивал слов. Их вложил в мои уста кто-то другой.

– Я Син Лина, – холодно произнесли мои губы, в то время как пальцы откинули капюшон плаща с моего лица.

Мои слушатели переглянулись и перевели взгляд на мой шрам в виде дорожки слезы.

– Я побывала в царстве Крысолова, в царстве мертвых. Я вырезала сердце токкэби и провела лезвием по этому королевству, пожиная души и собирая руины. Мое имя шептали в страхе, мое имя было последним звуком на устах мертвых и умирающих. Я Жнец Сунпо.

Я холодно провела рукой по рукояти чикдо, висящего у меня на поясе, встречаясь взглядом с каждым наблюдающим за мной горожанином.

– Это королевство окрасится кровью наших врагов. Моя рука крепка и слишком часто ощущала, как замедляется пульс. Чернокровые больше не будут править тем, что им не принадлежит, они больше не будут патрулировать улицы и загрязнять их своим зловонием. Через шесть ночей Конранд Калмин узнает вкус собственных слез и крови. Он почувствует мой гнев. – Ледяной и резкий смешок вырвался из моего горла. – И я убью любого, кто встанет на моем пути.

Когда мой язык наконец замер, в хижине стало тихо, если не считать глухого рева моря Ёнвангук и плеска волн, набегающих на скалистый берег и касающихся деревянных стен хижины пенными пальцами. Зрители сидели с бледными лицами и плотно сжатыми губами, их глаза были огромны и непроницаемы. Сидящий рядом со мной Соджин молчал и не двигался, хотя я чувствовала на себе его взгляд. В нем ощущалось неодобрение, но я старалась не сердиться. Я едва сдерживалась, чтобы не бросить на него предупреждающий взгляд, из-за этого у меня разболелась голова.

Гван Дойун побелел как полотно, его тело напряглось, брови сошлись, так что трудно было сказать, где кончалась одна и начиналась другая. Я холодно улыбнулась ему, наслаждаясь его явным удивлением.

«Как забавно! – усмехнулся Голос. – Бедняга. А он даже не знает, что это мы убили его жену».

Исыль пристально смотрела на меня.

– Что ж, – сказала она, моргнув. – Это было очень содержательно, Лина. Спасибо. Тебе есть что добавить?

– Это своего рода награда, – ответила я. – Для тех, кто последует за мной. – Я опустила руку в карман, достала пригоршню маленьких сокровищ – золотых цепочек, серебряных брелоков и нефритовых безделушек – и бросила их своим слушателям.

Бан Бомин тихо присвистнул, схватил нефритовое ожерелье и с наслаждением надел его.

– А она мне нравится, – сказал он, выдыхая дым.

Знакомое желание поднялось внутри, но Голос снова подавил его.

– Очень нравится.

Ча Хёкдже не прикоснулся к сокровищам.

– Значит, мы должны довериться очередному бандиту? Когти были не лучше Чернокровых. У меня был друг, вел бизнес. Твои убили его. Пустили пулю в лоб, кровь была повсюду.

«О, прошу!»

– Возможно… – протянула я, – твой друг нарушил закон.

Хёкдже закипел от злости:

– Определенно был конкурентом одного из ваших спонсоров. Донгук не совершил никакого преступления, за исключением того, что управлял процветающим джумаком. Вы убили его в качестве одолжения, в обмен на поддержку и деньги другого человека, да? Почему мы должны считать тебя лучше Чернокровых? А? – Он плюнул на пол.

– Следи за языком, – мягко сказала я. – Помню тот джумак. Ты знаешь, что было спрятано под его половицами? Женщины. Украденные из собственных домов Чернокровыми и спрятанные там для пиявок Калмина. Донгук знал это. Он тоже пользовался ими.

– Ложь! – взревел Хёкдже.

– Ложь?.. – протянула я. – Следи за языком, рыбачок. Или лишишься его.

Мужчина возмущенно фыркнул и повернулся к Исыль:

– Ты сказала, что она другая, женщина.

– У меня есть имя, – процедила она. – Меня зовут Сон Исыль. Если тебе не нравится, можешь называть меня «мадам Сон».

Хёкдже пробормотал извинения, а глаза кумихо вспыхнули.

– И, – продолжила Исыль, – кажется, сегодня Син Лина встала не с той ноги. – Обычно она не такая, – она бросила на меня насмешливый взгляд, – черствая.

– Что ж, – вспыхнул рыбак, – не жди моей верности. Я лучше буду работать с Чернокровыми, чем жить под этой сукой из Когтей. – Он прошел мимо меня, но я остановила его, крепко взяв за плечо. Ярость закипела во мне, когда другие рыбаки поднялись, чтобы последовать за ним. Я дернула Хёкдже, и он, спотыкаясь, отступил к группе других.

