– «Садовод», линия 8, павильон А-35.

– Что там?

– Боли в пояснице.

– Повезешь? – водитель спрашивал не из праздного любопытства. Часы показывали 20:00 – два часа до смены, он хотел закончить вовремя и не ехать в больницу.

– Судя по предоставленным данным, не должна. Боли в пояснице, если не у беременной, – это чаще всего дорсалгия или почечная колика. Состояния, которые мы лечим на месте. Но ты же знаешь, что я никогда не загадываю.

– Понял, едем.

Занавес дня медленно закрывался, но июльский зной не отступал. Я уже привыкла к работе в «одно лицо», и на душе было спокойно. «Садовод» – огромный рыночный комплекс, где искать больного можно бесконечно. В таких ситуациях всегда следует позвонить вызывающему, чтобы уточнить местонахождение и попросить встретить. «Мерседес» заехал на территорию и остановился. Администрация не пускает автомобили в линию. Связано это с тем, что в муравейнике рынка узко и часто затруднен даже человекопоток. Плечистый охранник перехватил у меня ящик:

– Вы одна?

– Как видите. Поэтому от помощи не откажусь. Только у меня вопрос. Молодой человек с болью в пояснице к машинке сам не сможет подойти?

– Нет, что вы… Ему плохо, он лежит без движения. – Я закатила глаза, тайно догадываясь, что это не совсем так, но сунула руку в салон за кардиографом. Секьюрити засеменил вглубь муравейника. Последний, как и мы, заканчивал свою работу и уже избавился от посетителей. Торговцы закрывали лавки и паковали тюки.

– Вот, пожалуйста, – плечистый поставил ящик и указал пальцем вниз. В одной из торговых ячеек, на картонке, постанывал молодой мужчина азиатской внешности.

– Добрый вечер, вы по-русски понимаете? – я присела на корточки перед импровизированной постелью.

– Он – нэт, но я пэрэвэду. – Я подняла глаза. Картонный островок был окружен. Раз, два, три… двенадцать мужчин взяли нас с болезным в кольцо. Славянскую внешность из них имел лишь уже известный мне охранник. На заднем плане прочие бизнесмены вошкались с клетчатыми сумками. Безопасно ли здесь? Сложный вопрос, но назад дороги нет. Как минимум двенадцать пар глаз пристально изучали меня, ожидая экшена.

– Уважаемые, расступитесь, пожалуйста. Мне надо больного осмотреть, – я старалась быть твердой, но доброй. Пожалуй, это наиболее прикладная позиция для работы на скорой. Реакция не заставила себя ждать. – Расскажите, пожалуйста, что случилось, – я посмотрела на «пэрэводчика».

– Он сумки тижолый таскал, и вдрук спина заболэл. Заклинил иво.

– Что ж, неудивительно, – я вздохнула. Диагноз был готов, но народ ждал зрелищ. – Меня хорошо видите и слышите? – Перевод не заставил себя ждать, и больной закивал. – Как твое имя?

– Иса.

– Замечательно, как Иисус, – я и не думала о том, чтобы стесняться произнести это имя в явно исламской компании. – Документы есть? – Кто-то из мужчин протянул мне азербайджанский паспорт.

– Покажите, где болит? – После очередного перевода Иса указал на поясницу слева.

– В груди болей не было? Травм, операций, аллергии на лекарства? Хронические заболевания? Постоянный прием препаратов? До нас что-нибудь принимали?

– Ничиво нэ было.

– Отлично. Внимание, самый важный вопрос. – Партер затаил дыхание. – Писаете как обычно?

– Та, – после перевода ответил больной. Я добралась до поясницы и с двух сторон надавила на первые попавшиеся триггерные точки. Товарищ застонал.

– Боль прокалывающая? – Вертикальный кивок. – Чудесно. Сейчас будем укольчик делать. – Я потянулась к ящику, а мужчины расступились, не отводя от меня черных прицелов.

– Господа, будьте так любезны, не смотрите, пожалуйста, под руку. Чувствую себя как на сцене Большого театра, ей Богу. – Процентов тридцать отсеялось. Перчатки давно на мне. Шприц, кеторол, салфетка. Укол можно было и в мышцу сделать, но тогда исцеление было бы не столь чудесным.

– Поработайте кулаком, – я затянула жгут. Обработка, фиксация, прокол. Поршень на себя. Поехали. «Господи, я верю, что его боль сейчас утихнет, как минимум потому, что мне необходимо уйти отсюда невредимой. Нет, я не боюсь. Знаю, что Ты со мной. И я даже не буду спешить. Постараюсь чувствовать себя комфортно в любых условиях». Салфетка, шприц вниз, пластырь.

– Как боль? Отпускает?

– Да, спасыбо.

– Ну и славненько. Вот правильно – присаживайтесь, нечего лежать, тем более на асфальте. По возможности загляните к неврологу, может, МРТ назначит. И в идеале, прежде чем такие сумки таскать, надо разминаться, – я посмотрела на черноглазую бородатую толпу. – Все, товарищи. Позвольте, пожалуйста, убыть на следующий вызов.

– Нэ позволим, – улыбнулась одна из бород, – пока благодарность нэ возьмоти, – другая потянулась волосатой рукой в карман и достала зеленую банкноту российского происхождения. Кажется, спектакль удался, лишь бы «на бис» не попросили.

– Если честно, я бы и бесплатно оказала всю ту же самую помощь. И все же спасибо за благодарность, – осталось только поклониться зрителям. Я посмотрела на плечистого секьюрити и жестом указала на мой рыжий скарб. Толпа начала расступаться, и мы покинули зал.

Я села в кабину и улыбнулась.

– Не повезем, я правильно понял?

– Абсолютно.

– А я думаю, что ты такая веселая?

– Просто только что дебютировала на сцене Большого. Понимаешь, о чем я?

– О том, что красивая медичка приехала одна на вызов, чем вызвала фурор у азеров?

– Типа того, – мы дружно рассмеялись. «Мерс» начал движение и выехал на МКАД. Солнце садилось, подчеркивая темнеющую вуаль проводов на красно-белой трубе МНПЗ.