Покинув отель, Эмран Сайларов действительно отправился на встречу со знакомым, который по случайности оказался в этом же городе. Пока они сидели в ресторане и собеседник увлеченно рассказывал о семье и бизнесе, Эмран слушал его вполуха и размышлял о Заре и своей затее.

Он заметил, что Зара стала относиться к нему по-другому. Проявляла больше нежности, больше улыбалась и разговаривала с ним. Это не могло не радовать Эмрана, но в его душе появились сомнения, насколько искренне она себя ведет. Достаточно ли ей его общения и внимания или это все показуха?

Несмотря на то что он фактически купил ее, ему все же хотелось, чтобы она по-настоящему привязалась к нему и полюбила. Он понимал, что, если этого не произойдет, может случиться так, что молодое девичье сердце покорит кто-то другой и она захочет уйти. И тогда никакие богатства мира ее не удержат.

Сама мысль о том, что Зара может положить глаз на другого мужчину, вводила Сайларова в состояние тихого бешенства. Он не мог такого допустить и решил действовать от противного – заказал Вагису человека, чьей специализацией как раз и являлось оказание подобного рода услуг. Проверки на верность.

С одной стороны, Эмран был почти на сто процентов уверен, что проплаченному донжуану не удастся добиться от Зары ничего особенного… Почти. Он хотел так думать, хотел верить ее глазам, ее объятиям. Ее воспитанию и чести, в конце концов. Пусть даже если она пока не любит, она должна сохранять ему верность в мыслях и поступках. С другой стороны, он устал бороться с сомнениями и не увидел иного выхода, кроме как смоделировать появление на горизонте молодого, привлекательного и богатого (по легенде) соперника.

Эмран еще не придумал, что будет делать, если Зара поддастся на обольщение или, не дай бог, захочет уйти к подставному парню. Он не мог свернуть шею человеку Вагиса, чтобы не портить отношения, поэтому тот мог чувствовать себя в безопасности. А вот Заре бы не повезло. Крупно не повезло. Развод и билет в родной город стали бы для нее подарком, который Сайларов дарить уж точно не собирался.

Распрощавшись с другом, Эмран прошелся по улочкам Даламана. Он не пытался найти покой, уже привык к мысли, что отдохнуть успеет на том свете. Сегодня он ждал отчета от секретаря о переписке с редакцией газеты, а пока вестей не было, решил снова позвонить Альбике.

Эмран присел на лавочку на городской площади и набрал домашний номер.

– Алло? – В трубке послышался голос Сати.

– Привет! Это я. Ты не в институте?

– Мы недавно вернулись. Ты как там? Как конференция?

Им все известно.

По едким ноткам в голосе Эмран мгновенно определил, что дочь в курсе статьи и сомневается в том, что он в эти дни принимает участие в конференции в Париже. Он слишком хорошо знал Сати – она, как и Мика, не умела скрывать чувства.

– Все замечательно, – ответил он, не собираясь объясняться с дочерью, да еще и по телефону. – Дай мне маму, пожалуйста.

– А… – неловкое молчание. – Знаешь, пап, она не хочет с тобой говорить.

Эмран почувствовал, как сердце пропустило удар. Альбике никогда… никогда не отказывалась говорить с ним. Никогда. Даже если была страшно обижена – она брала трубку и говорила пару слов, холодных или навзрыд. Эмран сам не заметил, как сильно сжал телефон в руках.

– Дай матери трубку, – спокойным голосом повторил он.

– Она не возьмет, – так же спокойно ответила Сати.

Теперь голос дочери источал легкий аромат злорадства.

– Делай, что я сказал, поняла меня? – процедил Сайларов сквозь сжатые зубы.

Чувство вины полоснуло лезвием по сердцу, но предпочел уйти не в оборону, а в контратаку.

– Пап…

– Сати, дай ей эту чертову трубку!

Несколько голов в удивлении обернулось на его окрик. Слишком много глаз и ушей. Эмран поднялся с лавки и зашагал прочь от площади в поисках более уединенного места.

В телефоне долгое время висела тишина, потом донеслись приглушенные голоса. Наконец Альбике соблаговолила ответить.

– Да, Эмран.

