В ресторане, снятом по случаю помолвки Лауры и Илеза Дачиева, было темно и шумно. Здесь присутствовали только близкие друзья и родственники обеих семей, но и тех набралось человек пятьдесят. Эмран сидел рядом с Альбике и, потягивая апельсиновый сок, любовался будущей невестой. Лаура всегда была его любимицей, гордостью и отрадой, и сейчас ему было больно осознавать, что через пару-тройку месяцев у нее будет своя семья, а они, Сайларовы, отойдут на второй план.

Рядом с Лаурой сидела Сати. В детстве они были похожи как две капли воды, но со временем разница стала более заметна. Да и как ее не заметить, когда у Лауры всегда аккуратная и чистая одежда, убранные в косу длинные темные волосы, а Сати вечно одета во что попало и стрижет волосы по плечи, чтобы лишний раз не возиться с прической. Мать постоянно делала ей замечания, но бесполезно. И только строгий взгляд отца помогал справляться с шебутной девчонкой.

– Как быстро дети выросли, – склонившись к Эмрану, сказала Альбике и прикрыла ладонью его руку. – Даже не верится, что столько лет прошло.

– Правда? А мне кажется, что прошло несколько веков, – пошутил тот.

– Как думаешь, кто будет следующим?

– Надеюсь, что Надим. Ему уже двадцать три. Можно задуматься о женитьбе.

Альбике вздохнула и покачала головой:

– После произошедшего не думаю, что мы этого скоро дождемся.

– А что такого особенного произошло? – пожал плечами Эмран. – То, что я не позволю ему жениться на девушке не из наших мест, он и так знал. Не думаю, что это для него стало сюрпризом.

– Эмран, она ведь неплохая девушка.

– Откуда ты знаешь, что она неплохая? – подозрительно спросил Эмран. – Ты что, встречалась с ней?

Альбике промолчала, отводя глаза.

– Не будет этого никогда, – отрезал Сайларов. – Я и так достаточно либерален. Пусть выбирает любую девушку, но с Кавказа. Чтобы знала наши обычаи, наш менталитет, была бы нашей веры.

– Эмиш, мальчик сильно переживает… Может…

– Нет, я сказал! – раздражаясь, оборвал разговор Эмран.

Жена покорно умолкла, а он устремил взгляд на Надима, стоявшего в углу зала с друзьями. Стройный, с аккуратной стрижкой, старший сын лицом был на него похож. Характером, правда, более мягок – Эмран порой задумывался, не загубит ли Надим бизнес после его смерти. По его мнению, первенцу не хватало жесткости и деловой хватки, жизненно необходимой в этом деле. Сын тоже был гордостью и отрадой – пока не заикнулся о том, что хочет взять в жены какую-то подружку по вузу, венгерку. Венгерку, которая, как ему объяснили, приехала по программе обмена студентов всего на полгода! И успела охмурить заканчивавшего магистратуру Надима! Воспоминания об этом инциденте заставили Эмрана скривиться от досады.

Как послушный сын, Надим не стал ругаться с отцом, но сразу отдалился от него во всех отношениях. Этот жест непокорности Эмран принял как должное и не стал обращать внимания. Побузит и образумится, главное, чтобы дурака не свалял и не женился против отцовской воли.

– Мамусик, папусик! Приветы! Я ничего не упустил?

Словно ураган, возникший ниоткуда, на них налетел Мика, приобнял отца и поцеловал мать в щеку.

– Я же велел не опаздывать, – процедил Эмран. – Ты и на собственную свадьбу опоздаешь.

– Скорее ты женишься второй раз, чем меня окольцуют, – беззаботно рассмеялся Мика.

От этих слов у Эмрана по спине пробежал холодок, но он, как обычно, мастерски скрыл эмоции.

– Ничего-ничего, – сказала Альбике, отодвигая ему стул. – Мы тебя быстренько пристроим.

– Ты имеешь в виду место рядом с тобой?

– Я имею в виду место рядом с тобой.

Альбике улыбнулась сыну и потрепала по шапочке темно-русых волос, едва не сбив пристроенные на макушке темные очки. Эмран закатил глаза. Парню уже двадцать, а вся семья все равно относилась к нему как к мальчишке. Впрочем, зачастую Мика и вел себя так, будто застрял в пубертатном периоде.

– Осторожно, ма! – Мика поспешно удержал очки на месте. – Мое последнее приобретение.

