Вот уже четыре года, как я не употребляю алкоголь (можно похлопать[168]). Но после выходных, проведенных на турслете скорой помощи, заступила на смену в состоянии раздолбайского драйва, схожего не с чем иным, как с легким подпитием. После ударного использования голосового аппарата звук проходил через оперированные связки с предательским сипом.

– Брат мой, сегодня ты спикер, – сказала я Кириллу, подспудно понимая, что все равно не смогу молчать на вызове.

– Ok, sister. – Кирилла я называла братом неслучайно. На прошлом слете, когда по капитанскому обыкновению потеряла голос, он излагал команде мои мысли, как Аарон, будучи мелодичным гласом косноязычного Моисея.

На вызов с поводом «78 лет, боли в животе» мы взяли с собой студентку третьего курса на последних ленивых днях летней практики. В электронной карте больного значилось несколько осмотров терапевта и один вызов СМП с диагнозом «гипертоническая болезнь».

– Где болит, покажите, пожалуйста.

– Вот здесь, – пожилой улыбчивый мужчина, похожий на доброго гнома, показал область правого подреберья.

– Так больно? – легким движением Кирилл постучал по реберной дуге больного справа. Гном отрицательно помотал головой. При дальнейшем осмотре и остальные «животные» симптомы оказались отрицательными.

– Вы знаете, у него давление прыгало все эти дни и слабость сильная, – донеслось из дверного проема. С помощью Кирилла студентка наложила электроды ЭКГ и с радостью первооткрывателя зарегистрировала кардиограмму без существенных изменений. Давление 140/80 также не шло навстречу в диагностическом поиске.

– А можете найти какое-то положение, в котором боли нет?

– Да, пожалуй. Вот так, на боку, так и дышать легче. Потому что эта боль меня на вдохе мучает, как будто прокалывает.

– Дорсалгия, – развел руками Кирилл и потянулся в ящик, чтобы набрать кеторол.

– А послухай его, братишка, – говорить было действительно тяжело. Проще было самой подойти и послушать, но мне был важен момент доверия и работы в команде. Напарник переставлял головку фонендоскопа с точки на точку, меняясь в лице.

– Послушай… – тихо сказал он студентке, когда мембрана находилась справа снизу. – Настраивай УЗИ, – прозвучало внутри. «Точно, вот я бестолковая. Спасибо, Господи».

– Что скажешь?

– К-крепитация, – скромная студентка отвечала неуверенно, но правильно.

– Так, дорогие мои, – сиплый голос собрал весь тембр в кулак, – у нас на станции пилотный проект. Делаем ургентное УЗИ легких. Ургентное – это значит экстренное. То есть мы не видим хронических тонкостей, но можем определить пневмонию, начинающийся отек легких, жидкость и воздух в плевральной полости. Не судите нас строго, пожалуйста, потому что мы только учимся и нарабатываем опыт. – Когда честно признаешься, что ты не уверен в своих силах, будто открываешь кран для их высвобождения. Я связала УЗИ-роутер с планшетом, вошла в аккаунт и обильно нанесла гель на датчик. Метка сверху. К исследованию готова. – Поворачивайтесь ко мне спиной, пожалуйста. – Я вывела первую точку. Плевральная линия ровная, четкая, подвижная, но при дыхании с правой стороны опускается вниз, образуя треугольник с темным, анэхогенным содержимым внутри[169]. От плевры тусклыми, широкими прожекторами отходят множественные b-линии[170].

– А кашель есть?

– Да, вы знаете, такой противный, с желтой мокротой, – ответ мужчины оставлял все меньше поля для сомнений. Пока я работала с больным с тылу, Кирилл искал диагностическую информацию во фронтальной плоскости.

– Сатурация 96, температура 36,6.

– Ага… – датчик уже стоял на нижней точке левого легкого. Плевральная линия напоминала разорванное слоистое облако. Через брешь во тьму ткани легкого светил яркий луч единственной в этом межреберном промежутке b-линии. Я залюбовалась. Будто солнце перед дождем пускало зайчика сквозь слабое место в облаках. Красивая и очень опасная УЗИ-картина субплевральной консолидации[171].

– Что ж, смотрите. Вы болеете неделю, чувствуете слабость, боль в грудной клетке, затрудненное дыхание, у вас кашель с мокротой.

– Тест отрицательный, – брат Аарон дополнял хриплое вещание Моисея важными фактами.

– Замечательно. В общем, у вас по клинической картине и по УЗИ пневмония, причем слева – уже собравшаяся в один очаг. Это часто скрытое и грозное состояние. Учитывая ваш почтенный возраст, мы настоятельно приглашаем вас в стационар. К сожалению, это именно та пневмония, которую вы не сможете вылечить дома.

– Может, антибиотики попить? – гном вздохнул. Ехать в инфекцию он не хотел. Но я чувствовала, что в его случае это необходимо.

– Конечно, только в уколах и под наблюдением. Собирайтесь. – Мужчина снова вздохнул, встал с кровати и начал вошкаться в ящике комода.

– Вот слышите, как только что-то начинает делать, одышка появляется, – жена радостно жужжала, доставая из шкафа в прихожей большой рюкзак. Кажется, она хотела отправить деда в больницу надолго.

– Неудивительно. Удивительно другое, – я посмотрела на молодую девушку. – Скажи, пожалуйста, когда ты слушала левое легкое снизу, что там было особенного?

– Н-ничего, немного ослаблено дыхание – это Кирилл сказал. Я бы вообще подумала, что все нормально.

– Именно в этом месте по УЗИ – консолидация. То есть аускультативно и клинически это очень сложно поймать, а на УЗИ видно.

– Круто очень. Спасибо большое, – глаза девчушки горели. Я улыбнулась. Это, и правда, было круто.

До больницы доехали спокойно и передали больного врачу приемного. Через несколько часов мне посчастливилось узнать результаты КТ: «…в S1/2 левого легкого зона субплевральной консолидации… следовое количество жидкости в правой плевральной полости». Получается, что с помощью ультразвукового исследования удалось поставить слово в слово правильный диагноз и настоять на госпитализации пациента, тем самым спасая ему жизнь. Для меня как узиста-самоучки, к своему стыду, побывавшего только на двух полнодневных занятиях, это был маленький триумф.

Действительно, много пожилых людей умирают от недиагностированных застойных пневмоний со стертой клиникой. УЗИ-диагностика – это нечто гораздо более простое, чем мы думаем. Но и она не заметит скоропомощную чуйку – волну вибраций с частотой в неописуемое количество герц того места, где в сердце каждого у нас, вне зависимости от вероисповедания, канал связи с Богом.