Эмран. Она назвала его полным именем, а не прозвищем. Дело совсем плохо. Сайларов уже представил, как она долго плакала в подушку, а теперь пытается говорить отстраненно и холодно, но плохо получается, потому что слишком больно. Он не хотел, чтобы так получилось. Почему женщины не способны просто принять, что некоторые мужчины полигамны и могут любить двух сразу? Как он. Что ему, разорваться теперь?

– Почему ты не хочешь со мной разговаривать?

– Ты сам знаешь.

Эмран нашел пустую скамейку вдали от посторонних глаз и снова присел.

– Послушай, Бика…

– Ты женился? Скажи мне одну вещь и не ври. Ты женился второй раз?

– Да, – уверенно ответил Эмран. – Я не хотел говорить тебе, чтобы не расстраивать.

– Не расстраивать?! – Она больше не могла играть в холод и сорвалась на крик. – Как ты мог со мной так поступить?! После всего, что я пережила из-за тебя… После всех твоих измен… Ты в итоге женишься! То есть теперь у тебя будет постоянная любовница? Какая-то малолетка?

Альбике заплакала. Эмран поерзал на скамейке. Как все это неприятно. Он знал, что так и будет рано или поздно, но ради Зары можно перетерпеть. Шторм стихнет, первая жена побузит и успокоится. Поигнорирует, потом простит.

– Я имею право жениться.

– Но это вовсе не обязательно!

– Ты хотела, чтобы она была в качестве любовницы, что ли?

– Нет! Я вообще не хочу, чтобы она была. Ни в каком качестве!

– Я сделал что сделал, – строго сказал Эмран. Глава семьи не обязан извиняться и оправдываться. – Раз уж ты узнала, пусть так и будет. Да, у меня теперь вторая жена. Есть какие-то возражения?

В трубке слышны были лишь всхлипы. Эмран постарался взять себя в руки. Лучше бы он в этот момент был рядом – смог бы обнять Альбике, дать понять, что на самом деле для нее ничего не изменится. Он по-прежнему глубоко к ней привязан и не бросит семью.

– Бика, – уже более ласково проговорил Сайларов, – успокойся, пожалуйста. Давай это обсудим, когда я вернусь?

– Что обсудим?! Что обсудим?! – крикнула Альбике. – Ты меня разлюбил, женился на другой, просто чтобы не бросать меня на старости лет! Так, что ли?! А знаешь что? Не нужна мне твоя жалость!

– Не говори ерунды. Я не разлюбил тебя. Ты нужна мне!

– Выбирай, Эмран! – Звенящие нотки в ее голосе достигли крещендо. – Если ты меня еще любишь и имеешь хоть каплю уважения, выбирай! Или я и наша семья, дети. Или она. Я больше не хочу тебя ни с кем делить!

– Я должен выбирать? – переспросил Сайларов, не веря своим ушам.

Альбике удивляла его все больше. Теперь она уже ставит ультиматумы. От напряжения он даже встал со скамейки. Да это просто смешно. Что она сделает, если не получит желаемый ответ?

– Я не собираюсь никого выбирать, – сказал Эмран. – Зара – моя жена, такая же, как и ты, нравится тебе это или нет. Я не брошу ни ее, ни тебя. Бика, не нагнетай обстановку! Просто смирись с этим.

Снова тишина, и потом слабое:

– Не могу… Не могу, Эмран. Ты разрываешь мне сердце. Если она тебе так дорога, прошу… Отпусти меня.

– Что?

– Я уйду. Не буду вам мешать.

– И куда ты пойдешь? – Сайларов еле подавил раздражение.

Уйти она собралась. Женщина, которая ни дня в жизни не работала и не имеет образования, чтобы заниматься чем-то более серьезным, чем мытье полов? Которая привыкла жить на всем готовом, причем приготовленном за немалые деньги? Которая не знает, что ее пластиковая карта имеет лимит? У которой есть муж, есть дети и дом, тогда как у других нет ничего и они обречены встретить смерть в одиночестве? Которая, наконец – Эмран это знал без всяких проверок, – любит его, несмотря ни на что? Как легко бросается Альбике такими громкими словами.

– Куда ты денешься?

– Не знаю.

– Поговорим, когда определишься, – спокойно сказал Эмран, показывая, что не считает угрозу Альбике серьезной. – Я вернусь через четыре дня, и мы спокойно все обсудим, хорошо?

– Не могу… – Альбике снова плакала.

