– Что там? – спросила Настя через пресловутое окошко, разделяющее кабину и салон. У скоропомощников есть опасная привычка просовывать в технологическое отверстие голову. Чудом до сего дня все кубышки целы. Случись в этот момент ДТП, любопытным грозит как минимум перелом шейного отдела, а то и просто оторванная башка.

– Повышение АД, одышка.

– Не отек ли легких?

– Таких поводов к вызову через один. Но будем в готовности выполнять любые задачи.

Подруга оказалась права. С порога слышался клокочущий живой чайник. Пожилой мужчина сидел в кухне, на мини-диване, и потихоньку «закипал». Действовать надо было быстро.

– В груди давит?

– Да… Хлюп… – каждое слово бедолаги сопровождалось характерным звуком.

– Нитраты или что-то принимали до нас? – сегодня спикером была Настя. Мое самолюбие это коробило. Как известно, лучшее средство от гордыни – смирение. Поэтому я приняла решение не мешать напарнице. Знала, что опытный и ответственный фельдшер справится.

– Принял… Хлюп… Таблетку капотена. Хлюп. – Легкие неминуемо отекали.

– Давление 220/140. Сатурация 90. Аллергии на лекарства нет? Нитраты переносите? – Настя крутила в руках баллончик с нитроспреем.

– Не знаю. Хлюп…

– Открывайте рот. – Два сублингвальных[49] пшика в такой ситуации спасают жизнь.

– Легче? – Я уже набрала лазикс[50]. Настя уколола. Теперь ЭКГ. Лучше было бы сделать сначала, но еще минута, и он бы «уронил» сатурацию. Скорее всего, «чайник закипел» на фоне повышения давления, но как причину нельзя было исключать и инфаркт. Ноги вроде не отечны. Значит, как таковой декомпенсации ХСН[51] у больного нет. «Господи, хоть бы на фоне криза». Такой отек лечится так же быстро, как возникает, и имеет хороший прогноз. На ЭКГ чисто. «Богу слава!»

– Легче? – переспросила я.

– Да… Немного.

– Сатурация 94.

– Это чудесно. Давай, наверное, кислород дадим все равно. Я схожу. – Не люблю, будучи первым номером, покидать больного, но по-прежнему держала позицию смирения как бы второго номера. Не простая, но в некоторых ситуациях незаменимая линия поведения.

– Давайте я принесу, – откуда ни возьмись выскочила пожилая женщина. Чудесная жена. Дала о себе знать, только когда действительно понадобилась. Я вздохнула. Мне никогда такой не стать. Вечно буду лезть во все, что нужно и не нужно.

Затянули на больном маску. Раньше оксигенотерапию при отеке легких проводили через пеногаситель – колбочку со спиртом. Но это вызывало огромный резонанс среди коллег и сложность списания драгоценного. Поэтому в качестве лайфхака в оборот пошли спиртовые салфетки. Разворачиваешь и стелишь в маску, не стесняясь. Ну или даже просто кладешь. Толк присутствует.

– Спирт любите?

– А как же? – к счастью, наш больной «не закипел» окончательно и положительно реагировал на юмор.

– Сейчас для вас это важное лекарство. При таком состоянии раньше внутривенно вводили.

Дышал Валерий десять минут. На кислороде сатурация 99. Давление 150/100. Коллега закрыла вентиль, я сняла с мужчины маску. Без кислорода 97. Замечательно.

– Как боль в груди, есть?

– Отпустило вроде. Лихо вы, девчонки, все сделали.

– Тем не менее в больницу лучше бы поехать.

– Ни в коем случае. Лучше я умру.

– Я вас понимаю. Но дело в том, что вы и правда десять минут назад могли умереть. И мы не можем гарантировать, что приступ не повторится.

– Не поеду, даже не уговаривайте.

– Не волнуйся, Валера. Опять ведь давление поднимется.

– И все же мудрая женщина ваша жена. Это большое счастье. Какое для вас рабочее давление? – Настя была рада купированному отеку и вернула мне пальму первенства в общении.

– 140–150/90.

– Во-о-от. А у вас нижнее 140 было. Впервые такое?

– Давление за 200 бывало раньше, но чтоб так тяжело дышалось – никогда не было. Будто воды туда налили, понимаете?

– Конечно понимаем. Можно? – Я взяла ручку и пододвинула к себе лежащий на кухонном столе раскрытый блокнот. Видимо, практичная супруга собиралась писать список продуктов. – Вот это – сердце, – я нарисовала овал и крестообразно разделила его на четыре части, – правое и левое предсердия. Правый и левый желудочек. – От каждой из четырех камер схематично отвела трубы сосудов. И изобразила круги кровообращения. Сверху малый (легочный), снизу большой. – Вот смотрите. В легких, как вы знаете, происходит газообмен. К каждой альвеоле подходят капиллярчики, которые берут из вдыхаемого воздуха кислород и отдают углекислоту, – этот процесс я изобразила отдельно на том же листочке снизу, – отработку, так сказать. Вот теперь эта кровь обогатилась кислородом и стала артериальной, – стрелки по ходу движения самой важной физиологической жидкости появлялись на белом листе, – и ее нужно под давлением запустить в органы и ткани. Через легочный ствол она попадает в левое предсердие, далее – в левый желудочек. Эта камера имеет самую мощную мышцу – миокард. Последний и закачивает кровь в организм. К каждой клеточке подходит крошечный сосудик, и там снова происходит обмен. Клетка отдает отработку и забирает кислород. Тем и живет. Такая кровь, с углекислотой, как мы знаем, темная. Вишневая. Венозная, в общем. – Аудитория с интересом кивала, а Настя смеялась:

– Сейчас тебе шеф покажет венозную кровь. Мы уже сорок минут на вызове.

– Отек лечим, – пожала плечами я и продолжила, – так вот, венозная кровь собирается в верхнюю и нижнюю полые вены и по ним – в правое предсердие. Дальше через правый желудочек поток возвращается обратно в легкие. Двойной, похожий на знак бесконечности, круг замкнулся. И все бы хорошо. Но когда по какой-то причине вот здесь, – слабо надавливая на ручку, я обвела в кружок малый круг, – повышается давление, жидкая часть крови, то есть плазма, начинает пропотевать в альвеолы.

– А, теперь понятно. Вот откуда у меня вода в груди. Теперь ясно.

– Ну а для нас важнее всего докопаться до причины. Если это просто гипертонический криз, как в вашем случае, когда давление априори повышено, – это одна история. Если процесс развился на фоне инфаркта, аритмии или ХСН – это уже гораздо худшая история. Понимаете чуть-чуть?

– Очень даже. Спасибо большое.

– Как самочувствие?

– В космос готов, если стопочку нальете.

– Без фанатизма, хорошо? Немного в лечебных целях. Семьдесят грамм, не больше, – я подмигнула.

– Девочки, спасибо вам. Полечили, пошутили, лекцию прочитали.

– Помните, как у Розенбаума? Лечить так лечить, гулять так гулять. А к вам, кстати, в связи с отказом через два часа неотложка приедет. Проведать.

– Спасибо, девочки. Вы просто ангелы.

Мы с Настей переглянулись и от души рассмеялись. Ибо знали, насколько мы на самом деле не ангелы.