– Если ты не со мной, – прошептала я, – значит, ты с ними, Ча Хёкдже. А они встретят ужасную судьбу. Я бы посоветовала тебе еще раз подумать. Когда королевство станет моим – а оно станет, – вам придется занять сторону победителя или же побежденных. Скажи мне, какую ты выберешь?

Исыль и Соджин быстро обменялись взглядами, пока мужчина неловко переминался с ноги на ногу, не отвечая. Я отпустила его, ожидая, что он и ему подобные побегут. Но этого не произошло. Они медлили. Я почувствовала запах страха Хёкдже и облизнула губы.

Я хмуро посмотрела на нерешительную толпу. На Бан Бомина, который перебирал мои сокровища, но не выразил преданности. На суетящихся рыбаков, на бледного Хёкдже. На других, от кого мне нужно окончательное подтверждение.

– Поклонись, – холодно сказала я, скрюченная рука вытолкнула это слово из моего рта. – Поклонись и прими награду. Если откажешься, то потеряешь мое расположение, когда я взойду на трон. Потому что я сделаю это с тобой или без тебя. А что последует дальше, зависит от тебя.

Радость переполнила меня, когда Хёкдже и его рыбаки встали на колени, наклонили головы к грязному полу и вытянули руки в знак уважения. Исыль вздохнула и присоединилась к ним, бормоча что-то про формальности. Соджин последовал ее примеру, опускаясь на землю рядом с остальными.

Только Гван Дойун не поклонился. Он смотрел на меня, сжав кулаки. Мне показалось, что-то мелькнуло в его взгляде, возможно, подозрение или шок, и я приподняла бровь. Под моим пристальным взглядом он медленно подчинился, отвел взгляд и тоже проявил почтение.

«Хорошо, – усмехнулся Голос. – Бедняга».

«Наша речь напугала его. Он что-то заподозрил. Как ты посмел вложить в мой рот эти слова…»

Он отмахнулся от моего возмущения и притоптал своей тяжелой ногой.

«Никаких вопросов».

Тревоги исчезли, и вскоре я полностью забыла о них, осознавая только то, что происходило здесь и сейчас. Восторг переполнил меня, когда комната склонилась передо мной и только передо мной. Мне очень понравилось стоять, когда другие кланялись; я сама часто кланялась в прошлом.

– Вы можете встать, – наконец холодно произнесла я.

Исыль вскочила на ноги, встала рядом со мной и отряхнула ханбок.

– Песок попал в нос. – В подтверждение своих слов она чихнула. – Надеюсь, ты приняла мою вечную преданность, Лина.

– Тебе я поверила. – Я настороженно посмотрела на Гван Дойуна. – Остальным не особо.

Его высокомерие привело меня в ярость. Он был здесь не потому, что обладал влиянием, как другие, а только потому, что я убила его жену, после чего его жизнь была разрушена. Я протянула ему руку, предложила власть, сокровища, безопасность, а он осмелился колебаться в своем поклоне?

«Глупец, – пробормотал Голос. – Он нам не нужен. Но убить его на виду союзников было бы опрометчиво. Еще одна ошибка с его стороны – и мы устраним его. Возможно, Сонаги нравится вкус печальных жилистых мужчин».

Закипая, я расправила плечи и бросила:

– Через шесть ночей правление Чернокровых подойдет к концу. Внутри их дворца затаился убийца, готовый нанести удар. Когда Корона падет, а власть перейдет в мои руки, начнется ваша работа. Им Еджин. Ты можешь давать корабли в аренду только тем, кто присягнул на верность новому лидеру Сунпо. И я хочу, чтобы ты начала следить за тем, кто прибывает в королевство и покидает его. Если увидишь, что какие-то… подозрительные личности проникли на территорию Сунпо, немедленно сообщи мне, и с ними разберутся. Быстро. – «Ужин для моих змей». – Я также хочу, чтобы ты начала строить мне корабль. Кобуксон[9]. – Мне нужен был прочный военный корабль. – Используй сокровища, чтобы купить качественную, крепкую древесину в дикой местности Вюсана. Я выделю средства, чтобы нанять дополнительных работников, если потребуется.

Еджин кивнула, убирая сокровища в карманы.

– С арендой и контролем я справлюсь. Но строительство займет время. Минимум несколько месяцев. Для чего он?

– Для личных поездок, – коротко отрезала я. Если я отправлюсь в Вюсан и Бонсё, то, возможно, мне не захочется добираться по суше.

Еджин приподняла брови, морщины на лице стали глубже, но она промолчала. Только кивнула.

