Мамы, ожидающие второго ребенка, часто считают себя уже опытными и знающими. Им кажется, что они «съели тот самый пуд соли» и готовы ко всему. Я тоже была из числа таких. Но вторая беременность оказалась совсем другой. За первые три месяца я похудела на семь килограммов, к восьмому набрала двадцать пять. Ежедневный токсикоз изматывал, а после двадцать восьмой недели по ночам начались тренировочные схватки. Днем же самочувствие было хорошее. Значит, я должна быть бодрой, собранной, выполнять свои обязанности, будто ничего не происходит.

Как оказалось, у меня развивалась преэклампсия. Это опасное состояние во второй половине беременности, когда резко поднимается давление, появляются отеки и ухудшения в анализах. А за ней, в родах, я столкнулась и с эклампсией – ее критической формой, при которой происходит резкий сбой в работе сосудов и нервной системы. Из-за высокого давления нарушается кровоснабжение мозга, начинаются судороги, возможна потеря сознания и даже временное нарушение зрения. И мое тело просто в какой-то момент отказалось слушаться: начались судороги, потемнело в глазах, я перестала понимать, что происходит.

Мы оказались в роддоме на тридцать пятой неделе беременности. В тот момент еще не было явных признаков ухудшения моего состояния, которые бы однозначно указывали на эклампсию. Все выглядело как обычные преждевременные роды. В палате я почти все время находилась одна. Врачи еще не смогли осознать всю серьезность происходящего, поэтому мы с мужем просто переписывались по телефону. «Чем занимаешься?» – спрашивал. «Ничем. Просто лежу» – «Может, спицы привезти? Или закурить?» – поддразнивал он, стараясь отвлечь и поднять настроение. Я, конечно, любила вязать, особенно когда совсем нечем было заняться и выбор стоял посмотреть фильм или занять руки каким-нибудь хобби. Но вот предложить закурить, для христианки до мозга костей, – это уже был верх его фантазии в попытке рассмешить меня.

Когда начались непосредственно роды, я как могла следовала всем указаниям врачей, но внезапно атмосфера в палате изменилась. Персонал стал слишком бережным, тревожным. Это насторожило. Я услышала фразу, которая будто рассекла все внутри: «Ребенок застрял в путях. Спасаем маму».

Именно в тот момент проснулась скрытая внутренняя сила. Я собралась и, подчиняясь команде, из последних сил родила сына.

Правильно подобранное лечение быстро поставило обоих на ноги, и спустя неделю нас выписали. Двенадцатого января стоял самый морозный день зимы. Мы вернулись домой.

Пока я находилась в роддоме, с Ромой помогала моя свекровь и сестра мужа. Встретив меня, он прятался за бабушку. На мою попытку подойти и обнять малыш заплакал и убежал. Это разрывало мое сердце. Сестра мужа увела свекровь на прогулку, объяснив, что так ребенку будет легче адаптироваться. Все ушли, и мы с мужем остались наедине со своими детьми. Он стал буфером между мной и Ромой, помогал мягко сблизиться.

Первый час сын все еще держался настороженно. Но в присутствии отца начал отвлекаться на игрушки, и мы снова начали играть вместе. В этот момент я поняла, насколько непросто может быть возвращение в дом, где тебя уже заменили, пусть и временно. Но дело было не в рождении второго ребенка. Особенности Ромы дали о себе знать. Непросто было всем, – и Роме, и взрослым: он практически не спал, был капризен и плакал. Но теплое, заботливое отношение бабушки и тети помогло ему справиться.

Сестра мужа ночами выдумывала необычные игры, лишь бы отвлечь ребенка. Одной из них стали гонки мягких игрушек, привязанных к веревке. Рома любил катать машинки за веревочки. Но эта игра не подходила для ночных развлечений. Смекалка с мягкими игрушками спасла ситуацию. Потом Рома начал экспериментировать: пытался катать по полу все, что напоминало игру с машинкой. Даже аудиокассеты, раскручивая их ленты, он превращал в импровизированную игрушку.

