Никогда еще сердце Изольды не билось так сильно.

Она была уверена, что охотники тоже слышат его. Даже видят, как оно бьется внутри, один гулкий удар за другим.

Двенадцать человек стояли вокруг ведьмы. Девять у берега, трое у деревьев. Один из них поставил ногу в сапоге в нескольких шагах от нее, и до ушей Изольды доносился скрежет железа по камню. Мужчина точил свой нож.

Девушка распустила волосы и подняла воротник, чтобы скрыть цвет кожи. Но от мух это не спасало. Они ползали по ушам и рукам. Заползали по шее под плащ.

Она не двигалась. Она просто дышала так тихо, как только могла, едва приоткрыв губы.

Все мужчины молчали, выжидая. К ним присоединился еще один. Даже с закрытыми глазами Изольда видела серый цвет ярости в его нитях. И еще – пламенно-красный. Колдун огня. Он был здесь главным, потому что, как только он появился, нити остальных стали мшисто-зелеными от почтения.

– Ребенок у них.

– У баедидов? – спросил хозяин сапога. Он шевельнулся, и кости мертвеца под его ногой хрустнули.

– А у кого еще?

Когда колдун говорил, от него исходило тепло, словно он выдыхал огонь с каждым словом. И в его нитях загорались оранжевые искры, свидетельства ведовского дара.

– Я думал, – заговорил третий мужчина с сильным акцентом, – что Рагнор рассказал о ребенке только нам.

– И Рагнор явно нам врал.

Колдун огня подошел ближе. Изольда слышала его шаги, его дыхание. Он рыскал среди трупов, как собака на охоте. Ее сердце забилось сильнее. Девушка дрожала. «Пожалуйста, не надо, не подходи ближе, не подходи ближе».

– Может, – сказал первый мужчина, – баедиды не знают, кто попал им в руки. Может, они забрали ее случайно.

– И убили семерых наших, чтобы заполучить ее?

«Сова, – поняла Изольда, а вслед за этой мыслью пришла другая: – Аэдуан убил семерых».

Колдун огня подошел ближе. Он нашел то, что его заинтересовало. Нити вспыхнули любопытством и желанием.

И тут вырвалось пламя. По лицу Изольды прокатилась горячая волна.

Человек в сапоге отшатнулся назад, рассыпая проклятия.

Колдун огня лишь рассмеялся, и в нос Изольды ударил запах паленой шерсти. Мужчина поджигал трупы.

– Не надо, – сказал человек в сапоге, и его нити побледнели, стали бежевыми от отвращения. – Баедиды увидят дым.

– И что с того? – огрызнулся колдун огня.

Тем не менее он хлопнул в ладоши, и огонь погас, оставив лишь шлейф вони.

– Мы могли бы захватить их корабли. И лошадей. Да хоть всю Сальдонику, если нападем прямо сейчас. Навалимся разом, пока они не готовы.

При этих словах все нити вокруг окрасились в фиолетовые оттенки голода. Мужчины жаждали получить все, что можно, у баедидов.

– А что с Рагнором? – спросил новый голос. – И с девчонкой?

– Заберем и продадим. Если ее ведовской дар такой ценный, что нужен Рагнору, значит, найдется и другой покупатель.

Голоса загудели, выражая согласие. Мужчины продолжали что-то обсуждать, но Изольда уже не слушала. Она не могла сосредоточиться, ведь колдун огня опять шел к ней.

И теперь девушка слышала только его шаги слева. Один шаг, второй.

И вот он уже рядом. Мужчина наступил ей на руку, и перед глазами от боли вспыхнули белые пятна, легкие напряглись. Она не могла вдохнуть, не могла пошевелиться, не могла думать. Девушка отчаянно боролась с желанием открыть глаза.

Колдун огня опустился на колено. Изольда не могла его видеть, но почувствовала. Не почувствовать было сложно, учитывая, что его колено врезалось ей в локоть, с силой выворачивая сустав.