– Ча Хёкдже, – продолжила я, повернувшись к пожилому мужчине, который не отрывал взгляда от земли, очевидно все еще не придя в себя от предыдущей угрозы. – Уволь всех работников, которые против моего правления или симпатизируют Чернокровым. Не продавай рыбу тем, кто был связан с ними. Я дам тебе список имен. – «Число которых быстро сократится, когда их постигнет участь, подобная судьбе Асины». – А вы, – обратилась я к остальным мужчинам, – сделайте то же самое. Не продавайте рыбу их сторонникам. Бан Бомин, твоя работа начнется сейчас. На сколько услуг вы в настоящее время можете рассчитывать?

Продавец снял цилиндр и провел рукой по темным волосам.

– Триста две, – сказал он, прежде чем вернуться к своей самокрутке. – Некоторые из них большие, некоторые маленькие, а некоторые находятся в промежутке между ними… во всех Трех королевствах. – Бомин хитро улыбнулся. – Какие вам нужны, дарительница сокровищ?

– Зависит от услуги, – льстиво ответила я. – Но прямо сейчас, за какие бы ниточки тебе ни пришлось потянуть, чтобы бизнесы, принадлежащие Чернокровым, превратились в руины, потяни за них.

– Значит, маленькие, – подмигнул Бомин.

– Гван Дойун. – Я с отвращением взглянула на мужчину. – Твоя задача – наблюдать за тем, что произойдет во время праздника Калмина в Ночь Красной Луны. – Чтобы он увидел, что происходит с теми, кто гневит меня. – Ты будешь присутствовать на этом празднике.

Сжав губы и отведя взгляд, Дойун кивнул.

– Хорошо. – Я обвела взглядом присутствующих. – Можете идти.

Когда они неуклюже встали, я повернулась к Исыль и Соджину, которые с нетерпением ждали меня.

Исыль ухмыльнулась мне:

– Могу я рассчитывать на роль казначея? Обожаю блестящие штучки. – Ее пальцы нетерпеливо зашевелились.

Даже Голос это позабавило. Он заставил меня усмехнуться.

– На самом деле у меня для тебя другая роль.

– Да? – Ее светлые брови приподнялись, и она бросила взволнованный взгляд на Соджина, который с любопытством смотрел на меня. – Какая?

– После резни я хочу, чтобы ты, Исыль, стала моим личным охранником. – Голос очень много думал об этом. Легко быть императрицей или Ёыйджу. И хотя было очень мудро выбрать на эту роль меня, вряд ли другие королевства уступят мне свои территории без сопротивления. Угрозу можно будет ждать откуда угодно, возможно даже, она застигнет меня врасплох. И иметь кумихо в качестве защитницы… это действительно мудрый выбор.

Но Исыль пока рано было знать о столь грандиозных планах. Лучше не торопиться.

– А ты, Соджин, – повернулась я к нему, – будешь моим целителем. – Чтобы помочь Ынби или мне, если мы заболеем. Ынби станет принцессой.

«Важно, – сказал мне Голос, – чтобы она продолжила линию великих Син».

Исыль просияла, схватив Соджина за руку. Взглянув на нее сверху вниз, Соджин расплылся в улыбке:

– Это честь для меня, Лина. Спасибо.

– Кстати, Исыль, – продолжила я, лениво разглядывая свои ногти, – думаю, тебе стоит знать, что Ман Джису и Асина мертвы. Я убила их прошлой ночью, как и еще двух Чернокровых.

– Отличная работа, отвратительное ты создание, – фыркнула Исыль. – Должна сказать: из тебя вышла бы потрясающая кумихо. К сожалению, ты не родилась лисой, пожирающей души, и не прожила тысячу лет, прежде чем принять человеческий облик, так что это просто невозможно. А жаль.

Соджин напрягся.

– Исыль, – тихо произнес он. Предупреждающе.

По тому, как он напрягся, было ясно, что его защитные инстинкты обострились. Он резко обернулся и, увидев, что остальные ушли, забеспокоился, передав свою тревогу Исыль.

– Она уже знает, Соджин, так что об этом можно говорить. – Исыль вздохнула, щелкнув Соджина по носу. – Этот парень такая наседка, – сообщила она мне, когда Соджин всего на мгновение расслабился от ее прикосновения. – Полагаю, это из-за того, что он нашел меня раненую на улице. О да, – добавила она, заметив мою приподнявшуюся бровь. – Я тоже была ранена. Мне было всего десять. Соджину – одиннадцать. На самом деле это не совсем верно. – Исыль нахмурилась. – Математика не моя сильная сторона. Десять лет я была кумихо-оборотнем, способной принимать человеческий облик, и тысячу лет я была лисой, поедающей ки. Сейчас мне тысяча восемнадцать лет, если тебе интересно.

Даже Голосу стало интересно узнать побольше о кумихо, ставшей нашим союзником.