На тот момент привязанности Ромы были хрупкими. Он легко привязывался и так же легко отпускал, без особого стресса. Со временем это изменилось.

Во время беременности нам так и не удалось отучить его спать отдельно. Он засыпал только рядом, чаще всего на моей руке. Поэтому с новорожденным мы решили иначе: с первых дней приучать к кроватке. Но «приучать» – это не совсем верное слово. Младенец просто ищет комфорт. И если родители с первых дней дают понять, что лучше всего спать рядом с ними, он будет стремиться к этому. А потом, когда накапливается усталость и желание уединения, начинается борьба. И страдает в ней прежде всего ребенок.

Нет ничего ненормального и плохого в том, чтобы дети спали с родителями. Важно лишь, чтобы взрослые были психологически зрелыми, умели сохранять контроль и не вымещали раздражение на детях.

Когда в семье двое маленьких детей, уединение и личное пространство становятся дефицитом. Если в доме всего одна спальня и в ней спят все вместе, это мешает даже базовому общению пары, не говоря уже об интимной жизни. Один работает, другой с детьми. Вечером все дома, но у каждого свои задачи: один с малышом, другой убирает или готовит. Ночью снова все вместе. А дети порой не спят: то колики, то температура, то зубы.

Жизнь с двумя детьми – это проверка на прочность. Испытывается терпение, способность работать в команде, выдерживать напряжение и сохранять связь. Исчезают свидания, спонтанность, даже обычный вечерний разговор. Но если пара проходит этот этап, то она становится крепче.

Но именно тогда закладывается фундамент. Не на основе слов или эмоций, а благодаря ситуациям, в которых оказываетесь вы оба. Ты видишь не только то, как человек любит, но как он устает, злится, срывается и как возвращается обратно. Ты начинаешь понимать, что настоящая близость строится не в минуты вдохновения, а в периоды выживания. Когда все, что у вас есть, – это дети, обязанности и желание остаться друг с другом несмотря ни на что.

Можно ли всего этого избежать? Да, хотя и сложно. Этот урок я усвоила гораздо позже. Почему-то с рождением ребенка во многих семьях происходит не мягкая перестройка, а настоящий разрыв. Молодые люди, привыкшие к уединенному и свободному времени, должны не просто «добавить» ребенка в привычный уклад, а полностью изменить само представление о близости. Не сменить роли, не примерить новые маски, а, словно линзы в фотоаппарате, наложить новые слои друг на друга, чтобы увидеть жизнь ярче, объемнее, реалистичнее. Семья – это не совокупность ролей, а единый живой организм, в котором все взаимосвязано.

Интимность и общение не обязаны начинаться после того, как ребенок заснул. Напротив, совместный уход за малышом может стать новой формой близости. А когда появляется окно тишины – продолжением, а не компенсацией. Навык быть вместе в моменте, несмотря на усталость, – это не только про сохранение отношений, но и про расширение самого понятия любви. Ребенок чувствует, когда родители рядом душой. Это дает ему устойчивость. Ведь интим в отношениях – это не только про секс. Ласковые прикосновения, взгляды с задержкой, романтичные фразы, комплименты, улыбки – одним словом, флирт в супружеских отношениях должен не сходить на нет, а развиваться и становиться более глубоким. Вся жизнь супружеской пары должна напоминать одно целое затянувшееся свидание.

Однажды я прочитала интересную мысль: «Когда встречаются двое, они делят любовь друг с другом. После рождения ребенка мама и папа любят его вместе. А с появлением второго ребенка его уже окружает не двойная, а тройная любовь: от мамы, от папы и от старшего брата или сестры». Этот подход многое расставляет по местам.

