Востребованность тру-крайма в современном обществе трудно переоценить. Хотя признаться в любви к жанру готов не каждый: для многих интерес к жестоким преступлениям и мрачным историям по-прежнему кажется чем-то постыдным. В головах некоторых людей он все еще ассоциируется с бульварщиной – чем-то сомнительным и не слишком достойным внимания. Мол, как можно получать удовольствие от подробностей чужих страданий?

Опрос, проведенный телеканалом Sky HISTORY, выявил, что примерно 59 процентов любителей тру-крайма считают его своего рода бегством от действительности, а 71 процент предпочитает его фильмам и книгам о вымышленных преступлениях, считая реальность намного страшнее и увлекательнее вымысла

Сами «потребители чужих трагедий», как они иногда иронично себя называют, нередко затрудняются объяснить, что именно их так притягивает. Кто-то признает, что за этим интересом стоит некая врожденная страсть к странным приключениям: желание испугаться, содрогнуться, поразиться тому, на что способен человек. Но все же большинство уверено: дело не только и не столько в жажде адреналина.

Люди любят, когда их пугают. Более того, потребность в этом заложена в них на генетическом уровне. Прилив адреналина, который true crime junkies испытывают во время потребления подобного контента, заставляет их чувствовать себя живыми

Тру-крайм позволяет заглянуть за кулисы громких дел и разобраться в них глубже, чем это позволяют обычные СМИ. Он словно дает доступ к закрытым материалам: показывает, что скрывается за краткими формулировками вроде «супруги не поделили имущество и…» или «женщина пропала при загадочных обстоятельствах». Согласно опросу Edison Research – авторитетной американской компании, исследующей потребление медиа, – половина любителей жанра признаются, что тру-крайм помогает им ощутить прилив адреналина, почти столько же – что им просто нравится разгадывать загадки, 49 процентов интересуются психологией преступника, а 48 – криминалистикой. Кто-то увлекается из любопытства, кто-то – из желания узнать, как избежать опасности. И это, пожалуй, не так уж бессмысленно.