– Можешь. – Эмран был не менее настойчив. – Мне жаль, что ты узнала об этом, пока меня нет рядом. Альбике, поверь, ты мне все так же дорога, и я не хочу тебя терять. Сейчас ты злишься, я понимаю. Но не принимай поспешных решений, о которых потом можешь пожалеть. Не забывай, что я – твой муж, и я тебя не отпускаю и не собираюсь давать тебе развод. Поняла меня?

– Эмран, – сквозь слезы сказала Альбике, – все уже не будет как прежде.

– Это зависит от тебя, Бика. Все, давай. Поговорим, когда я вернусь. И даже думать не смей о том, чтобы уйти.

– Ну? Что он сказал? – спросила нетерпеливая Сати, едва мать отложила телефон.

Они вчетвером стояли в спальне Альбике, сестры прямо у ее кровати, из которой она почти не вылезала после вчерашней поездки в московскую квартиру, братья – поодаль, почти в дверях. Их сборище напоминало Мике тайную коалицию, строившую план по нанесению очередного удара по противнику. Их было четверо, а тех – двое. Даже один, потому что наверняка вторая жена не имела права голоса и вряд ли могла вносить какие-то предложения. Отец знал Мику, но и сын кое в чем хорошо изучил отца: тот никогда бы не стал жениться на женщине, которая может попытаться им манипулировать.

– Он вернется через четыре дня, – сказала Альбике и в тысячный раз протянула руку к салфеткам. – Сказал, тогда все обсудим…

Мика подумал, что единственным плюсом всей этой ситуации стал несомненный рост производства на салфетных фабриках страны.

– Мама, тебе надо было говорить с ним более решительно, – заявила Сати. – Ты все время мямлишь, поэтому он вообще тебя всерьез не воспринимает!

– Да, мам! – поддакнула Лаура. – Надо немножко потверже.

– Не немножко, а конкретно. В следующий раз пошли его на хрен. Или еще куда.

Альбике виновато посмотрела на своих детей:

– Ну как я могу… Он все-таки мой муж.

– Надо настроить себя! Так он не собирается разбегаться с той женой?

Мать покачала головой и прижала салфетку к глазам. Надим толкнул Мику в бок и прошептал на ухо:

– Видишь? Я же говорил тебе. Отца не перегнешь.

– Есть и другие способы, – так же тихо ответил Мика.

– Мам… – снова подала голос Сати, – а если он с ней не разведется… Ты… Ты же нас не бросишь?

– Я не знаю, как жить с ним после этого, – вздохнула Альбике. – Это так больно. Я ведь люблю его. Знаю, вы думаете, что я дура, но ничего не могу поделать. Двадцать пять лет прожить вместе с человеком – так просто это из жизни не вычеркнешь. Но знать, что он постоянно ходит к ней… – Она всхлипнула. – Не так, чтобы случайно, а постоянно. Потому что… он ее тоже, видите ли, любит…

– Пошли выйдем. – Надим потянул Мику за рукав.

Начались женские обсуждения, которые братья слушать не хотели.

Братья спустились в гостиную. Надим углубился в свой телефон, а Мика снова перечитал злополучную статью. Он пытался продумать очередной план по разделению отца с его новой женой, только не такой тупой, как предыдущий. Только ради мамы. Надо приложить усилия, чтобы слить вторую, раз психологическое давление не возымело успеха.

– Я поражаюсь, как ты можешь сохранять спокойствие, – сказал он, услышав, что Надим играет в какую-то игру.

– А что метаться? – пожал плечами старший брат. – В нашей семье уже есть один умный и прыткий. Только пока ты своей поспешностью ничего не добился.

– А ты предлагаешь сидеть сложа руки?!

Надим отложил телефон и развалился в кресле, закинув ноги на журнальный столик. Он выглядел абсолютно умиротворенным.

– Все думаешь, что мне плевать на маму? Ошибаешься. Просто мое понятие о том, что для нее лучше, отличается от твоего. По идее, это я должен возмущаться и рвать задницу, чтобы ему насолить, – ведь не тебе, например, он запретил жениться. Но я держу себя в руках. Знаешь почему? Потому что все можно переждать и решить без конфликтов. Он запретил мне жениться на Ирэн, потому что я хоть и работаю, но пока все же зависим от него в некоторой степени…

– Да, если учесть, что ты работаешь в его компании, – вставил Мика.