Мне часто встречаются женщины, занимающиеся самобичеванием. Одна – потому что не испытывает ко второму ребенку той же любви, что к первому. Другая – потому что дала ему меньше внимания. Мужья чувствуют себя отверженными, вместо того чтобы открыть новую глубину отношений с женой, с детьми, с самим собой. Семья – это не проект, где каждый получает свою долю. Это путь совместного роста. И это один из самых сильных даров, которые мы можем принести друг другу. Мы учимся быть семьей именно в процессе ее создания. И этому невозможно научиться заранее. И, даже прочитав книги, ты знаешь все только в теории. Умение принимать, распределять, меняться, – все это уже заложено внутри нас. Важно лишь дать себе шанс раскрыться. Вместе.

Иногда мы смотрим на партнера и ждем от него, что он даст нам силы, которых у нас нет. Что он поймет с полуслова, разделит все поровну, не устанет, не ошибется. Мы мечтаем об идеальном партнере, забывая, что и сами не идеальны. Но суть настоящего союза не в том, чтобы найти совершенного, а в том, чтобы с несовершенным расти. Ведь настоящая любовь – это не громкие признания и не безошибочные действия. Это последовательность выборов. Быть рядом. Быть семьянином несмотря ни на что.

Любовь в браке – это не награда за усилия, а та реальность, которую мы создаем изо дня в день. Через терпение, прощение, совместные будни. Через «прости» и «спасибо». Через молчание и взгляд. Через удержанное раздражение и подхваченную усталость.

Рождение ребенка не должно разделять родителей. Оно должно объединять. Быть родителем непросто. Как, впрочем, и просто быть человеком. Иногда дискомфорт – это просто этап. Новое всегда пугает. Но когда оно становится частью привычки, напряжение уходит.

Как-то ночью у малыша начались колики. Обычное явление. И да, мы, конечно, морально были готовы к этому испытанию. Тем более что проходили это второй раз в своей жизни. Муж и старший сын уже спали, когда я взяла Кирюшу и вышла с ним в зал из спальни. Я прижимала его животиком к себе, и он успокаивался и засыпал. В надежде, что дискомфорт ушел, я вернулась в спальню и положила ребенка в кроватку. Но через короткий промежуток времени малыш снова стал капризничать. Я опять ушла из спальни, а через несколько минут к нам подошел муж и спросил: «Может, что-то теплое приложить к животику и он успокоится?» Он взял пеленку, нагрел ее утюгом. Дедовский рабочий метод. Но малыш не мог никак заснуть и только некрепко дремал, реагируя на малейшие изменения в положении. И тут он взял у меня из рук ребенка и сказал, чтобы я шла спать. Он сам покачает ребенка. Я попыталась возражать, что ему утром на работу и лучше ему спать. Но его ответ тронул мое сердце до самой глубины: «Ты не меньше меня днем устаешь». И это было правдой. С такой теплотой в сердце, которая, мне казалось, ощущается даже физически, я провалилась в сон до самого утра.

Когда утром я открыла глаза, детей в спальне не оказалось. Я поспешила выйти и обнаружила, что они уже играют с няней. Она рассказала, что к ее приходу муж уже кормил завтраком Рому, а Кирюша спал в коляске. Он попросил меня не будить и дать выспаться, а сам отправился на работу сразу после ее прихода.

В тот момент я остро ощутила: семья – это не только о любви, но и о внимании, об умении подхватить друг друга без упреков и громких слов. Не упрекать усталостью, а предлагать заботу. Такие ночи не забываются. Они становятся точками опоры, к которым возвращаешься сердцем, когда жизнь снова бросает вызов.

По статистике, большинство разводов приходится на ранние годы брака. Чем дольше пара вместе, тем меньше вероятность расставания. Есть в народе фраза: «Стерпится – слюбится». И если воспринимать это не как наказание, а как путь взросления, это действительно работает.