Ведьма слышала каждый его вдох. И каждый выдох с запахом огня и мертвечины. Ближе, еще ближе. Его руки заскользили по ее плащу из кожи саламандры.

И тут звук рога разорвал тишину. Громкий, раскатистый, полный жажды крови.

Все нити вокруг Изольды вспыхнули бирюзовым удивлением.

Потом пришла очередь изумрудной растерянности, но она быстро пропала, утопленная в багровых оттенках ярости.

Раздался пушечный выстрел. Потом еще один.

Колдун огня оставил в покое плащ Изольды и поднялся на ноги. Он зарычал, и пламя пронеслось над ее телом. Но девушка не шелохнулась, ни единый мускул на теле не дернулся.

Только когда мужчина отошел, чтобы присоединиться к остальным, и они все вместе принялись орать что-то небесам… Только когда Изольда поняла по их нитям, что они ушли достаточно далеко, чтобы не видеть ее… Только тогда она смогла вскочить и осмотреть себя.

Плащ из кожи саламандры защитил ее от огня, но вот ногу, которая торчала из-под него, обожгло. Уже появился красный волдырь. Но главное, что девушка осталась жива.

Да благословит ее Лунная Мать, она была жива.

Изольде потребовалось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем она до конца поверила в это. Ведьма стояла пригнувшись, а рядом дымился почерневший труп.

Надо было бежать. Сейчас же. Пока не разразилась настоящая битва. В какую сторону – вот в чем вопрос. И хотя Изольда прекрасно понимала, что́ ей следует выбрать, ее желания и потребности больше не совпадали.

Девушка нащупала под одеждой камень нитей. От него остался след под ключицей. Как и от серебряной монеты, висевшей рядом. Изольда сжала оба талисмана так, что костяшки пальцев побелели. Логика велела двигаться на юг. Как можно быстрее, чтобы обогнать то, что вот-вот должно было начаться. Сердце тоже стремилось на юг, подчиняясь нитям, связавшим ее с сестрой.

Но на деле это была лишь половина сердца. А вторая половина… Она стремилась на север. Туда, где невозможно было выжить. Очень глупая половина.

Вдалеке грохотали пушки. Дым стелился над землей. Битва началась, и скоро она достигнет того места, где должны оказаться Аэдуан и Сова. Если Изольда повернет на юг, то сможет оставить все это позади.

Именно в тот момент, когда девушка стояла в мучительной нерешительности, она почувствовала чужие ведовские силы. Огонь. Он пронесся по небу, поджигая лес.

В этот миг Изольда поняла, что ей нужно делать. Никакая логика больше не имела значения. Ни логика, ни практичность, ни даже то, что шептали по очереди две половинки сердца.

Следовало поступить правильно.

Поэтому Изольда сделала свой выбор и побежала.

* * *

Аэдуан нес Сову на спине. Она подпрыгивала и толкалась, ее страх легко было заметить.

Но, как и ее тезка, Сова была стойкой. Она крепко держалась и ни разу не пожаловалась, когда Аэдуану пришлось пуститься бегом. Он разгонял своим ведовским даром кровь до предела и благодаря этому мог развивать скорость, недоступную любому другому. И никто не смог бы его остановить. По крайней мере, колдун на это надеялся. Еще ни разу ему не приходилось мчаться так быстро с кем-то на плечах.

Звук рога расколол воздух протяжным ревом. А-о-о-о-о-о!

Вдалеке вспыхнуло пламя, явно вызванное колдуном огня. Аэдуан не знал, тот ли это колдун, которого он видел, когда сидел на дереве… Да это и не имело значения. Огромное скопление жара и пламени двигалось в их сторону. Он должен был обогнать пожар.

А сквозь лес уже неслись лошади с баедидами в седлах. Их хорошо было видно – яркие пятна на фоне серого дыма, что уже стелился между деревьями.

Аэдуан быстро снял Сову со спины и опустил на землю. Стрела вонзилась парню под лопатку, и он, спотыкаясь, стал двигаться вперед, закрывая своим телом Сову.