– Вот именно. Поэтому я просто поднаберусь опыта, подкоплю денег и свалю оттуда. И отсюда, из его дома. Вот и все. Захочет – примет мой выбор. Нет – и не надо, я сам отвечаю за свою жизнь.

– И ты предлагаешь маме тоже так выжидать?

– Знаешь, если уж отец женился второй раз и ту жену не отпускает, то она его зацепила и так просто он ее не оставит. Но он немолод, и, между нами, он старый брюзга, а девушка молода и красива. Я считаю, она проколется, и он ее вышвырнет. Или она сама от него сбежит.

– Может, и не проколется, и не сбежит, раз уж купилась на его кошелек, – возразил Мика.

– Если не сбежит, – нежно улыбнулся Надим, – вот тут и можно будет им немного помочь.

– Например?

– Например, помочь ей проколоться или как-то еще вынудить ее убраться из нашей семьи.

Лицо Мики посветлело. Он-то было уже подумал, что его брат поддерживает женитьбу отца, но оказывается, Надим просто был более расчетлив, чем он.

– То есть пойми, – продолжал тот, – не нужно ссорить родителей. Если мама хочет жить с отцом, пофиг. Пусть живет, это не наше дело. А вот пододвинуть ту девушку можно, я согласен.

– Ты гений!

– Ты бы сам до этого додумался, если бы пошевелил мозгами.

– Только я не хочу выжидать! – Мика облизнул пересохшие от волнения губы. – Некогда. Нужно сообразить, как это сделать побыстрее!

– Братишка! – Надим назидательно поднял указательный палец. – Терпение. Выдержка. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Немного успокоившись, Мика потянулся за телефоном. С этими проблемами он перестал регулярно обновлять профиль, что сказалось на посещаемости. Многие спрашивали в личку, не случилось ли чего, а после вчерашней статьи наверняка посыпятся и вопросы о его отце, так что лучше вообще туда не смотреть. Тут Мика вспомнил еще кое-что, о чем хотел спросить у брата, и повернулся к нему:

– Надим, а ты знал, что у отца есть ствол?

– «Беретта 950 Джетфайр»? – не отрывая взора от экрана, уточнил Надим.

– Да, «Беретта».

– Ага. Он мне показывал.

Мика почувствовал укол ревности – почему-то его Сайларов-старший в такую интересную тайну не посвящал.

– Он боевой?

– Естественно.

– Но это вроде незаконно.

– Да. Тебя что-то смущает?

Надим говорил так, будто в сейфе лежал не нелегальный пистолет, а плитка шоколада.

– Он какой-то маленький, – заметил Мика, вспоминая, как оружие уютно, словно мышка, устроилось на его ладони.

– Хватит, чтобы вышибить тебе мозги, – снисходительно ответил Надим. – Не размажет по стенке, как «Дезерт Игл», но аккуратную маленькую дырочку в башке проделает запросто.

До них донеслись шаги спускающихся с лестницы сестер. Лицо Лауры выражало озабоченность, тогда как Сати скорее была недовольна маминой слабостью перед мужем.

– Как там она? – спросил Мика.

– Уснула. – Сати плюхнулась на диван рядом с ним. – Дай-ка я хоть взгляну на эту статью, так и не успела прочитать.

– Держи.

Мика перебросил ей телефон. Сати пробежала глазами текст, удивленно приподняла бровь:

– Я не знала, что у них нет загса… Это получается, он может на ней жениться законно, а мама останется побоку?

– Я тебе скажу больше, – подал голос Надим. – Если они распишутся и с отцом что-то случится, она унаследует его имущество наравне с нами. Если он, конечно, не составит завещание, нарочно не включив ее туда, – что пока маловероятно.

Сати поцокала языком и снова уставилась в экран, потом протянула Мике руку:

– Дай-ка свою трубку.

– Ты на моей трубке, – напомнил Мика. – А что, хочешь позвонить и спросить, как нашему папаше отдыхается на конференции?

Сати погрозила ему пальцем, показывая, чтобы он ее не отвлекал. Мика склонился к сестре и наблюдал, как она залезает в его блог и пролистывает фотографии и видео в его профиле. Иногда палец Сати замирал, она что-то включала, потом тихо говорила «нет, не то» и листала дальше.

– Что ты ищешь?

– Погоди, погоди…

Лицо сестры озарила уверенная улыбка.