Да, для кого-то рождение первенца становится семейной идиллией. Но со вторым чаще всего наступают тяжелые времена. И тут важно не обвинять себя за усталость, не свалиться под грузом разочарований и не винить партнера за свои негативные чувства и промахи. Не все получится идеально. И это нормально. Нужно позволить себе быть живыми. Ошибаться. Передавать инициативу. Не сражаться с партнером за контроль, а доверять и поддерживать. Наши роли не прописаны заранее. Нет инструкции, кто за что отвечает. И в этом есть плюсы. В этом пространство для любви и гибкости.

Сегодня общество громко заявляет о свободе личности. Тогда давайте позволим себе быть свободными и в родительстве, и в браке. Не подгонять себя под чужие схемы, не измерять успех любовью «на глаз». Счастливый, принятый, залюбленный ребенок гораздо большее благо для общества, чем идеально воспитанный, но внутренне одинокий.

Из-за того, что я сама росла любимицей среди всех своих родственников и родительских друзей, я понимала важность атмосферы принятия. Поэтому всегда старалась проявить сдержанность и понимание, когда Рома шкодничал. Однажды я стала свидетелем такой картины: Рома стоял возле окна, откусывал маленькие кусочки вареной колбасы, протягивал кому-то с предложением поесть. А после просто бросал его на пол и повторял свое действие с новым кусочком. Я не запрещала ребенку гулять по квартире с едой, просто потом приходилось собирать ее по разным углам. Каждый раз я повторяла правила ему, что еду разбрасывать нельзя, но слова пролетали мимо ушей. Тогда я решила присмотреться, что же происходит. Как оказалось, он пытался накормить муху, сидящую на окне. Мне стало смешно и умилительно. Как можно ругать человечка, проявляющего заботу к живому миру? И по факту он не разбрасывал еду, не нарушал моего наказа. Мы вместе понаблюдали за мухой и поговорили о том, чем она питается.

Становиться лучше необходимо не потому, что «так надо», а потому, что это возможно. А где та самая «лучшая версия себя», знает только Небо. В Нем источник сил и мудрости. Это может звучать мистически. Но путь к Источнику начинается через познание своего сердца и мыслей. И что немаловажно, не через аннулирование внешних раздражителей, а благодаря принятию партнера, друзей, работы или жилья. Все придет в баланс, когда внутри тебя появится гармония.

Сегодня, когда меня спрашивают, как я справляюсь с пятью детьми, я смело отвечаю: «Труднее, чем с двумя, не было никогда».

Рождение второго ребенка – это не просто прибавление еще одного маленького человека.

Это был период, когда все ложилось на мои плечи. Вечная нехватка рук, когда муж был на работе. Даже помощь няни лишь ненадолго облегчала быт. Я все равно была единственным взрослым, кто мог полноценно заботиться, понимать, утешать, кормить, укачивать. Но позже, с появлением третьего, четвертого, пятого ребенка, все стало… легче. Потому что появилась та самая внутренняя структура заботы, которая свойственна только многодетной семье. Старшие начали подхватывать элементарные задачи: подать горшок, найти соску, налить воды, протянуть младшему печенье, занять игрой хоть на пять минут. И это не превращало их в обслуживающий персонал. Наоборот, делало их ответственнее, отзывчивее. Младшие же тянулись не только ко мне, но и к ним. Им было интереснее повторять за братом или сестрой, чем бесконечно следовать за мамой. Возникал настоящий симбиоз. Забота растекалась по дому цепной реакцией любви. И тогда все начинало работать иначе. Более плавно. Именно так проявляется размножающаяся любовь. Где мама любит всех детей и их папу. И ее постоянно теребят вопросом: «А кого ты любит больше?» Но каждый может сказать: «У меня столько любви, сколько членов моей семьи!»

Но тогда, когда у нас было только двое детей, это стало проверкой на прочность и доверие. На умение быть вместе, когда легко и особенно когда трудно. Мы не были к этому готовы. И возможно, никто не бывает. Но если ты проходишь этот этап не в одиночку, а рука об руку, значит, вы уже на стороне Жизни.

А все остальное – это уже плод любви, которую вырастили вместе.