– Ты скоро ослепнешь в своих очках, – с укором сказал Эмран.

– Это мой имидж.

– Мы в помещении.

– Темные очки надевают в двух случаях: от солнца и от идиотов. Солнца здесь нет, так что… Но я, конечно, не про вас, дорогие-любимые предки!

Мика достал телефон и отставил руку, собираясь сделать селфи. Эмран с Альбике переглянулись и одновременно покачали головами. Сфоткавшись, парень навел камеру на Лауру и Илеза.

– А теперь об идиотах… – пробормотал он под нос.

Эмран делано закрыл лицо руками. Надо бы запретить Мике снимать помолвку, ни к чему это, но он не хотел в такой день портить никому настроение. У него самого оно было прекрасным. Сидя в кругу семьи, он наслаждался покоем и стабильностью своей жизни. И даже Зара теперь стала частью этой стабильности. Он стабильно будет приходить к ней и стабильно заряжаться энергией ее молодости. Эмран только жалел, что не может бывать там чаще, чтобы не вызвать подозрения.

Обхватив руками колени, Зара сидела на диване в гостиной и листала любимую соцсеть. Асхар Гучиев снова выставил кучу фоток из тренажерного зала, где он топлес делал становую тягу и упражнения на пресс. Sultan II поделился фоткой со своей ладонью, на которой покоились женские пальчики с нежным маникюром. Прилепил стикер из маленького сердечка, и обсуждения под фоткой распирало от вопросов, кто эта счастливица. Мика Сайларов демонстрировал присутствие собственной персоны на обручении сестры – с братом, с другом, с женихом, с другом жениха, с тортом, с шоколадным фонтаном. Другие симпатичные и популярные ребята делились своей жизнью на зависть тем, чья жизнь не столь богата на события.

Теперь Зара не могла пожаловаться, что живет скучно. Она просматривала соцсеть с нового дорогого ноутбука, за который этой ночью расплатилась собственным телом. Эмран был ее мужем, и они не сделали ничего неправильного… Только почему так тошно на душе? Зара весь день собиралась позвонить то матери, то Тасмике, но потом откладывала телефон. Она не хотела никого слышать и ни с кем это обсуждать. Отставив ноутбук, она уткнулась носом в коленки и тихо заплакала.

«Ничего ужасного, – повторяла про себя девушка. – Не так уж противно. Ко всему можно привыкнуть».

После первого раза Зара почти себя в этом убедила. Разок за ночь, в темноте, пару раз в неделю. Тем более что к финишу Сайларов пришел по-спринтерски быстро.

Но оказалось, что она недооценивала пыл своего мужа. Он разбудил ее среди ночи, целуя своими мерзкими губами. Зара вынуждена была ответить по мере моральных сил и принять его ненасытное тело, несмотря на то что снова ощущала боль. А потом, когда она уже почти расслабилась, провожая Сайларова на работу, он захотел ее снова. Вот этот третий раз – спонтанный, когда Эмран четко дал Заре понять, что она полностью во власти его желаний, – наверное, был самым отвратительным из всех.

Зара с содроганием вспоминала, как от ласки Эмрана начинало ломить мышцы, в то время как мозг отказывался воспринимать его как желанного мужчину. Самым надежным способом было опять закрыть глаза и потерпеть, пока он быстро с ней не разделается, как в прошлые разы.

– Я уже и так опоздал, – прошептал Эмран ей на ухо. – Не страшно, если задержусь подольше.

– Мне щипет.

– Ну прости, любимая, я осторожно.

И это было действительно долго, как визит к стоматологу с больным зубом – когда он сверлит и сверлит, и кажется, не оставит тебя в покое до конца жизни. Когда муж наконец «насверлился» и начал заново одеваться, раздавленная его «курдюком» и напором, Зара оцепенев лежала под одеялом. Даже слезы не шли.

– Отдыхай пока, моя красавица, – нагнувшись к ней, сказал Эмран и поцеловал в лоб. – В следующий раз попробуем по-другому?

И вышел из спальни, не дожидаясь ответа. Подразумевалось, что отказать Зара не может.

Воспоминания бесконечно прокручивались в голове девушки, даже плач не давал успокоения. И так будет всю жизнь. Бесконечные визиты «стоматолога» Сайларова. По крайней мере, ее лучшие годы пройдут в этих «сверлениях» при условии, что Сайларов протянет лет до восьмидесяти.