– Ты была ранена?

– Немного. – Исыль пожала плечами.

– Немного? – У Соджина был такой вид, словно он спорил с ней об этом много раз и никогда не брал верх. – Исыль, – сказал он и повернулся ко мне, – летняя болезнь. У нее была очень высокая температура. А также сломана ступня, вывихнуты два пальца, глубокий порез на лбу, из-за которого могла развиться серьезная инфекция, и синяк под глазом.

Исыль вновь пожала плечами.

– Бывало и похуже, – сказала она, но ее лицо внезапно помрачнело. – Во время Охоты на лис. – Девушку охватила печаль, и она поджала губы. – Охота забрала моих родителей, – тихо сказала Исыль. – Около ста лет я была в бегах.

– Как ты выжила во время Охоты на лис? – спросил Голос через меня.

Исыль напряглась, и тут даже Голос догадался, что я недостаточно близка к кумихо, чтобы заслужить этот рассказ. Должно быть, она увидела смирение в моих глазах, потому что продолжила, хотя и немного более осторожно.

– С трудом. В те дни, когда еще не могла превращаться в человека, я была на волосок от гибели. Все, что хоть немного походило на лису… что ж. Охотники быстро разбирались с ними. Так что во всех отношениях я была просто немного ранена, Соджин.

И вот так просто Исыль невозмутимо скрестила руки на груди и приподняла бровь, глядя на своего друга. Но память о ее горе все еще витала вокруг. Я его чувствовала.

– И ты довольно быстро исцелил меня.

– Ты исцелил ее? – Я недоверчиво посмотрела на Соджина. – В одиннадцать?

В одиннадцать лет я бросала мяч в стену нашего дома, чтобы посмотреть, насколько сильно он ударит меня, когда отскочит, и смогу ли я достаточно быстро увернуться. Тогда не могла.

Исыль ответила за него.

– Он гений. Его брат примкнул к твоей банде, чтобы отправить его в лучшие академии. Соджин, – с гордостью сказала она, – один из лучших целителей в Сунпо. Как только ты жестоко убьешь нашего дорогого друга Калмина, он сможет вернуться в академию и, вероятно, найдет лекарство от всех болезней в течение первых двадцати четырех часов.

Я не вслушивалась в ее слова. Мой взгляд был прикован к Соджину, чье лицо заметно побледнело. Ему стало тяжело дышать, глаза остекленели, а пальцы сжались в кулаки.

В этот момент я поняла, что он, так же как и я, чувствовал ответственность за смерть Сана. Сан присоединился к Когтям ради своего брата.

И умер.

Соджин задрожал, распахнул дверь и быстро ушел прочь. Исыль посмотрела ему вслед с сожалением и тревогой.

– Не стоило говорить о нем, – пробормотала она себе под нос, а затем повернулась ко мне. – Понимаешь, он не позволяет себе плакать. Думаю, ему стало бы легче, если бы позволил. – Она моргнула и сменила тему. – Что твой токкэби думает насчет твоих планов на это королевство?

– Руи поддерживает меня, – ответила я.

Но задумалась, поддержит ли он мои устремления после Сунпо с имуги. Он знал о Пророчестве и, надеюсь, примет возвращение имуги.

«Но если нет, – язвительно отметил Голос, – будет справедливо, если он столкнется с последствиями».

– Понятно, – фыркнула Исыль. – Ты убьешь Чернокровых в Ночь Красной Луны через шесть ночей, да? Ты приготовила представление?

– Да. Было бы неплохо иметь зрителей. Если тебе такое интересно.

– Определенно, – промурлыкала Исыль. – Соджин получил приглашение этим утром. Калмин насмехается над ним, но я использую это в наших интересах. – Исыль прищурилась. – И когда ты закончишь, может, ты позволишь мне попробовать ки?

«Интересно…»

– Если ты съешь чью-то душу, – произнесла я то, что он велел, – они все еще смогут войти в Чосын? Они все еще смогут отправиться в мир цветущей сакуры и безмятежности?

– Нет, – сладко сказала Исыль. – Они превращаются в ничто. Без души остается лишь пустота. У тебя есть какой-то особый Чернокровый, которого ты хотела бы предложить мне на десерт, Лина?

– Да, есть один. – Мои губы изогнулись в улыбке. – Если тебе нравятся красноволосые.

Исыль довольно хлопнула в ладоши.

– У меня уже текут слюнки, – пропела она. – Ох, Лина, ты восхитительна! Неважно, что ты за существо. Ты просто необыкновенная. Мне такие нравятся. – Она направилась к двери. – Я должна снова спрятаться. Как всегда, было приятно встретиться, о Блистательная Императрица.

Дерзко подмигнув и послав воздушный поцелуй, она исчезла.