Ее стрелы не доставали, хоть что-то идет хорошо. Колдун прижал девочку к себе, пока подсчитывал ущерб.

Да, сердце – это проблема, оно будет медленно качать кровь, а без крови, легко бегущей по венам, ведовской дар Аэдуана не мог работать в полную силу. Он ослабеет.

И тут ударила вторая стрела. Прямо в шею. Хлынула кровь.

Всегда так. Где бы Аэдуан ни появился, сразу начинала литься кровь.

Огонь приближался. Дым заполнил горло, щипал глаза. Потекли слезы, и из-за этого все вокруг, включая солдат и всадников, расплывалось.

Река. Если Аэдуан сможет дотащить Сову к Амонре, то они смогут спастись от стены огня.

Он встал и выдернул древко из шеи. До колдуна доносились голоса и запахи крови. Олени, белки и кроты уже неслись прочь.

Не говоря ни слова, Аэдуан взвалил Сову на плечо и возобновил бег. Олень оказался рядом, и парень заставил себя не отставать от него. Повторять его путь между деревьями.

Он ни разу не проверил, как там Сова. Ему пришлось бы развернуться, чтобы взглянуть на нее, а на это просто не было времени. Не сейчас, когда каждый шаг должен быть идеально выверен, а все внимание – отдано тому, чтобы крепко держать девочку в руках.

Наконец парень, Сова и олень вырвались вперед, и рев пламени стих. Но тут же раздался ляг железа. В нос Аэдуану ударил запах крови. В Спорные Земли снова пришла война.

Колдун не дал себе времени передохнуть. Наоборот, он побежал еще быстрее. Сова дрожала, но его хватка – и девочки – оставалась крепкой.

Впереди закончились деревья. Показалась река, но она сплошь была усеяна кораблями, с которых палили пушки.

Олень выскочил на опушку, и в него тут же вонзились стрелы. Животное закричало, и на его шкуре расцвели кровавые цветы.

Аэдуан едва успел притормозить и развернуться. На него уже со свистом неслись стрелы. Две вонзились в левую руку, и парень опустил Сову на землю.

В нее ничего не попало. Она была в безопасности, она была в безопасности.

Аэдуан же нет. Слишком много ран, слишком много крови потеряно, слишком много дыма в легких. Хуже того, он был у реки, но не понимал, куда двигаться дальше.

Аэдуан потащил Сову обратно в чащу. Слишком резко – девочка споткнулась и упала.

Ее глаза, полные паники и слез, встретились с глазами Аэдуана. Сколько ужаса, сколько в них смятения и доверия.

Земля дрожала, двигаясь почти в такт всхлипам Совы. А дальше случилось нечто странное – у Аэдуана подкосились ноги. Он упал, кувырком вылетев из-под деревьев на берег.

Стрелы сыпались на него одна за другой.

Парень повернулся к Сове, чтобы велеть ей бежать, прятаться. Как говорила ему мать много лет назад. Но не успел: всадник, какой-то баедид, уже схватил девочку и перекинул через спину лошади. А потом развернулся и галопом помчался обратно в затянутую дымом чащу.

Аэдуан потащился следом. Земля все еще тряслась под ногами, и от каждого удара стрел колдуна шатало. Он не мог вытащить стрелы прямо сейчас, иначе его тело начнет исцеляться, а на это уйдут все силы. И он точно потеряет сознание.

Дыхание сбилось. Изо рта брызнула кровь. Аэдуан едва мог видеть, в глазах темнело. Колдун принюхался, пытаясь учуять кровь Совы. Но он был слишком слаб, его дар ослаб. Парень шел между деревьями покачиваясь. Вокруг носились звери, птицы взлетали в небо, а пламя подкрадывалось все ближе. Но Аэдуан почти не ощущал жара. Сову увезли в этом направлении, значит, туда он и пойдет.

И тут перед колдуном возник силуэт.

Сначала Аэдуан решил, что ему это кажется, что усталость и дым окончательно затуманили ему зрение и он принимает за людей тени между деревьями.

Но силуэт двигался. Вот он вышел вперед и взмахнул руками, как музыкант перед выступлением. Но куда бы ни указывали его пальцы, там вспыхивал огонь. Деревья, кусты, даже птицы – все пожирала огненная смерть.

Аэдуан понимал, что ему следует уйти в сторону, но бежать было некуда. Лес горел, и парень оказался в ловушке.

Колдун огня повернулся, чтобы поджечь березу, и его глаза, светящиеся, как угольки, остановились на Аэдуане.

Человек улыбнулся – белый пепел среди огней, – и Аэдуан узнал его. Это был тот самый колдун. Он уже один раз пытался убить его.

Как только Аэдуан это понял, у парня неизвестно откуда появились силы. Их вполне хватило, чтобы он кинулся вперед. Если у его получится убить колдуна, огонь тоже остановится. В три прыжка, усиленные ведовством, Аэдуан оказался возле колдуна огня и выхватил меч.

Колдун открыл рот, и из него хлынуло пламя.

Парень едва успел отклониться влево, струя огня пронеслась мимо – с таким шумом, что заглушила все остальные звуки. А жар оказался таким сильным, что можно было лишиться чувств. Аэдуан взмахнул мечом, но попал лишь по пламени. Под его ногами начала тлеть трава. Искры и дым ослепляли. Беги, дитя мое, беги.

Он снова наклонился влево. Еще больше огня. Он прыгнул вправо – только искры. Он сделал шаг назад и уперся в камень. Скала над ущельем. Спасения нет.

Аэдуан повернулся лицом к колдуну огня, тот продолжал улыбаться своей проклятой улыбкой. Злорадной и ликующей.

«Так вот как я умру». Аэдуан никогда не думал, что это произойдет именно так. Скорее от обезглавливания. Еще скорее – от старости. Но только не смерть от огня. Не после того, как он избежал подобной смерти много лет назад.

Мир дрожал и расплывался. И все же навыки взяли верх. Свободной рукой парень проверил, на месте ли ножи.

Они были готовы к атаке.

Аэдуан принял боевую стойку, поскольку, хотя кровь может гореть, душа его не сгорит.

Колдун огня поднял руки, чтобы разжечь пламя. Даже сквозь дым Аэдуан почувствовал запах крови человека, собирающегося атаковать. Мышцы напряглись, ожидая удобного момента для нападения. Если он хочет перерезать глотку, придется лезть прямо в огонь.

Но атаки так и не последовало. Пока Аэдуан стоял наготове, откуда-то сверху опустилась тень. Сначала он подумал, что это облака закрыли солнце. Но чем дольше парень смотрел, тем больше понимал, что тень исходит от колдуна огня.

По телу мужчины расползались пятна, похожие на чернильные ручейки. Он начал биться в конвульсиях и кричать, расчесывать руки, покрывающиеся волдырями, царапать кожу.

Аэдуан понял, что колдун распадается. Как только эта мысль возникла в его голове, мужчина застыл. Его глаза стали абсолютно черными. А рожденный им огонь начал гаснуть.

Позади колдуна огня возник белый силуэт. Он странно двигался – вытянув руки вперед и высоко подняв голову. Клапан плаща из кожи саламандры скрывал рот и подбородок, а лоб был покрыт пеплом.

Аэдуан не знал, как здесь оказалась ведьма нитей и почему. Он знал только, что не может отвести от нее взгляд.

Девушка шла, мерно отсчитывая шаги, к колдуну огня.

Тот уже почти распался, но, когда она оказалась рядом, с рычанием набросился на нее.

Изольда не выказала ни капли страха. Вообще ничего.

Вместо этого она опустила клапан плаща, широко раскрыла рот и… щелкнула зубами в воздухе.

Колдун огня рухнул. Мертвый.